Глава 9
Память никогда не делает поправку на время. Хотя мне прекрасно известно, что Джареду, моему племяннику, теперь восемнадцать лет, представляю я его все тем же испуганным четырнадцатилетним подростком, каким я видел его в последний раз в своей квартире несколько лет назад. Поэтому, когда я натыкаюсь на него в гостиной своего отца, где он в одних трусах кувыркается на диване в объятиях девицы в той же степени раздетости, я поражаюсь вдвойне. Девчонка, услышав, что я вхожу в комнату, пронзительно визжит и неуклюже ныряет за диван, а Джаред инстинктивно хватает с пола гору скомканной одежды и наваливает ее себе на колени.
- Черт, простите, - говорю я, разворачиваюсь на ходу и быстро выхожу из комнаты. Похоже, у меня судьба такая: постоянно прерывать своих родственников во время секса. Какой-то прямо шаблон закладывается, надо бы изучить при случае: наблюдение за сексом вместо секса. Вечная подружка невесты и так далее.
- Отлично, - говорит Джаред, и тут я понимаю, что он обращается к девчонке за диваном. - Это не отец.
Через минуту он уже выходит ко мне в холл, натягивая на ходу джинсы.
- Привет, дядя Джо, - говорит он. - Как дела?
Дожили, уже возбужденные голые юнцы называют меня дядей!
- Не так хорошо, как твои, наверное, - отвечаю я.
Он фыркает, одной рукой как ни в чем не бывало застегивает ширинку, затем выпрямляется и смотрит на меня. Джаред заметно вырос, теперь в нем не меньше метра восьмидесяти, худой и широкоплечий, как отец. Он заправляет длинные темные волосы за уши, мочки которых изуродованы бесчисленными золотыми и серебряными колечками и гвоздиками. Глядя на сережки и на пучок волос под нижней губой, я сразу понимаю, что приводит Брэда в тихое отчаяние.
- Прости, - говорю я. - Я не думал, что тут кто-то будет.
Джаред проводит рукой по волосам и пожимает плечами:
- Ну, мы ничего, мы просто…
- Да-да.
- Я думал, отец пришел, - говорит он. - Меня бы тогда по полной отымели!
- Мне оттуда показалось, что через пять минут тебя бы и так отымели по полной.
Джаред улыбается. Он какой-то очень естественный, ненапряженный. Говорит коротко, мягко, в нем чувствуется ум. Не заметно никаких внешних признаков злости, как у многих подростков, размахивающих огромным списком того, что они хотят доказать миру. Проглядывает только некое подспудное беспокойство, обычное для этого возраста, - в том, например, как его взгляд блуждает по мне, ни на секунду не останавливаясь.
- Ну, ты не в обиде?
- Какой настоящий американский подросток устоит перед соблазном пустого дома! - отвечаю я. - Это, можно сказать, твой долг перед родиной - привести сюда подружку.
Я вешаю сумку на перила, как делал уже миллион раз за целую вечность до этого. От этого действия, абсолютно рефлекторного, в животе у меня щекочет, и на какую-то долю мгновения я ощущаю запах детства.
- Что с твоей рубашкой? - спрашивает Джаред.
- Одна женщина коктейль на меня вылила.
Мой племянничек ухмыляется:
- Девчонки!
- Этой девчонке было за шестьдесят.
- А зачем она так сделала?
- Были у нее причины.
- Слушай, - говорит он, рассеянно поглаживая литые мышцы на животе. - Мне очень понравилась твоя книга.
Я поднимаю брови:
- Ну, тогда в этом городе ты в меньшинстве.
- В этом городе вообще грамотные люди в меньшинстве, - отвечает он.
Пожалуй, неожиданный ответ для того, кто минуту назад развлекался с девчонкой, которая до сих пор прячется, голая и дрожащая, за диваном в гостиной. Джаред не так прост. Как по сигналу, девчонка выходит из укрытия, симпатичная и нарядная, как с рекламы фирмы "Гэп": сине-зеленый полосатый джемпер, джинсы, бедер практически нет и прекрасная грудь старшеклассницы - небольшая, но привлекающая внимание своей свежестью, как пара игривых щенков.
- Это Шери, - говорит Джаред, натягивая рубашку, которую она ему принесла. - А это - мой дядя Джо.
- Приятно познакомиться.
- Здрасте, - говорит она, глядя в пол. Она еще не скоро отойдет после моего неуместного вторжения.
- Чтобы закрыть тему, - говорит Джаред, - ты ведь не будешь упоминать об этом небольшом инциденте моему отцу?
- Можешь на меня положиться.
Думаю, Джаред оценил бы рассказ о том, как я когда-то наткнулся на Брэда с Синди в гараже, но даже самые приспособленные к жизни мальчики не могут слышать ничего, что хотя бы как-то связывает их матерей с оральным сексом, поэтому приходится молчать.
- Кроме того, - продолжаю я, - в данный момент у него более важными вещами голова забита.
- Да уж, я думаю, - отвечает Джаред. - Раз ты тут, значит, деду совсем плохо?
- Похоже, что так.
