Виктор Дьяков - Целинники стр 6.

Они расстались тихо без скандала. Даже старшие сыновья, не говоря уж о Витьке, все как один выразили желание ехать с матерью. Старшие, конечно, не очень скучали по родине. Просто они понимали, что если останутся с отцом, абсолютно равнодушным к потомству, они будут представлены сами себе, а мать… мать их никогда не оставит. Правда, возникли сложности со старшим Васькой. Он ведь учился в техникуме в Целинограде на втором курсе. Порешили, что заканчивать техникум он уже будет не в Целинограде, а в Бежецке. Сложность тут заключалась в том, что в Целинограде техникум был чисто сельскохозяйственный, а в Бежецке не совсем и именовался машиностроительным, хоть и находился под эгидой министерства сельскохозяйственного машиностроения. В конце-концов нестыковку утрясли и Василия благополучно перевели. Это сулило еще и такую перспективу, что и в армию он потом уже будет призываться там же, с бежецкого райвоенкомата. А оттуда шансов попасть служить в европейскую часть Союза куда больше чем из Казахстана. Казахстанские призывники в основном служили в Сибири, на Дальнем Востоке или в Средней Азии. К тому времени в сознании советских людей уже сформировалось понятие – чем дальше на Восток, тем хуже жизнь. Братья Черноусовы к тому же уяснили это и на собственном опыте. Родной отец их на этот Восток отвез, и они воочию увидели, что здесь действительно, по крайней мере, не лучше, чем даже в неперспективной тверской деревне.

3

Односельчане встретили вернувшихся Черноусовых с усмешками, дескать, что ж, ехали надеясь разбогатеть и в начальства выйти, а сейчас как псы побитые воротились. Впрочем, страдать от этих непроизносимых в лицо слов, усмешек… было некогда. Зинаида вернулась, чтобы жить той жизнью, к которой она привыкла, пусть и без мужа. Как обрадовалась бабка, нельзя передать словами – кому ж хочется доживать век в одиночестве. А подобных примеров, одиноких старух, в Горбылихе и окрестных деревнях было предостаточно. Все лето мать с сыновьями приводили в порядок старую бабкину избу, пололи огород. Зинаида вновь устроилась на колхозную ферму дояркой. Ей казалось, что в родном колхозе и работа куда желаннее, чем в целинном совхозе, к тому же действительно здесь и коровы спокойнее, да и начальство не "рвало подметки" потому и рядовых колхозников так не напрягали. Для рвачей, типа Ильи Черноусова, неперспективный колхоз являлся слишком плохой "стартовой площадкой", потому их тут просто не было. Не был рвачем и бессменный горбылихинский бригадир Василий Яснов. Он с пониманием отнесся к Зинаиде и один из немногих, кто в открытую ей посочувствовал:

– Тяжко тебе будет без мужика, но лучше одной, чем с таким как твой Илюха. Я почему-то всегда думал, что не будет меж вами лада, ты то вона баба правильная, а он… оглашенный какой-то, все время рвется куда-то. Такие только в революцию, или в войну к месту бывают, а в спокойное время от них шабутных пользы не много…

В 1969 году старший брат Василий окончил в Бежецке техникум и той же осенью его забрали в Армию. Василий Черноусов в свои девятнадцать лет парнем был видным, да к тому же имел средне-техническое образование. Не в последнюю очередь по этим причинам его отправили служить в ГСВГ. Так вот повезло Василию, там он хоть и через "щели" в заборе воинской части наблюдал качественную европейскую жизнь, о которой рядовые советские провинциалы и помыслить не могли. Второй брат, к тому времени, тоже учился в том же техникуме, а Витька пошел в восьмой класс сельской школы, располагавшейся в центральной усадьбе колхоза. С отцом связь оборвалась. Ни Зинаида, ни сыновья как ему не писали, так и не получали от него писем. Переписывались только Витька с Яшкой Шолем. Именно из писем друга Витька узнал, что отец некоторое время после их отъезда пребывал в депрессии, даже начал прикладываться к бутылке. На партсобрании ему пригрозили сделать оргвыводы, то есть снять с бригадирства. Потеря должности тогда для него еще была "смерти подобна". Потому Илья срочно "взял себя в руки" и вновь стал решительным, деятельным, работающим не считаясь ни с личным временем, ни с достоинством рядовых членов бригады. Похолостяковав больше года, Илья сошелся с одинокой женщиной, работавшей воспитательницей в поселковом детсаде. В ее прежней семье имела место обратная ситуация по сравнению с Черноусовыми. Она так же с мужем приехала на Целину, но муж по прошествии пары лет целинной жизни вдруг "поворотил оглобли", а жена осталась. Ходили слухи, что эта семья распалась из-за того, что у них не было детей. Так или иначе, но в самом начале 1970 года, вскоре после того, как проводили в Армию Василия, в Горбылихе появился Илья, впервые за последние десять лет. Витька из писем Яшки знал, что отец должен приехать, чтобы оформить развод с матерью. Зинаида дала развод без особого сожаления, хоть и всплакнула втихаря. Морально она была к этому готова с тех самых пор как уехала с Целины, хоть в глубине души неосознанно надеялась на чудо, что муж вернется на родину, и они вновь заживут семьей.

