- Нет, реально.
- Крис, миленький, скажи, почему ты такой зануда?
- Все, я пошел под холодную воду. Вода хранит тайну, трава смиренна, - продекламировал Крис уже из коридора.
Глава третья
Птица Абу Харун
Мир - мгновенье, и я в нем - мгновенье одно,
Сколько вздохов мне сделать за миг суждено?
Будь же весел, живой! Это бренное зданье
Никому во владенье навек не дано.
Омар Хайям, Рубаи. (пер. В. Державина)
Белое низкое небо, стук колес. Эти удары пронизывали позвоночник, и где-то в голове постоянно вертелось одно слово - катетер, катетер, катетер. В небе быстро, словно стрела, пролетело солнце, белое, вытянутое в сторону движения. Неожиданно пришло осознание больницы - небо оказалось потолком длинного больничного коридора. Фарфоровый ангел. Он летел в этом белом небе. Откуда этот фарфоровый ангел? Этот нелепый блестящий пупс, с застывшими глазами , без единого движения плывущий над головой.
Игрушка отраженная в кафеле. Тележка резко развернулась и въехала в помещение палаты.
Щелчок, еще щелчок.
- Электроды, - услышал он жесткий голос ангела.
Крис не видел но знал, что к его вискам тянутся пиявки с резиновой кожей и электрическими внутренностями, знал, что эти пиявки вскоре присосутся к его вискам, к его лбу, чтобы выкачать все, о чем он может думать.
Он попробовал пошевелиться, мотнул головой. И ангел тут же отреагировал на движение.
- Завяжите ему глаза. И зафиксируйте, наконец, голову.
Темная пелена упала на Кристофера. Но перед этим он увидел руки и лицо. Гладко выбритое лицо сорокалетнего мужчины. "Он шутить не умеет, - вдруг подумал Кристофер, - страшны те люди, что не понимают шуток".
С этой мыслью Крис проснулся. Он ощутил на своем плече тепло - Галка спала рядом, уткнувшись в него носом. Остальной народ уже сидел возле подноса с чайниками и чашками. По кругу шел косяк. Кристофер видел струйку дыма, ползущую кверху.
- А в Сибири что, в Сибири негры живут, им полотенца раз в год высылают, вот они на них и вешаются.
Крис попытался вспомнить, где он это уже слышал.
Да, точно, Венечка Ерофеев в исполнении Сени Скорпиона, олдового волосатого сторонника винного опьянения. Крис, будучи еще совсем пионером, видел его у Дэгэ, Сеня жил выше этажом, c какой-то симпатичной герлой, кажется, Региной, и вписывали они с Дэгэ по очереди - ибо у Дэгэ - родители, а у Сени - сосед-мент, но тогда родители Дэгэ специально скипнули, потому что была его свадьба, жених в военной форме с медалями на спине, полуцивильная невеста в чем-то шелковом розовом, и гости, кучка испуганных воистину сайгоновским размахом пьянки одноклассников, плюс те, кто творил этот размах. На стене комнаты были горы, такие же, как здесь, за окном , за пеленой домов и деревьев, и тощий ангел, и картина под названием процессия, и старинный шкаф в углу, с которого кто-то что-то вещал. Эта дикая пародия на цивильную свадьбу (Дэгэ препоручил подготовку своим друзьям, а те, сообразно собственным желаниям купили банку огурцов - как бы на закусь и несколько ящиков водки) продолжалась несколько дней, с криками "Борька!" вместо "Горько!", с бесконечным блюзом-блюзом-рок-н-роллом, со стуками соседей в стену, с хавкой, которую притаскивали гости, и вот, в один из этих дней, когда Ляп проверял качество принесенного торта-наполеона путем сжимания его в кулаке: "Настоящий наполеон должен хрустеть, а этот - не хрустит!", когда за столом, по-прежнему уставленном бутылками водки, стали обсуждать вкусовые качества одеколонов, Сеня вспомнил "Москву-Петушки". Венечка еще был жив, а книга ходила в виде перепечатки, и Сеня цитировал рецепты коктейлей, а затем про Сибирь и негров .
Крис осторожно выполз из-под спальника.
- Доброе утро.
- Смотрите, у Криса прямо нюх на траву.
- Да я не любитель, но…
- Крис, короче. Бум шанкар? - спросил Саид.
- Бум. - Кристофер перехватил протянутый косяк и затянулся.
Трава сразу куда-то потащила, куда - Крис еще не знал, каждая трава работает по своему… Вчера курил, позавчера курил, а сегодня такой сон.
- Бум Шанкар, тут-тум-тум-тудум.
Да здравствует Джа. Суфии прославляют Джа и солнце. Зеленый желтый и красный - это цвета ковра под моим телом, цвета растафари, и отсюда, из центра Азии, до Ямайки всего один шаг, одно движение руки, вставить кассету и нажать плэй. Кристофер встал на четвереньки и подполз к подносу.
