Павел Бессонов - Провинция (сборник) стр 11.

Положив в сумочку книгу, которую на днях начала читать, Рита вышла из группы. Всего полквартала – и она во дворе своего дома. Здесь знакомая картина конца летнего рабочего дня: малышня в песочнице под присмотром бабушек, пенсионеры на скамейке. Вот ещё Василий, лениво помахивающий выбивалкой у ковра на перекладине, и его две дочки улыбнувшиеся тёте Рите скуластыми, как у отца, личиками.

Зайдя в квартиру, Рита первым делом проверила, есть ли горячая вода в кране. Вода была, и она, включив кран в ванной, стала поспешно раздеваться, небрежно сбрасывая одежду на стулья в зале. Тёплая ванна – блаженство! Рита поглаживает груди, освобождённые от тесного лифчика, упругий, не растянутый беременностями живот, и всё, что ниже. Нежные касания собственных рук ей доставляют куда большее удовольствие, чем недолгий интим с мужем. С сожалением она выходит из ванны – скоро должен прийти Константин.

Распорядок дня в своём офисе Костя выдерживал строго. Пунктуальность была его, как говорится, "манечкой", как за его спиной злословили сотрудницы. В рабочее время разговоров в комнате не слышалось, только шуршали бумаги. Кроме Кости, никого из мужчин в офисе не имелось.

Ещё год тому назад Константин с нетерпением ждал конца рабочего дня в ожидании встречи дома с его любимой Ритой в любимом семейном гнёздышке. Женское окружение на работе его не волновало, это были сотрудницы – и только. Но с некоторых пор стал он замечать перемену в отношениях к нему Риты. Не встречает, как бывало, у входа, не говорит привычное: "А я для тебя вкусненького приготовила!" Вот-вот и она начнёт подсмеиваться над его безуспешными стараниями в постели?

Отца своего Костя не помнил, мать и бабка ничего ему об отце не рассказывали, словно он родился без участия второго родителя. Мать постаралась освободить его от уроков физкультуры в школе, потом от армии, а после окончания металлургического института устроила подальше от горячего металла, в отдел. Так он попал в женский коллектив калькуляции.

Костя с юности был невероятно возбудим. Стоило ему представить женщину раздетой, как желание его раздувалось воздушным шариком, и потом пропадало, словно шарик лопался. Это огорчало Константина и не было секретом для женщин коллектива. Они его жалели, не подавали вида, что в курсе – Костя был вежливым и милым молодым человеком.

Костя женился на Рите, страстно её желая, но с ужасом ожидал первую брачную ночь. Напряжённость ожидания полностью выбило его из колеи. Потный, жалкий, обнимая Риту, он ждал от неё каких угодно упрёков, но она проявила такт, мягко его успокоила. И другие ночи мало отличались от первой, но Рита, как ему показалось, даже была довольна такими отношениями. Он боялся, что Рита когда-то "проснётся" и произойдёт неминуемый разрыв. А время шло… Детей у них не было, и они жили в почти платонической любви. И всё-таки ему иногда рисовались картины, почерпнутые из эротических кинофильмов, в которых Рита, его Рита, находилась в объятиях другого! Эти картины всё чаще рисовались Константину, и теперь он рвался после работы домой уже с мыслями застать Риту с кем-то, чаще всего с соседом с первого этажа – толстым рыжим конопатым Василием.

Задержавшись как-то из-за обрыва линии троллей, он, взбегая на свой третий этаж, встретил Василия, спускавшегося вниз, одетого по-рабочему, с сумкой. Василий что-то напевал себе под нос и приветствовал Константина поднятием руки. Круглое лицо Василия было пунцово-красным, и Константину представилось, что тот идёт из его квартиры.

Прыжком Константин преодолел последние две ступени и рванул дверь. Дверь не поддалась: была заперта. Трясущимися руками, не попадая ключом в замочную скважину, он наконец открыл дверь. Не снимая туфель, что всегда аккуратно делал, он вбежал в комнату.

Рита стояла с головой, повязанной полотенцем. Она с удивлением уставилась на возбуждённого Костю.

– Кто у тебя был? – буквально заорал Костя.

– С ума сошёл? – поинтересовалась Рита.

– Не больше, чем ты! – сжимая кулаки, Константин подступал к Рите. – Васька у тебя был?

– Бери выше! Поль Бельмондо был. – усмехнулась Рита.

Она подняла руки, снимая с головы полотенце, полы халата разошлись, показав обнажённое тело. Это окончательно взбесило Костю. Он бросился к стулу, на котором в беспорядке была брошена одежда Риты, схватил трусики, лежавшие сверху, и торжествующе завопил:

– А это что? Это что, тебя я спрашиваю?

– Трусы мои. – Рита произнесла это с обидным спокойствием.

– Да, да! Трусы! – Костю колотила дрожь, слова застревали в перекошенных губах, мысли путались. Бросив трусы на пол, обхватив ладонями лицо, он с рыданиями упал в кресло. "Всё ясно! – металось у него в голове, – Васька был. Долго ли! Или я действительно с ума схожу?"