И все, дальше жизнь Ильи Черноусова и его бывшей семьи разошлись окончательно. Единственно, что хотя бы косвенно их связывало, оставалась переписка его младшего сына со своим другом детства. Осенью 1971 года, отслужив, пришел домой в сержантских погонах Василий. Он взахлеб стал рассказывать, как здорово живут немцы в ГДР. Вроде и особо не мучаются на работе, а все у них есть, и в магазинах продуктов и промтоваров полно и дороги у них отличные повсюду проложены, и дома с удобствами хоть в городе, хоть в деревнях. Тамошний замполит обосновывал данный факт тем, что из ГДР сделали своего рода выставку, витрину всего социалистического лагеря. Потому СССР вынужден в ущерб себе поддерживать благополучие восточных немцев всем чем можно. Если бы Василий не жил несколько лет на Целине бок о бок с советскими немцами и не знал из какого "теста" сделаны эти люди, он бы, как и большинство прочих солдат и сержантов, скорее всего, поверил бы замполиту. Но он точно знал, что они так хорошо живут в первую очередь потому, что они немцы, а уж во вторую за счет советской помощи. Много порассказал Василий матери и братьям о своей службе. Рассказал и то, что сами гедеэровские немцы отнюдь свою жизнь слишком хорошей не считают, а желают жить как в Западной Германии, ФРГ, дескать вот там жизнь так жизнь. Этого Василий представить никак не мог, что же это за жизнь такая на Западе, которая в разы лучше, чем в ГДР, показавшейся ему просто райской.

Через полгода после прихода Василия в Армию ушел Леонид. Ему в отличие от брата не повезло, он попал служить на Север, то есть "сопли морозить". А Виктор, в 1972 году успешно окончив десять классов, поехал в Калинин поступать в институт. Зинаида хотела, чтобы сын устроился жить в городе. Но, удивительное дело, Виктор, с рождения живя в сельской местности, в отличие от большинства прочих таких же как он советских людей этой жизнью не тяготился. Потому и поступать он стал не в политех, чтобы как советовала мать "выучиться на городского инженера", а в только что открывшийся в поселке Сахарово, неподалеку от Калинина областной сельхозинститут. Зато в соответствии с материнскими желаниями поступил Василий. Он после Армии подался в Бежецк, устроился на работу по техникумовской специальности, познакомился там с девушкой и вскоре женился. Когда отслужил Леонид, а Виктор учился на втором курсе, Василий произвел Зинаиду в ранг бабушки, а ее мать пробабки – у них с женой родился сын…

Илья Черноусов в родной деревне больше не появлялся, писем не писал, и если бы не переписка Виктора и Якова о нем вообще ничего бы не было известно. Сам Яков еще после восьмилетки поступил в сельхозтехникум в Целинограде. Сразу после техникума пытался поступить уже в институт. Но к тому времени в ВУЗах Казахстана образовалось определенное засилье казахов и немцам поступать стало очень трудно. Потому вместо института он оказался в Армии…

Все это Виктор знал из писем Якова. Они уже несколько лет не встречались, взрослели врозь, но продолжали с удовольствием переписываться, радуясь успехам друг друга, и переживая за неудачи. Про эту переписку знала мать, но ни разу не поинтересовалась, что там на Целине, есть ли новости от отца? Потому Виктор ей ничего не говорил, хоть и знал, что отец по-прежнему бригадирит и у них с его новой женой в 1972 году родилась дочь…

После окончания института и Виктор не избежал армейской службы. В их институте не было военной кафедры и ему, как и братьям, пришлось "тащить" службу сначала рядовым, потом сержантом, правда не два года, а полтора. На время его службы (77-78годы) пришлась смерть бабушки, после чего Зинаида осталась в доме совсем одна, ибо и Леонид к тому времени уже перебрался в Бежецк, устроился на предприятие, где работал уже мастером его старший брат. В свою очередь и он там женился и тоже родил ребенка, дочку. Теперь старшие сыновья у матери появлялись только в период отпусков, привозя свои семьи.

Пришедший из Армии Виктор застал в материнском доме очередной упадок. Старая дедовская изба требовала капитального ремонта, да и мать стала явно сдавать, хоть еще даже не дожила до пенсионного возраста. Ему ничего не оставалось как "засучить рукава". Но вскоре Виктор осознал, латать старую избу не имеет смысла, и он решил "идти другим путем". Ему как специалисту с высшим образованием предложили работу в правлении колхоза и временную жилплощадь в центральной усадьбе, в большом селе… Немало усилий потребовалось приложить Виктору, чтобы уговорить мать покинуть родное жилище и жить с ним. Самым весомым аргументом стало то, что кладбище, где хоронили всех окрестных покойников, находилось именно там, в селе. Так что Зинаида получала возможность хоть каждый день навещать могилы матери и отца.