Всего за 419 руб. Купить полную версию
Наверно, нужно смотреть на вещи трезво. Я вычеркиваю шоколадные яйца и вписываю «Шоколадный Санта-Клаус в красной с золотом фольге с колокольчиком на шее». Это, пожалуй, я еще съем. До Рождества сто тринадцать дней.
Перевернув листок, я пишу: «Тесса Скотт». Славное имя в три слога, как любит повторять папа. Если мне удастся написать свое имя на бумажке больше пятидесяти раз, все будет хорошо. Я пишу мелкими-мелкими буквами, как если бы я была зубной феей и отвечала на детское письмо. Побаливает запястье. Чайник свистит. На кухне клубится пар.
Пять
Иногда по воскресеньям папа отвозит нас с Кэлом в гости к маме. Мы поднимаемся на лифте на девятый этаж. Тут мама обычно открывает дверь, произносит «О, привет!» и оглядывает нас троих. Папа некоторое время топчется на лестнице, и они перебрасываются парой слов.
Но сегодня едва мама открывает дверь, как папа разворачивается и идет к лифту настолько ему не терпится от меня отделаться.
Смотри за ней в оба, говорит он, указывая на меня пальцем. Ей нельзя доверять.
Мама смеется:
Что же она такое натворила?
Кэла так и разбирает:
Папа запретил ей идти в клуб.
А, протянула мама, это так похоже на твоего отца.
Но она все равно пошла. Только-только домой вернулась. Ее всю ночь не было.
Мама нежно улыбается мне:
Ты познакомилась с парнем?
Нет.
Познакомилась, я же вижу. И как его зовут?
Ни с кем я не знакомилась!
Папа в ярости.
Это так на тебя похоже, заявляет он. Черт побери, в этом вся ты. Я так и знал, что от тебя помощи не дождешься.
Да ладно тебе, говорит мама. Ведь ей от этого хуже не стало, разве нет?
Ты посмотри на нее. Она едва стоит на ногах.
Все трое уставились на меня. Терпеть это не могу. Мне тоскливо, холодно, и живот болит. Ноет не переставая с тех пор, как мы с Джейком занимались сексом. Я не знала, что так будет.
Вернусь в четыре, бросает папа, входя в лифт. Она почти две недели отказывается сделать анализ крови, так что позвони мне, если что-то изменится. Справишься?
Да, конечно, не волнуйся. Мама наклоняется и целует меня в лоб. Я за ней присмотрю.
Мы с Кэлом садимся за стол на кухне, а мама ставит чайник, отыскивает среди стоящей в раковине посуды три чашки и ополаскивает их под краном. Достает из шкафчика пакетики с чаем, из холодильника молоко, нюхает его, выкладывает на блюдо печенье.
Я тут же засовываю в рот бурбонскую печенинку. Очень вкусно. Дешевый шоколад сахар моментально поступает в кровь, в мозг.
Я вам рассказывала про своего первого парня? спрашивает мама, поставив чай на стол. Его звали Кевин, он работал в часовой мастерской. Мне безумно нравилось, как он сидел, такой сосредоточенный, со стеклышком на глазу.
Кэл берет еще одно печенье:
Мам, а сколько всего у тебя было парней?
Она смеется, откидывает длинные волосы за плечо:
Нескромный вопрос.
А папа был лучше всех?
Ах, ваш отец! восклицает мама и театрально хватается за сердце, отчего Кэл покатывается со смеху.
Однажды я спросила у мамы, почему у них с папой не сложилось. Она ответила:
Он самый трезвомыслящий человек, которого я когда-либо знала.
Когда она его бросила, мне было двенадцать. Какое-то время она присылала открытки из мест, о которых я никогда не слышала, из Скегнесса, Гримсби, Халла. На одной из них была фотография гостиницы. «Здесь я теперь работаю, писала мама. Я помогаю кондитеру и очень поправилась!»
Отлично, заявил папа. Пусть хоть лопнет.
Я развешивала открытки на стене своей комнаты Карлайл, Мелроуз, Дорнох.
«Мы живем на ферме, как пастухи, писала она. Оказывается, хаггис[2] делают из бараньего горла, легких, сердца и печени!»
Я этого не знала, как не знала и того, кто это «мы», но мне нравилось рассматривать открытки с пейзажами Северной Шотландии высокое небо, расстилающееся над заливом.
Потом наступила зима, и мне поставили диагноз. Кажется, сперва мама не поверила, потому что вернулась не сразу. Когда она наконец постучала к нам в дверь, мне стукнуло тринадцать.
Прекрасно выглядишь! воскликнула она, едва я открыла дверь. И почему твой отец вечно сгущает краски?
Ты будешь жить с нами?
Не совсем.
Она нашла себе эту квартиру.
С тех пор всегда одно и то же. Наверно, у мамы нет денег, а может, она боится, что я переутомлюсь, но все заканчивается тем, что мы садимся и смотрим телик или играем в какую-нибудь настольную игру. Сегодня Кэл выбрал «Игру в жизнь». Полная фигня, и я вечно проигрываю. В конце концов у меня оказался муж, двое детей и работа в туристическом агентстве. Я забыла застраховать дом и, когда налетел ураган, потеряла все сбережения. Зато Кэл стал поп-звездой и построил коттедж у моря, а мама художницей, у которой куча денег и собственный замок. Я же рано вышла на пенсию (мне все время выпадало десять очков) и даже не стала пересчитывать остатки своих средств.
Потом Кэл решает показать маме новый фокус и уходит, чтобы взять в ее кошельке монетку. Пока мы ждем, я стаскиваю со спинки дивана одеяло, и мама укрывает мне колени.
На той неделе мне надо в больницу, сообщаю я. Ты придешь?
А разве папа не поедет?
Вы оба можете поехать.
Она смутилась:
А зачем тебе в больницу?