Рита подобрала с пола трусы и, молча поглядев на Костю, ушла на кухню. Немного погодя она позвала его оттуда: "Костя, иди ужинать…"

Привычная фраза, произнесённая буднично, словно отрезвила Костю. Он сел за кухонный стол на своё место молча, опустив голову. Ужин весь прошёл в молчании.

Костя ел, наклонив голову над тарелкой, неотступно думая о случившемся. "Может быть, я зря на неё? Васька, конечно, может… Недавно в дворовой компании хвастался своими успехами у женщин в молодости. Намекнул, что и сейчас "есть к кому сходить…".

Рита, поглядывая на мужа, читала очередной роман. Вспышки ревности и все высказывания Кости ей были хорошо знакомы. Вскипит, попыхтит и сникнет.

Костя лёг в постель, натянул простынь до подбородка и уставился в потолок. Рита всё не шла, и ему казалось, что она уже собралась и ушла к матери. Страх одиночества сковал Костю. Он подтянул простыню до округлившихся глаз. Наконец вошла Рита. Она разделась и, приподняв край простыни, прилегла рядом, но не обняла Костю, а вытянулась, лёжа на спине. Она не повернулась к нему даже и тогда, когда он, бормоча бессвязные извинения, целовал её в плечо и потом, успокоенный её молчаливым соседством, уснул и даже тихонько захрапел.

Рита лежала тихо, не двигаясь, долго не засыпала, думая о том, как хорошо в такой тиши и благодати, если бы не Костина ревность.

Утром они мирно завтракали, и даже обсудили, как распорядиться с тринадцатой зарплатой.

Костя ушёл на работу, а Рита, приводя себя в порядок перед зеркалом, обдумывала тактику поведения с Костей. Можно, конечно, соглашаться с ним во всём и этим избежать вспышек ревности, или наоборот, дать реальный повод и показать свою независимость.

Костя, мамочкин сынок, друзей не имел, кроме шахматного клуба никуда не ходил. И теперь, как при мамочке, придя с работы и поужинав, садился за стол к своим словарям, составляя кроссворды. "Зачем в кино? У нас телевизор отличный!" – была его обычная отговорка. По субботам тащил к своей матушке. Та без устали наставляла сноху, как надо за мужем ухаживать, хотя сама прожила с Костиным отцом без году неделю. А с понедельника опять Рите в детсадик, к сопливым надоедливым деткам, к Анне Михайловне, Зое Васильевне и другим. Все они одинаковы с их разговорами про мужей, детей, внуков…

– Ты что, Рита, сегодня такая задумчивая?

Это врач, Нина Петровна, спокойная молодая женщина, любительница по-доброму подшутить. С ней Рита почти откровенна, Нина Петровна ей нравится.

– Сегодня Борис Фёдорович за Владиком придёт. Анна Михайловна с утра готовится к этому событию, – напомнила Нина.

– Мне-то что? – Рита раздумчиво смотрит на Нину. – А в общем-то тоже могу подготовиться. Накрашусь, тени наведу, и… и сведу Бориса с ума. – Рита смеётся, – только зачем мне это, дома свой сумасшедший имеется. Вчера опять ревность мне свою показывал.

– Ревнует? Значит, любит. Позавидовать можно. Мой, наверное, заревнует, если в постели окажется третьим… – И Нина тоже смеётся.

До Риты доходили разговоры коллег по работе, что если кто-то в семье Нины и погуливает, то её муж Аркадий, хозяин нескольких торговых точек и соответственно нескольких продавщиц. Невысокого роста, широкоплечий, коротконогий, с густой причёской седоватых чёрных волос. Смуглое лицо его можно было бы назвать красивым, если бы не красные веки и отёчные мешки под глазами. Второй подбородок и вислый пивной живот тоже его не украшает. Рита про себя его называла "бык". Два сына-школьника, похожие на отца, приходили в садик к матери, вели себя тихо, видно, приученные слушаться с первого слова.

За Владиком пришёл красавец Борис. Рита вышла из группы минут через пять после его ухода с сыном, и скоро обогнала их.

– А вы сегодня не в ту сторону идёте! – окликнул её Борис Фёдорович.

– Вы это заметили? Очень мило с вашей стороны. – Рита замедлила шаг и пошла рядом. Некоторое время они шли молча. Её спутник заметно волновался, не зная, с чего начать разговор. "Наверняка заметил, что я неспроста иду с ним рядом, а молчит. Удивительно! При его разбойничьей внешности он давно должен перейти в наступление. Или я ему безразлична?" – думала Рита, вышагивая с независимым видом. Опыт школьных знакомств ей не помогал. Она пошла на выручку Борису с дежурной темой о погоде.

– Вы не слышали, какой прогноз на завтра? Если такая же жара, то пойду на море, с прошлого года не была…

– Вы любите море? – сразу вошёл в тему Борис. – Я тоже. Чистый воздух, шёпот волн.

"Да он романтик! Не пишет ли стихи?" – подумала Рита и спросила об этом.

– Я – стихи? Нет, не получается. – Борис усмехнулся. – Поэты витают в облаках, а я человек земной. Я и читаю-то их редко, случайно. Я реалист, детективы люблю, классику перечитываю.