Пуп мира
Пьяные то и дело срывали стоп-кран. Ходили по вагонам, ругались в тамбурах. От Домодедова долго не могли отъехать. Поезд дёргался и останавливался, машинист что-то неразборчиво кричал в динамик, с кем-то переговаривался. Потом вроде поехали, но опять встали. Мой сосед второй раз пошёл в тамбур разбираться с несколькими сцепившимися там. Вернулся.
- Ты поп? - спросил меня.
- Нет.
- Дай рублишко.
Я засмеялся:
- А если поп, тогда сколько?
- Тогда? Ну… червонец… Попы обычно богатые…
- Это обычно. А вообще есть разные.
Он удивлённо на меня взглянул:
- Точно. Разные есть.
- А может, я богаче любого попа?
- Ну, этого я знать не могу, - сказал он, - а вот то, что ты из этих, - это видно. И с иностранными гражданами дружишь, как говорится… Ну, ты меня понял…
- Нет.
- Очень плохо, если нет. Придётся тебе объяснить… Вот если рублишко дашь, я тебе скажу такую одну военную тайну, которую ты любому иностранцу (если он, конечно, не дурак, ты понял?) - продашь за миллион долларов, а может, и больше, если не будешь дураком. Ну, дашь?
- На вино?
- На свечку Богу!
- Сначала скажи, потом дам. Может, твоя тайна копейки не стоит.
- Во деловой!
- А ты какой? Богу свечка, а натовской военщине, значит, пойдёт козырь на руки, так? А на что тогда твоя свечка?
Он покрутил головой:
- Ну, ты… Ты меня не понял! Вот ведь… чудак… Это ж самая главная тайна! Самая вот точная… В ней - всё. Ты услышишь когда её - ты будешь, как пузырь, - понял? - молчать!.. Потому что ты увидишь, что это всё - пиздец… Ой, я прошу прощения… Ведь я-то не дурак, я-то вижу, что ты человек настоящий… духовный, как говорится. Я видел таких, не думай… Вот почему я и говорю… Тебе не миллион. Это - тьфу! Нет, ты будешь - как святой, - будешь молчать, правильно я говорю?
- А ты? За рубль?!
Он дёрнулся и даже завыл от нетерпения и досады:
- Да не в рубле дело! Эк, вот гриб сидит! Не хочет понять… А ещё с бородой! Видимость одна!.. Другой бы бежал за мной: "дядя, расскажи, дядя, покажи!.." Вот сейчас выйдем в Белых Столбах, я тебя прямо приведу на то место и ткну тебя лбом, чтоб ты знал…
- Куда это?.. Да я не собираюсь с тобой выходить, мне до Барыбина.
- До Барыбина? Я сам барыбинский, так что ты мне не говори, не надо… А здесь я работал двадцать лет. Дежурным по переезду. Двадцать лет, ты понял?
- Ну и что?
- А то! Ты думаешь, почему мир у нас, а? Уже больше сорока лет! Думаешь, переговоры и всякая там хуета? Да как бы ни воняли, они не могут ничего сделать, не могут войны развязать. Потому что мир заговорён, понял? И запечатан. Вот так… И я знаю, где эта печать!
- Где? В Белых Столбах?
- Да! Да, чтоб ты знал! На переезде, с левой стороны. Там лозунг "МИРУ - МИР" - по бетону… И - никто не знает! Потому что таких тысячи по всей стране. А этот - один. Поди отгадай… А если его взорвать…
- Ты-то как узнал?
- Был случай… Ладно, расскажу… Это давно было. Один человек у меня ночевал в будке. Ну, такой человек, духовный, ты понял? Архинадрап… или как его, я уже забыл…
- Архимандрит?
- Во, ты знаешь. Только он был в обычной одежде. Скрывался. ИПЦ - знаешь такую контору?
- "Истинно-православные", что ли?
- Ну. Они - подпольщики. Вот он ко мне ночью постучался, ты слушай… Я пустил… Он много мне рассказывал… А под утро… Там как раз бетонировали… опалубка из досок… Он вышел - и долго там стоял, молился или что, я не знаю. Потом приходит и говорит: "Ты смотри, это место береги. Здесь, говорит, напишут "Миру - мир" красной краской, и здесь теперь - на твоём переезде - будет тайная печать, никому, говорит, не известная, только тебе одному я говорю, чтобы, не дай Бог, кто эту печать не повредил, а то в тот же час будет всемирная военная катастрофа".
Я рассмеялся как-то вдруг облегчённо.
- Что ты? Не веришь?
- Нет, конечно. Из твоего же рассказа выходит, что это лажа.
- Как так?
- Ну, как тебе объяснить… Ты должен сам это чувствовать. Ведь если есть такая точка - печать, как ты говоришь, да? - она никак, ну, никак не может быть связана с этими словами: "Миру - мир".
- Это почему?
- Ну, почему-почему… Потому что слова - это - Ну как тебе объяснить…
- Э-э, не пизди… Что - это? - Он взглянул в окно и вдруг схватил меня: - Выходим!
- Куда… куда…
- Белые Столбы! выходим! - Он поволок меня в тамбур.
- Куда… иди сам… я дальше…
- Пошли, пошли…
Какая-то мысль мелькнула, и я не стал упираться. Почему?.. так и не понял. Мысль забылась тут же, к моей большой досаде. Мы вышли.
