Оскар Рай - Лабиринты сознания стр 18.

Идея родилась сама собой, и я не стал медлить с воплощением ее в жизнь.

Выскочил из кибитки, подбежал к ближайшему наезднику, каким оказался мелкий цыган. Стащил его с лошади и, забравшись на взволнованную кобылу, ударил ей пятками по ребрам.

Строптивое животное тут же помчалось в сторону леса, никак не реагируя на мои попытки повернуть ее на дорогу.

Галопом, в буквальном смысле этого слова, домчались до густо насаженных деревьев.

Не смотря на то, что на нашем пути один за другим стали появляться препятствия, в виде завалившихся деревьев, лошадь не сбавляла скорости.

Я много раз ездил верхом, но это были конные прогулки на курортах или пьяные развлечения в каких-нибудь деревнях, не имевшие никакого отношения даже к любительскому спорту. Не говоря уже про конкур, где надо уметь хорошо держаться в седле.

В данном же случае обстоятельства заставили меня дебютировать в преодолении барьеров без предварительной подготовки и, должен признать, больших успехов в этом деле достичь мне не удалось.

Когда коняка первый раз взмыла в воздух, перепрыгивая корягу, я выпустил ноги из стремян, но удержался в седле. А вот преодоление второго препятствия закончилось предсказуемо. Я слетел с живого транспорта и, размахивая в воздухе руками и ногами, приземлился на усеянную сухими ветками землю.

Упал на спину. От удара сперло дыхание и я, как рыба на суше, открыл рот, пытаясь заглотить воздух.

Только спустя секунд десять удалось сделать полноценный вдох. Отдышавшись, не поднимаясь, повернул голову, сначала в одну, затем в другую сторону. Вокруг сосны, пеньки, сухие ветки и иголки. Умиротворяющий запах хвои.

Вот бы не думать ни о чем, и просто наслаждаться этим покоем и красотой. Это даже могло бы быть возможным, тем более что в последнее время я приобрел навыки в том, чтобы отгонять от себя ненужные мысли.

Но те же события, подарившие этот бесценный опыт, не переставали поражать своей специфической неординарностью. Поэтому отдых в сосновом бору стал невозможен из-за представшего предо мной клоуна.

Тот самый клоун, из вестибюля гостиницы, общение с которым закончилось нокаутом одного из нас.

В этот раз на его лице не сияет лучезарная улыбка. Выглядит он очень злым. Пожалуй, самым злым клоуном, которого мне когда-либо доводилось видеть.

Он припал на одно колено рядом со мной. Одной рукой взял меня за волосы, слегка приподнял мою голову, и кулаком другой руки, размашистым ударом, зарядил мне в лоб.

Перед глазами у меня появились миллионы черных точек, они постепенно затмили все вокруг, и я удалился в непонятное состояние. Я не потерял сознание, но и сознанием это назвать нельзя. Какой-то полуобморок, сопровождающийся головокружением и жуткой тошнотой.

С двух сторон меня взяли подмышки и потащили в неизвестном направлении. Кто эти носильщики - разобрать не могу, на глазах как будто серая пелена, через которую ничего не видно, только мелькающие тени и расплывчатые силуэты.

То пробивающееся, то прячущееся за деревья солнце и запах сосны дают понять, что я все еще в лесу.

Но общение с природой длилось не долго. Солнце спряталось и, что-то мне подсказывает, скрылось оно не за тучей и не за очередным деревом. Запах сырости пришел на смену аромату хвойного леса.

Пелена спала, но рассмотреть что-либо теперь сложно из-за недостатка освещения. Но я хотя бы увидел при помощи кого я передвигаюсь.

Два парня, одетые в форму, какую носили белогвардейцы во времена революции, волокут меня по длинному узкому коридору, в конце которого малюсенькое окошко, отгороженное решеткой, тем самым образуя что-то похожее на тюремный блок. В ней двухъярусная кровать, на которой - ни матрасов, ни подушек.

Занесли меня в эту клетку, бросили на пол и, не произнося ни слова, вышли из камеры. Один из "петлюровцев" замкнул калитку на ключ и так же удалился вслед за своим компаньоном.

Дрожа, как алкоголик с похмелья, еле передвигаясь, я забрался на нижний ярус металлической кровати. Железная сетка, конечно, не сравнится с ортопедическим матрасом, но в любом случае на ней куда комфортней, чем на холодном твердом полу.

Лежа на кровати, головой к жалкому источнику света, вглядываясь в черную дыру, образованную бесконечным коридором, даже не пытаюсь собрать в кучу, блуждающие в хаотичном порядке, мысли.

- Ну, как успехи в осуществлении вполне конкретного желания? - раздался голос Флиппа.

Внезапные появления моего сомнительного друга утратили свою остроту. Я не дернулся от неожиданно раздавшегося голоса, не удивился странности происходящего. Это уже просто стало нормой.

На его вопрос я предпочел не отвечать.

