А причина состояла в том, что кое-что онавидела раньше, а именно — яркий-преяркий блеск единственного глаза и одну-единственную длинную бровь.
Когда кто-то появляется в переодетом виде и маскировка не очень удачна, можно сказать, что этот человек виден насквозь. Это не значит, что он одет во что-то прозрачное из пластика или стекла или еще там из чего-то. Это только означает, что маскировка его никого обмануть не может, то есть его видно насквозь. Вайолет этот маскарад не обманул ни на секунду, стоило ей только взглянуть на человека, с которым она столкнулась. Она сразу же узнала Графа Олафа.
— Вайолет, что ты тут делаешь? — окликнула девочку Тетя Жозефина, подходя к ней сзади. — В этом отделе продается пища, требующая варки, а ты знаешь… — При виде Графа Олафа она осеклась, и на миг Вайолет показалось, что Тетя Жозефина тоже узнала его. Но затем Тетя Жозефина улыбнулась, и надежды Вайолет улетучились, иначе говоря, рухнули.
— Здравствуйте. — Граф Олаф улыбнулся Тете Жозефине. — Я тут извинялся перед вашей сестрой за то, что налетел на нее.
Лицо Тети Жозефины вспыхнуло румянцем, казавшимся еще более ярким из-за белых волос.
— О нет, сэр — сказала она, и тут как раз в проходе появились Клаус с Солнышком — полюбопытствовать, что происходит, — Вайолет мне не сестра. Я ее законная опекунша.
Граф Олаф хлопнул себя по щеке, как будто Тетя Жозефина призналась, что она умеет заговаривать зубную боль.
— Поверить не могу, — сказал он. — Мадам, по возрасту вы никак не подходите на роль опекунши.
Тетя Жозефина снова зарделась:
— Знаете, сэр, я всю жизнь прожила на берегу озера, и мне говорили, что из-за этого я молодо выгляжу.
— Я счастлив познакомиться с местным персонажем. — Граф Олаф прикоснулся к своей матросской шапочке, произнося это нелепое слово, вместо того чтобы сказать «с местной жительницей». — Я в этом городе недавно и открываю новое дело, поэтому жажду новых знакомств. Разрешите мне представиться.
— Мы с Клаусом охотно представляем вас, — прервала его Вайолет, проявляя куда больше храбрости, чем проявил бы я, доведись мне снова встретиться с Графом Олафом, — Тетя Жозефина, это Граф…
— Нет, нет, Вайолет, — остановила ее Тетя Жозефина, — следи за грамматикой. Ты должна была сказать: «Мы с Клаусом охотно представим вас», ведь ты еще нас не познакомила.
— Но я… — начала Вайолет.
— Погоди, Вероника, — сказал Граф Олаф, и его единственный блестящий глаз загорелся еще ярче. — Твоя опекунша права. И пока ты не наделала новых ошибок, позвольте мне самому представиться: я — Капитан Шэм, открываю прокат парусных лодок на Дамокловой пристани. Счастлив с вами познакомиться, мисс… э?…
— Меня зовут Жозефина Энуистл. А это Вайолет, Клаус и маленькая Солнышко Бодлер.
— Маленькая Солнышко, — повторил Капитан Шэм с таким выражением лица, будто собирался съесть девочку, а не здоровался с нею. — Приятно со всеми вами познакомиться. Может быть, когда-нибудь я прокачу вас по озеру на лодке.
— Гинг! — взвизгнула Солнышко, что, возможно, означало: «Как бы не так!»
— Никуда мы с вами не поедем, — буркнул Клаус.
Тетя Жозефина опять покраснела и строго посмотрела на детей.
— Кажется, дети забыли не только грамматику, но и хорошие манеры, — сказала она. — Пожалуйста, немедленно извинитесь перед Капитаном Шэмом.
— Он вовсе не Капитан Шэм, — нетерпеливо сказала Вайолет. — Он — Граф Олаф.
Тетя Жозефина открыла от изумления рот и перевела взгляд с взволнованных лиц Бодлеров на спокойное лицо Капитана Шэма. Он улыбался, но улыбка его съехала на градус ниже, что в данном случае означает: «стала уже не такой уверенной; он ждал, поймет ли Тетя Жозефина, что он действительно переодетый Граф Олаф».
Тетя Жозефина осмотрела его с головы до ног и нахмурилась.