Поблагодарив, он вышел на площадь. Кругом была кромешная темнота, и только в саду, расположенном в самом центре, горели огни и вдоль пешеходных дорожек виднелись островки желтого света. Он перешел дорогу и направился в ту часть сада, где стояли скамейки. Сердце учащенно забилось, во рту появилась сухость. Он никогда не мог с этим свыкнуться; никогда не получалось стать наглым; никогда.
Он выбрал скамью, которая стояла на искусно выложенной мозаике с изображением корабля на волнах и прыгающих дельфинов. Там была надпись, поэтическая строка, но некоторые буквы отвалились, и она потеряла смысл. Что-то о сердце.
Минут пятнадцать он сидел, наблюдая. Площадь постепенно наполнялась людьми, отовсюду струились кулинарные ароматы. Где-то заиграла музыка, и ему стало спокойнее. Он любил этот город вместе со всей его суетой, красотой и прекрасными людьми. Здесь его излюбленное место для… для того, чтобы заниматься любимым делом, произнес он про себя. Да, именно так. Просто здесь разрешается все то, на что дома сограждане-пуритане смотрят совсем иначе.
Кто-то прошел мимо его скамьи, но, сделав еще несколько шагов, вернулся и сел рядом.
- У вас не найдется огонька, чтобы прикурить? - спросил этот случайный Прохожий, вытаскивая из кармана пальто пачку дешевых сигарет.
Он покачал головой.
- К сожалению, нет. Не курю.
- Ну, что ж, - сказал Прохожий. - Даже лучше для меня. Трудно бросить то, что доставляет удовольствие. Как вы считаете? - И после паузы добавил: - А вам хотелось бы избавиться от того, что приносит удовольствие?
Он смотрел вниз на мозаику.
- Нет. Ни малейшего желания.
Прохожий достал из пачки сигарету, а затем полез в карман, пытаясь найти зажигалку.
- Могу я вам чем-то помочь? Похоже, вы иностранец. Из Бразилии сюда долго добираться, не так ли?
Секунду или две он молчал, потом кивнул.
Прохожий закурил.
- Могу все устроить. Кого хотите? Мальчика?
- Нет.
- Просто скажите. И приходите через полчаса. На противоположную сторону площади. Деньги отдаете мне.
Он сказал, кто ему нужен, и Прохожий кивнул в знак согласия.
- Я все устрою. Милое свиданьице. Прекрасно. Охотно.
Минуту или около того он наблюдал, прежде чем перейти площадь. Прохожий возвратился, но один. Все было так, как положено, поэтому он подошел.
- Следуйте за мной, - велел Прохожий. - Пройдем чуть вверх по улице.
Он заколебался, и Прохожий тут же заметил это:
- Не беспокойтесь, можете мне довериться. Да, люди бывают разные. Я не собираюсь вас грабить.
- Договорились. Но я не хочу заходить внутрь.
- И не надо. Она будет ждать. Только сначала вы расплатитесь со мной, прежде чем уйти, понимаете?
Они шли вверх по улице до тех пор, пока Прохожий вдруг не остановился и не пропустил его вперед.
- Вон ваша подружка, здесь. Видите ее? Годится?
Он едва взглянул на девочку.
- Сколько ей?
- Четырнадцать, - ответил Прохожий. - Уже. Две недели назад было еще тринадцать. Этого достаточно. Можете жениться на ней, если захотите.
Увидев выражение лица клиента, Прохожий рассмеялся. Наверняка протестант, американцы протестанты и чувствуют за собой вину, даже когда просто сопровождают женщину. А как же те, кого тянет к мальчикам, что они чувствуют? У него был один богатый клиент из Остина, который приносил ему извинения за то, что просил о свидании с мальчиком: "Я ничего не собираюсь с ним делать. Только спрошу его о… о… Видите ли, женщины мне тоже нравятся. С мальчиками я вижусь лишь время от времени". Потом шел унылый перечень оправданий.
Он передал деньги, и девочка наблюдала, пока Прохожий пересчитывал банкноты.
- Все верно. Вот и ладненько. Она пойдет к вам в отель. Можете ею располагать до завтрашнего утра. Если захотите дать ей немного денег, пожалуйста. Дорогу назад она найдет сама.
Они пошли, девочка - рядом с ним. Он все еще только мельком поглядывал на нее, но заметил, что она ему улыбается.
- Хочешь есть? Тебе хочется пойти в ресторан?
Необычное предложение, даже опасное, но он не обедал и был голоден. И, в конце концов, не он, а другой человек, сводник, назвал это свиданием. Он мог использовать это свидание и это прелестное маленькое создание иначе, нежели отправиться есть. Видеть в ней женщину. Свечи; комплименты.
Она подняла на него глаза.
- Если вы хотите.
- Но тебе этого хочется? Я тебя спрашиваю.
Она пожала плечами.
- Я так полагаю.
- Ты так полагаешь… - Он остановился. Две недели назад ей было тринадцать; вот, значит, как они говорят.