Электричка отъехала. Народ шёл по платформе. Что-то переменилось… Неподвижная твердь под ногами?.. Что-то переменилось… Воздух вечерний, тёплый?.. закат?.. Незаметно, но сразу - что-то окружило нас совсем по-другому… Предстоящее время хождения куда-то и потом ожидания следующего поезда (полчаса? час?)?.. Он замолчал и больше не тянул меня. Может, серьёзно обиделся - или теперь обдумывал, что я успел последнее сказать в вагоне… Мы уже подходили к переезду.
- Слова, говоришь?.. - буркнул он. - А вот мы сейчас проверим, что это за слова… Гадом буду… Валька! - крикнул он в открытую дверь будки - и там тотчас появилась сухая старуха в жёлтой замасленной безрукавке. - Доброго тебе здоровьица, на посту, как говорится. Дай-ка мне лом на пять минут.
- Здорово. Ты как здесь? - сказала она, оглядывая не его, а меня.
- Мимо проезжал. Дай лом.
- Зачем это?
- Бутылку пива открыть с приятелем!
- Ещё чего! - Она глянула на него. - Вот дурень-то…
- Не твоё дело - "чего - почему"! - Он сам полез в будку. - Говорят - нужно!.. Отдадим сейчас…
- Да вы что… куда… - Она, вероятно, думала, что мы будем кого-то убивать (или между собой драться?). Испугалась. Лом, конечно, дала, но сунулась идти за нами. Её задержали какие-то сигналы на пульте - звонки, лампочки…
Мы двинулись вдоль путей и шагов через двадцать остановились. "МИРУ - МИР" был перед нами - красный на побеленном, что ли, бетоне.
Он протянул мне лом, я принял.
- Ну?
- Что - ну?
- Что дальше? - Я смотрел на него.
- Бей! - Он кивнул.
- Ах вот что!.. - Я оглядел лозунг внимательней, но ничего особенного в нём не обнаружил.
- Ну?.. Слова, значит?..
- Что - слова?
- Ты бить - будешь?
- Нет, конечно, - сказал я равнодушно и протянул лом ему назад.
- Нет, ты рубль мне теперь гони, а не лом! - крикнул он с настоящей злобой (даже без торжества, без радости).
Я достал кошелёк. Уже открыл, заглянул туда, ища рублёвку или мелочь, но вдруг…
- Стоп, ну-ка стоп! - сказал я и опять посмотрел на лозунг.
- Что ещё?
- А - Афган?
- Афган?..
- Да. Афган. Это - как, а?
- Афган - это муравьи, - сказал он очень уверенно и просто, - если уж это тебя так волнует…
- Какие муравьи?
- А вот какие… - Он взял у меня лом и ковырнул у нижнего края плиты, - сразу посыпались, побежали, закопошились суетливые точки на откосе. - Видишь? Они там всё небось подточили, скоро крошиться начнёт… Чего им тут надо, гадам этим, я убей не пойму… А говорят, есть порода, которая питается прямо бетоном. Ты слышал?.. По телевизору, что ли, передавали про них…
- Нет, ничего я не слышал. Не знаю.
Собака
- Подожди, - сказал Боря. - Всё непонятно. Давай сначала. Ты долго её не видел перед этим?
- Три месяца.
- Так. Зашла, говоришь, на работу. Во сколько?
- Часов в одиннадцать. Я только пришёл с оперативки. И я не один был в комнате. Толян, Костя… ещё кто-то, не помню…
- Узнали её?
- Конечно. Поздоровались. Ещё говорят: какая ты стала красивая.
- Так что в ней было не так? Что, ты говоришь, тебя удивило?
- Очень сильно накрашена. Глаза, губы. Я не уверен, но, по-моему, даже нарумянена…
- А стрижка?
- Обычная. Но потом, когда вышли в коридор -
Тут я опять запнулся. Голова закружилась: настолько резко возникло то чувство и настолько оно, как ключ в замок, вошло в нынешнее… Теперь повернуть - -
- Ну что, что? - гнал Боря.
- Мне показалось, что она была как-то ненормально возбуждена. Движения странные… Слишком резкие, что ли. Совсем ей не свойственные.
- А голос?
- Голос был немного выше. И напряжённее. Но я приписал это возбуждению тоже. Я не спрашивал…
- Понятно. Дальше что? Что она сказала? - Постарайся точнее.
- Ну, дословно я не могу теперь… Сказала, что ей надо срочно уехать. А подруга уехала на море и оставила ей собаку.
- Какая подруга?
- Не назвала. Просто подруга.
- Точно помнишь?
- Да. Она сказала только кличку собаки, чтобы я мог гулять… Берта.
- Так. И надолго она собиралась слинять?
- На несколько дней.
- Что значит "на несколько"! Ты же должен был планировать своё время.
- Кажется, речь шла о неделе. Но я сказал, что смогу только раз в день: после работы, вечером…
- Ну ладно. Теперь давай про квартиру. Что она говорила?
- Ничего. Предупредила, что сделала перестановку и чтобы я не удивлялся и… ничего… не трогал… И при этом она - -
- Спокойно, спокойно! На, выпей.
- Ну, как?
- Здорово! Ты, Боря, просто - -
- Стараюсь… Теперь давай: "при этом она -"
- Дёрнулась… Ты понимаешь, какая-то гримаса… и почти не успел заметить… Но только…