— Мистер По предупреждал меня, что надо остерегаться Графа Олафа, — проговорила она наконец, — но он также предупреждал, что вы, дети, склонны видеть его повсюду.
— Мы и видим его повсюду, — устало произнес Клаус, — потому что он и есть повсюду.
— Кто такой Граф Омар? — поинтересовался Капитан Шэм.
— Граф Олаф, — поправила Тетя Жозефина, — это ужасный человек, который…
— Как раз стоит перед нами, — докончила Вайолет. — Не важно, как он себя называет. У него те же блестящие глаза, та же единственная бровь…
— Но такими чертами обладают многие люди, — возразила Тетя Жозефина. — У моей свекрови, например, была не только одна бровь, но и только одно ухо.
— Татуировка! — выпалил Клаус. — Смотрите сами. У Графа Олафа на левой щиколотке вытатуирован глаз!
Капитан Шэм вздохнул и с трудом приподнял деревянную ногу для всеобщего обозрения. Сделанная из дерева и отполированная так, что блестела не менее ярко, чем его глаз, она была прикреплена к левому колену металлической петлей.
— У меня нет левой щиколотки, — жалобно произнес он. — Ее съели озерные пиявки.
Глаза Тети Жозефины наполнились слезами, и она положила руку на плечо Капитану Шэму.
— Бедняга вы, — сказала она, и дети поняли, что обречены. — Вы слышали, что сказал Капитан Шэм? — обратилась она к детям.
Вайолет сделала еще одну попытку, хотя и знала, что она скорее всего окажется тщетной — слово, которое здесь означает «бесполезной».
— Он не Капитан Шэм, он…
— Не думаете же вы, что он дал отъесть свою ногу пиявкам, — возмутилась Тетя Жозефина, — только ради того, чтобы сыграть с вами шутку? Капитан Шэм, расскажите. Расскажите, как это случилось.
— Сидел я с месяц назад в лодке, — начал Капитан Шэм, — и ел макароны с соусом путтанеска. Нечаянно я уронил немного на ногу. И не успел я оглянуться, как на меня набросились пиявки.
— Точно так произошло и с моим мужем, — проговорила Тетя Жозефина и закусила губу.
Бодлеры сжали кулаки от чувства безысходности. Они знали, что вся эта история с соусом такая же фальшивка, как и его нынешнее имя, но доказать не могли.
— Вот, — Капитан Шэм достал из кармана маленькую карточку и протянул Тете Жозефине, — возьмите мою визитную карточку, и когда в следующий раз будете в городе, мы можем встретиться за чашечкой чая.
— С удовольствием. — Тетя Жозефина прочла вслух надпись на карточке: — «Парусные лодки Капитана Шэма. Каждой лодке — ее парус». Ох, Капитан, вы сделали серьезную грамматическую ошибку.
— Какую? — Капитан Шэм поднял бровь.
— Тут сказано «ее парус», но это неправильно, вы должны были бы написать «свой парус». Это довольно распространенная ошибка, но от этого ничуть не менее ужасная.
Лицо капитана Шэма помрачнело, и казалось, сейчас он опять поднимет свою деревянную ногу и изо всей силы пнет Тетю Жозефину. Но тут же лицо его просветлело и он сказал:
— Благодарю за то, что вы меня поправили.
— Не стоит благодарности, — отозвалась Тетя Жозефина. — Пойдемте, дети, пора заплатить за покупки. До скорого свидания, Капитан Шэм.
Капитан Шэм улыбнулся и помахал им рукой, но Бодлеры заметили, как улыбка превратилась в отвратительную ухмылку, едва Тетя Жозефина повернулась к нему спиной. Он одурачил ее, а Бодлеры при этом ничего не могли поделать. Всю вторую половину дня они тащились вверх по холму с покупками в руках, но тяжесть огурцов и лимонов была несравнима с тяжестью на сердце, которую они испытывали. Всю дорогу Тетя Жозефина говорила про Капитана Шэма, про то, какой он приятный человек и как она надеется, что они все снова его увидят. А дети при этом знали, что на самом деле Граф Олаф — ужасный человек, и они хотели бы никогда в жизни больше его не видеть.