Он выбрал первый попавшийся на пути ресторан, большой рыбный ресторан с новомодным фасадом. Официант, стоявший у двери, провел их к столику, искусно украшенному цветами. Это было дорогое место; плотная, накрахмаленная белая скатерть и ряды бокалов возле каждого прибора.
- Какое пожелаете заказать для себя вино, сэр? - Официант передал ему карту вин и посмотрел на девочку. - А для вашей дочери…
Он сидел с бесстрастным видом, но слова официанта больно резанули его. Она ничего не заметила; она просто не сводила глаз с ножей, вилок и сияющих тарелок.
Зная, как долго придется ее расспрашивать о том, что она на самом деле хочет, он сделал заказ сразу на двоих. Пусть подадут большое блюдо с морепродуктами и салатами, сказал он. Официант записал заказ и исчез.
- Тебе уже четырнадцать?
Девочка утвердительно кивнула.
- И ты живешь в Лиссабоне? Ты оттуда родом?
Она опустила глаза.
- Нет, я родилась в другом месте. В маленьком селении. А теперь живу в городе.
- Ты живешь вместе с тем мужчиной? Тем, который… нас представил друг другу?
Она тряхнула головой.
- Я живу с тетей. Она заботится обо мне.
Он рассматривал лицо девочки. Оливковая кожа, что ему особенно нравилось, но в то же время было в ее лице что-то странное, почти мальчишеское; она так смотрела, как будто могла за себя постоять. Это не эксплуатация. В ней достаточно жесткости. И такие дети нравились. Они были добровольцами.
Внезапно девочка заговорила:
- Моя тетя много лет жила в Африке. В местечке под названием Лоуренсо-Маркес. Вам знакомо это место?
Он взял нож со стола и начал его разглядывать.
- Да. Я знаю это место. Бывал там прежде.
Казалось, девочку это заинтересовало.
- Мне и вправду хочется однажды поехать туда. Я хочу увидеть дом, в котором жила моя тетя. У нее там был свой бар, большой, со служащими.
- Да, конечно. Могу себе представить.
- И она плавала в Индийском океане. Каждое утро.
- Опасно. Акулы.
Девочка выглядела удивленной.
- В океане? Акулы?
- Да. Там есть акулы.
Она была разочарована. Возможно, из-за разбившейся иллюзии.
- Не переживай. Опасно только в том случае, если заплывешь слишком далеко. Акулы пережидают прибой. Возле пляжа бояться нечего.
Беседа иссякла, и он был рад, что вернулся официант.
- Вот для вас, сэр, а для вашей дочери… это. Bon appetito!
В гостинице за стойкой оказался тот же самый администратор, который сначала пристально посмотрел на девочку и только потом перевел взгляд на постояльца. Попросив ключ, тот тихонько просунул за стойку банкноту.
- Прохладно. Весьма.
Администратор взял банкноту, тактично, и улыбнулся, подавая ключ.
- Доброй ночи, сэр. Благодарю вас. Да, прохладно, весьма.
Он подошел к окну, чтобы задернуть шторы. И перед тем, как сделать это, посмотрел на деревья, а деревья, они-то знали, что нравятся ему. Поднялся небольшой ветерок, и макушки деревьев слегка качнулись в ответ. "Так откуда приходят ветра? Те ветра, что летят нам навстречу…" Строчка из стихотворения, прочитанного когда-то очень давно, в какой-то уже позабытой книге, в другой стране.
Он обернулся. Девочка стояла возле кровати, глядя на него, и вид ее миндалевидных глаз и гладкой кожи снова доставил ему удовольствие. Он подошел к ней и осторожно взял за плечи.
- Я хочу снять с тебя одежду, - сказал он. - Полностью, начиная отсюда.
Его рука проскользнула под пояс ее джинсов, и он почувствовал, как девочка напряглась.
- Ты боишься?
Она молчала, и тогда он продолжил, перейдя к змейке, которую высвободил и расстегнул. Потом дернул за ткань, и джинсы поползли вниз. У нее были слишком длинные ноги для девочки; для девочки…
- Сними остальное сама, - сказал он. - Я ненадолго отлучусь в ванну.
Когда он вернулся, она лежала на кровати, уткнувшись лицом в подушку, нагая. Он отметил крошечный хребет позвоночника, заостренные плечи, соблазнительную оливковую кожу.
- Перевернись, - велел он. - Перевернись.
Она перевернулась и стыдливо отвела взгляд, боясь его реакции.
На миг он потерял дар речи; не мог говорить. Потом тихо:
- Ты мальчик!..
Пауза затянулась. Мальчик сидел, согнув ноги, опустив голову между коленей.
- Он заставляет меня так делать. Это все он. Забирает все деньги, - наконец заговорил мальчик и поднял голову. - Клянусь вам. Он заставляет меня идти с мужчинами, которые ищут мальчиков. И проделывает такие трюки с мужчинами, которые хотят девочек. Они никогда не посмеют жаловаться.
Он глядел мальчику прямо в глаза, молча, с жалостью.
- Но ты на самом деле живешь с тетей? - спросил он наконец. - Той, что жила в Африке? Это хоть правда?
Мальчик кивнул.
- Да. Она его подружка.
- Понимаю.