Он спрыгнул со второго яруса, появившись, как всегда, во всей красе. Свеженький, чистенький, выглаженный и причесанный - он являл полную противоположность мне. Его начищенные до блеска туфли стали для меня объектом вожделения. Не в том смысле, что мне захотелось снять с него туфли и забрать их себе, а просто кипело желание вернуть то время, когда сам ходил одетый с иголочки, с вычищенной обувью.

Какой все-таки парадокс - когда имеешь что-то с привычным постоянством, совсем этого не ценишь и даже не замечаешь, но стоит лишиться этих простых благ, как начинаешь страстно этого желать и стараться всеми силами вернуть.

Прав Флипп во всех отношениях, люди действительно странно устроены. Ведь всем испокон веков известны прописные истины, на счет которых написаны множества множеств пословиц и поговорок: "Имеешь - не ценишь, теряешь - жалеешь", "Все познается в сравнении", "Скупой платит дважды" и так далее.

Да это просто руководство по пользованию человеческой жизнью. Казалось бы, подчеркни для себя несколько золотых правил, не забывай им следовать, и будешь счастлив, не зависимо от того, сколько у тебя денег, какое положение в обществе ты занимаешь, красивый ты или, по мнению кого-то там, нет.

Но человек будто создан, чтобы противоречить всему тому, к чему сам же и пришел. Понимая как правильно и лучше, принимает решения и действует, получается, вопреки здравому смыслу. И это прослеживается в повседневной жизни каждого из нас, принимая облик общепринятых ценностей.

Рождаясь и вырастая в определенной среде, мы становимся участниками нелепой гонки, навязанной нам обществом с устоявшимися в нем нормами и принципами. Нас гонят вперед наши чувства и инстинкты. Мы готовы порвать жилы, только бы выглядеть успешней, богаче и красивей, чем другие, поражаясь тому на какие несопоставимые жертвы порой идем ради этого.

В этом забеге нет победителей и нет проигравших, лишь зомби, одержимые ошибочной необходимостью иметь все больше и больше. Больше денег, больше власти, больше внимания и уважения.

На каком-то этапе этого безумного состязания к нам приходит понимание того, насколько глупо тратить жизнь на бессмысленный марафон, который, как выясняется, не приводит ко всеми желаемому счастью, но по инерции продолжаем мчаться в никуда, окутанные самообманом, так как до мозга костей пропитались искусственно созданными потребностями.

- А ты хорошо выглядишь, - облокотился на решетку Флиппер.

- Не так хорошо, как ты, - парировал я.

- Я серьезно. В момент нашей первой встречи ты смотрелся гораздо хуже. А сейчас - глубокий вдумчивый взгляд, невозмутимое выражение лица, - продолжал он, - ты больше не дергаешься при моем появлении, спокойно реагируешь на все тяготы и лишения, которые тебя преследуют. Прогресс на лицо.

- Тебе не приходило в голову, что я не дергаюсь, не пугаюсь и не удивляюсь, потому что у меня не осталось на это никаких сил.

- Вполне возможно эта мысль посетила бы меня, но ты забываешь про один нюанс.

- Да-да, ты же читаешь мои мысли.

- Да. И я очень рад, что ты на конец-то начал мыслить в правильном направлении.

- Начал! Только какой в этом смысл? В этом безумии о чем не думай, все равно толка нет.

- Н-у-у , - протянул Флипп.

- Нет, не продолжай, я знаю, ты собираешься мне возразить. Хочешь сказать, что я не прав, прочесть поучительную лекцию с философским уклоном, после которой я должен взбодриться и рвануть прогрессировать дальше.

Флипп, не отрываясь от решетки, потянул руку к карману, достал из него пачку сигарет, вынул из нее одну сигарету и сунул ее в зубы.

- Спички не дашь? - попросил он у меня.

- У меня нет спичек.

- Ты в этом так уверен, потому что не куришь и обычно не носишь ни спички, ни зажигалки?

- Ну, хотя бы по этому.

- Но ты не можешь быть уверен в этом наверняка, так как давно не проверял свои карманы. Так ведь?

Я сунул руки в карманы брюк. В правом уткнулся пальцами в маленький коробок. Достал его. Действительно, у меня имелись спички, о наличии которых я не подозревал.

- Хм, фокусник, - бросил я ему коробок со спичками.

- Ты уже давно мечешься в непонятном для тебя пространстве. То голый на пляже окажешься, то в гостиничном халате в метро появишься. Ты встречался с реальными милиционерами и нереальными гоблинами. Но при всем при этом, ты все еще удивляешься маленькой коробке спичек. Забавно, правда?

- И о чем это говорит?

- Это говорит о том, что ты абсолютно нормальный человек. Гомо сапиенс, с присущими ему качествами.

- Нормальный? Ты, наверное, шутишь! Разве с нормальным гомо сапиенсом может твориться такая хренотень, о которой ты сам сейчас упомянул?

Флипп оттолкнулся от решетки, подошел к окошку, сделал еще пару затяжек и выбросил окурок.