Всего за 419 руб. Купить полную версию
Нет.
Что ему сказать?
Скажи, что я хочу слоненка.
Кэл смеется.
Мне будет тебя не хватать, признается он и уходит, оставив меня лежать на сквозняке с открытой дверью.
Два
Зои без стука заходит в комнату и плюхается ко мне на кровать. Она странно на меня смотрит так, будто не ожидала здесь увидеть.
Что поделываешь? спрашивает она.
А что?
Ты больше не спускаешься вниз?
Тебе что, звонил мой папа?
У тебя что-то болит?
Нет.
Она смеривает меня подозрительным взглядом, потом встает и снимает пальто. На ней короткое красное платье в тон сумочке, которую Зои бросила на пол.
Ты куда-то собралась? интересуюсь я. У тебя свидание?
Она пожимает плечами, подходит к окну и выглядывает в сад. Водит пальцем по стеклу. Потом говорит:
Может, тебе стоит поверить в Бога.
С чего это?
Как и всем нам. Всему человечеству.
Едва ли. Похоже, Бог умер.
Она оборачивается и смотрит на меня. Лицо бледное, как зима. За ее плечом, мигая, по небу летит самолет.
Что ты там написала на стене? интересуется она.
Не знаю, зачем я дала ей это прочесть. Наверно, мне хочется, чтобы что-то случилось. Надпись сделана черными чернилами. Под взглядом Зои слова корчатся, как пауки. Зои перечитывает их несколько раз подряд. Терпеть не могу, когда она так жалостливо на меня смотрит.
Да уж, это явно не Диснейленд, тихонько произносит она.
А я разве говорила, что хочу в Диснейленд?
Мне так казалось.
Ты ошибалась.
Я думаю, твой папа ждет, что ты попросишь пони, а не парня.
Как здорово слышать наш смех. Смеяться больно, но мне все равно нравится. Обожаю хохотать над чем-то с Зои, потому что знаю: мы представляем себе одни и те же дурацкие картинки. Стоит ей сказать: «Тогда уж скорее подошла бы племенная ферма», как мы обе заходимся в истерике от смеха.
Ты плачешь? спрашивает Зои.
Не знаю. Наверно. Я всхлипываю, как женщины в телевизоре, у которых погибла вся семья. Я подвываю, как зверь, отгрызающий себе лапу. Все наваливается как-то сразу: как будто пальцы мои лишь кости, а кожа почти прозрачна. Я чувствую, как в левом легком размножаются клетки, наваливаются одна на другую, словно пепел, медленно заполняющий сосуд. Скоро я не смогу дышать.
Бояться естественно, говорит Зои.
Нет.
А вот и да. Что бы ты ни чувствовала так и должно быть.
Представь, что ты постоянно живешь в страхе.
Запросто.
Но куда ей! Откуда ей знать, как это, если у нее впереди целая жизнь? Я снова прячусь под шапкой, всего на секунду, потому что мне будет не хватать дыхания. И болтовни. И рыб. Люблю рыб. Мне нравится, как они открывают и закрывают рот.
Туда, куда мне предстоит отправиться, ничего с собой не возьмешь.
Зои следит, как я вытираю глаза краешком одеяла.
Помоги мне, прошу я.
Она озадаченно глядит на меня:
В чем?
Они пока на бумажках. Я перепишу их набело, и ты меня заставишь это сделать.
В чем?
Они пока на бумажках. Я перепишу их набело, и ты меня заставишь это сделать.
Заставлю сделать что? То, что ты написала на стене?
И не только, но сначала парень. Зои, ты тысячу раз занималась сексом, а я даже ни с кем не целовалась.
Зои задумалась над моими словами. Я вижу, что они запали ей глубоко в душу.
Не то чтобы тысячу, наконец произносит она.
Ну пожалуйста, Зои. Даже если я буду тебя просить, даже если я тебя чем-то обижу, ты меня заставляй. У меня целый список желаний.
Наконец она соглашается, и это выходит у нее так непринужденно, словно я попросила почаще меня навещать.
Правда?
Ну я же обещала, разве нет?
Интересно, понимает ли она, во что ввязалась?
Я сажусь на кровати и смотрю, как Зои роется в моем шкафу. Наверно, она что-то задумала. И это мне в ней нравится. Но лучше бы ей поторопиться, потому что я начинаю думать о всякой всячине. О морковке. О воздухе. Утках. Грушевых деревьях. Бархате и шелке. Озерах. Мне будет не хватать льда. И дивана. И гостиной. И Кэловых фокусов. И всего белого молока, снега, лебедей.
Зои выудила из шкафа платье с запахом, которое папа купил мне месяц назад. Я даже ценник еще не срезала.
Я надену это платье, сообщает Зои. А ты мое. Она расстегивает пуговицы.
Мы куда-то пойдем?
Тесс, сейчас субботний вечер. Слышала о таком?
Ну конечно. Разумеется, слышала.
Я не вставала несколько часов. Теперь я испытываю странную легкость и пустоту. Зои в нижнем белье помогает мне надеть ее красное платье. Оно пахнет ею. Ткань мягкая и липнет к телу.
Зачем мне надо его надевать?
Иногда здорово почувствовать себя кем-то другим.
Кем-то вроде тебя?
Она задумывается над моими словами.
А что, отвечает Зои, пожалуй, кем-то вроде меня.
Взглянув на себя в зеркало, я замечаю, до чего переменилась: большие глаза, дерзкий вид. Я выгляжу просто потрясающе, так, будто для меня нет ничего невозможного. Даже волосы смотрятся здорово: кажется, будто они сбриты нарочно, а не просто так растут. Мы глядим на себя, стоя бок о бок, а потом Зои уводит меня от зеркала, усаживает на кровать, берет с туалетного столика косметичку и садится рядом со мной. Она выдавливает на палец тональный крем и мажет мне на щеки, а я разглядываю ее. Зои очень светлая блондинка с белой кожей; из-за угрей она выглядит немного диковато. А у меня никогда даже прыщика не было. Тут уж кому как повезет.