- Сон дрянной снился, - Он, взял первую попавшуюся чашку и отхлебнул глоток, словно чай мог смыть изнутри неприятные остатки сновидения. - Больница.
- Плохо там - хорошо здесь, - лениво произнес Гора, продолжая раскачиваться в такт музыке.
- Галка проснется, чаю попьем и на трассу. Суфий нигде не гостит больше трех дней.
Крис посмотрел в ее сторону. Галка уже разлепила глаза, и он подполз к ней.
- Солнце уже высоко. Пора вставать. Пора лететь, Галка, - сказал Крис и легко прикоснулся к ее губам.
- Угу. - Она снова прикрыла глаза.
- Наш незримый самолет уже на взлетной полосе. - Кристофер любил рассказывать сказки, и сейчас трава потащила его на очередную телегу. Он видел этот самолет, маленький, застывший посреди взлетного поля. Музыка будет шлемом авиатора, он взлетит над собственным сном, - продолжил Кристофер. - Вот он идет по упругой земле, чтобы разогнаться и взлететь. И этому полету не помешают ни тяжелые сапоги, ни груз дней за его спиной. У его птицы большие крылья. Вот он надевает кожаные перчатки, он пристегивает парашют. Защитные очки блестят на его лице. Но что это? - Кристофер сделал паузу и Галка улыбнулась. - Почему он остановился неподалеку от взлетного поля? Что так привлекло его внимание? Маленький цветок, самый красивый из всех, что он когда либо видел. И он не может идти дальше, он не может оторвать взгляда от радужных лепестков. Они дрожат на ветру, а тяжелая машина продолжает стоять на поляне сверкая серебром, как огромный кусок льда.`И все полеты вдруг приобретают для него новый смысл. Он понимает, что сейчас взлетит, сам, такой как есть, ибо для настоящего полета не нужно никаких шлемов, парашютов, перчаток, дирижаблей, воздушных шаров и аэропланов, он будет разрезать свинцовые облака и небо прольет ласковый дождь на цветок, жизнь которого, как и жизнь пилота - одно мгновение, но в этом мгновении тучи разбегаются, словно испуганные овцы, и пилот возвращается вниз по радуге.
- Значит он был в Раю? - Галка потянулась. - Ведь радуги ведут в Рай.
- Не знаю, где он был… Может, и в раю, но я вижу и его, и цветок. Я хочу сегодня на трассу. Как ты? Едешь к своему Сэнди?
Крис давно знал Галку. Он знал также, что в Ебурге ее ждет не дождется некий Сэнди, полуцивильный парень, владелец музыкального клуба и предмет незлобных насмешек Криса. "Это у тебя от ревности, - сказал он сам себе, - не привязывайся. Галка - птица свободная".
- Сэнди пока далеко, - просто ответила Галка, - а я с тобой.
После этого разговора был чай и трава и долгие сборы - то Кристофер, то Галка все время тормозили, и лишь к середине дня они оказались на выезде из города.
Однообразная бесконечная трасса, отороченная зарослями кустарника. И те же песок и пыль. Правда, осень на некоторое время уступила место лету и ветра не было.
Сначала их взял пожилой казах на МАЗе. Немногословный, типичный восточный драйвер, лицо которого напоминало высохшую луковицу. И разговор в кабине протекал по типичной схеме, выглядевшей приблизительно так:
- Откуда? - спрашивал водитель не отрывая взгляд от дороги.
- Из Алма-Аты.(Ташкента, Бухары, Самарканда и т.д.)
Далее следовала долгая пауза - гудел мотор, водитель по прежнему смотрел на дорогу, и, казалось, напрочь забывал о пассажире (пассажирах). Этот момент Кристофер любил передразнивать в компании друзей: надувал щеки, гудел, и, устремив взгляд вдаль, сжимал руками несуществующий руль.
- Живешь где? - через полчаса следовал второй вопрос.
- В Питере.
И снова - полчаса молчания. Только голос мотора.
- Дети есть?
- Нет пока.
Пауза. Бжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж.
- Ты геолог?
- Нет, путешествую.
Бжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжжж.
Далее, после очередной паузы, вопросы варьировались. Но очень часто следовало:
- А борода зачем?
Борода на востоке была признаком олдовости. И ее обладатель должен был быть либо по крайней мере пятидесяти лет от роду, либо иметь хотя бы трех детей.
Этот разговор не успел достичь вопросов о бороде и о Галке, как МАЗ свернул на проселок и остановился.
- Тебе туда. - Водитель указал рукой на трассу, затем развернулся к проселку. - Мне туда. Домой.
Они вернулись к шоссе.
- Ого, - сказала Галка, - смотри, птица.
На холме сидела большая, в человеческий рост, каменная птица.
- Ей, наверно, лет двадцать. Во времена застоя таких птиц здесь до хрена было. `