Его глаза расширяются - видимо, от ужаса, и я вдруг понимаю, что у него с моим отцом особые отношения. Я снова испытываю ревность, как в больнице, когда Брэд поправлял отцу простыни.
- Черт, - тихо произносит Джаред.
Наступает короткая минута молчания - молчания о тех вещах, про которые мы думаем, но вслух не говорим: о смерти и о том, как близок к ней мой отец. Паузу прерывают электронные колокольцы моего мобильника, и я с извиняющейся улыбкой страдающего телефонной зависимостью сдергиваю его с ремня.
- Алло.
- Ты лживый, самовлюбленный ублюдок, - слышу я голос Натали. Прикрывая рукой трубку, я смотрю на Джареда и Шери:
- Надо ответить. Я быстро.
- Джаред, - говорит Шери, закусив губу, - мне пора.
- Я тебя провожу, - отвечает он. - Увидимся, дядя Джо.
- Я буду здесь, - отвечаю я и снова прикладываю трубку к уху, успевая расслышать окончание тирады Натали:
- …использовал меня, козел. А когда я стала не нужна…
Я смотрю на Джареда и Шери из большого окна гостиной - как они бредут по дорожке, он обнимает ее, их бедра слегка стукаются друг о друга при ходьбе. От этого я внезапно начинаю себе казаться старым и немощным. Натали договаривает до конца и вешает трубку, я закрываю крышку телефона и убираю его в пластиковый чехол на ремне. С тяжелым вздохом я беру сумку и иду в свою старую комнату, чтобы сразу с этим покончить. Вот я и вернулся домой. Как всегда: представляешь себе одно, а оказывается совсем другое.
Глава 10
1986
По ночам Люси плавала голой.
Пусть не по-настоящему (хотя, скорее всего, по-настоящему она тоже так делала), но в моем сознании она каждую ночь без всякого стеснения бросалась обнаженной в бассейн, лениво плавала, потом переворачивалась на спину и лежала на воде, озаренная неяркой подсветкой бассейна. Эта фантазия поселилась в моей голове и, где бы я ни был, что бы я ни делал, постоянно прокручивалась в моем мозгу. Она стоит на мостках, сияя своей наготой, и перед самым прыжком видит меня - я стою напротив, у противоположного бортика. Вместо того чтобы удивиться, она ласково улыбается мне понимающей, полной соблазна улыбкой, а затем погружается в воду. Я вхожу в бассейн с мелкого края и дожидаюсь, пока она вынырнет. Мы стоим по пояс в воде, и она произносит: "Я все ждала, когда же ты придешь". - "Я знаю", - отвечаю я, и тут она заключает меня в объятия, и я чувствую, как эти великолепные, похожие на луковицы, груди, горячие и влажные, прижимаются к моей груди, и теплые губы обхватывают мои, и она касается меня языком. Под водой мы поначалу слегка соприкасаемся кожей, а потом делаем это все сильнее и сильнее, и она затягивает меня под воду, и мы занимаемся любовью, а на заднем фоне слышно, как радио играет песню Питера Гэбриела "В твоих глазах". Сплошные сопли, конечно, но тогда эта музыка казалась мне волшебной, а идея секса в бассейне - соблазнительной.
Секс в бассейне, боже мой! Убогое, затрудненное совокупление, скорее физкультура, чем удовольствие, приходится компенсировать каждое движение, чтобы хоть как-то оставаться на плаву, и в результате всех усилий ты еще и получаешь меньше, а не больше ощущений в самых важных областях! Ничего похожего на популярные представления, транслируемые по ночным каналам кабельного телевидения! Но сам факт еще раз подчеркивает, что секс в бассейне - прежде всего зрительный образ: на вид гораздо приятнее, чем в реальности. Правда, для семнадцатилетнего девственника секс в бассейне не менее и не более реален, чем все остальные виды секса. Поскольку я не занимался никаким из них, это была просто очередная строка в списке недостижимых вещей.
Если не считать гигантской сексуальной неудовлетворенности, которая с каждым днем грозила перерасти в манию, лето у меня было прекрасное. Двое друзей - это больше, чем две отдельные дружбы. Когда появился Сэмми, у нас возник коллектив. Компания. "Свои". Я наслаждался этой легкой дружбой, шутками, пониманием с полуслова, возникшим между нами тремя в то лето. "Я со своими". Походка моя стала более упругой, я стал чаще улыбаться, у меня открылись глаза. Неожиданно, непонятно почему, я стал счастлив.
И пока я мог, я не замечал того большого, неназываемого, что зловеще маячило на периферии, - словно не было тех тайных взглядов и молчаливых сигналов, которые я все чаще невольно улавливал. Я решительно не хотел ничего менять. Мы слушали Спрингстина, смотрели MTV, пили слишком много пива и ходили купаться, гоняли на электромобилях по территории "Портерс" в ночной тьме, хором отвечали на экранные реплики героев в кино, ели пиццу и бургеры в "Герцогине" и изредка курили травку, которую брали у Нико с городской бензоколонки. И вот в какой-то момент, незаметно, Уэйн и Сэмми стали гораздо больше, чем просто друзьями.