Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
– И остальным тоже раздали!..
– Молодцы! – похвалил его и Костю лейтенант.
Вдруг среди нарушителей раздался шум. И шум стал нарастать.
– В чем дело? – спросил лейтенант.
– Товарищ лейтенант, это же несправедливо! Я же еще не шофер, почему мне такие вопросы задают, – заныла Кузякина в голос. – Вы только послушайте, на что я должна отвечать!.. "Можно ли выезжать с базы на разных прожекторах?"
– На каких прожекторах?! Наверно, на протекторах? – поправил ее лейтенант.
– Все равно я не знаю!
Затем кто-то крикнул:
– А я не знаю, какой должна быть длина троса при буксировке в горах! И еще: с какими неисправностями можно продолжать движение?
– Нам же всем вопросы для взрослых раздали! – объяснил кто-то из нарушителей с места.
– Как это для взрослых? – продолжал удивляться милиционер, но нарушители успели вручить ему с десяток билетов и действительно с вопросами для взрослых. – Федя и Женя, – гаркнул, багровея, лейтенант. – Ну-ка, давайте, освободите помещение! Вы не только меня, но и себя порядком запутали! То вы, понимаете, сочиняли стихи, то, понимаете, не сочиняли! То вы Грачев и Сорокин! То вы Баранкин и Малинин, понимаете ли! То вы этих девочек знаете, то вы их не знаете, понимаете ли?! А еще два будущих гаишника, – сказал лейтенант Фуфачев, обращаясь к Баранкину и Малинину. – Вы как тут появились, я уже ничего не могу сам лично регулировать! Если вы и дальше в жизни будете так все путать, из вас гаишников никогда не получится!.. Вы свободны!.. Идите в гости к Аликперову! И вообще, все свободны! – милиционер снял фуражку.
Все задвигали шумно стульями.
– Только, ради бога, соблюдайте все правила творожного движения, то есть… какого творожного, я хотел сказать дворожного, то есть дорожного бензопасного… Господи, что я говорю?! Нет, они меня все с ума сведут! – сказал Фуфачев, вытирая вспотевший лоб.
Юные нарушители обрадованно повалили к выходу.
– Минуточку, – закричал лейтенант так громко, что все остановились, – а вы куда?! – это он сказал Фокиной, Кузякиной и Умниковой. – Остапчук! Задержи этих трех девочек! Да, да! Вас, вас! Пройдите в сад, там вас научат правилам безопасного перехода улицы. И заодно на дальтонизм проверят!.. Остапчук, проследить и доложить о выполнении.
Остапчук откозырял, подошел к девочкам, крутанул свой черный ус, еще раз козырнул и сделал рукой жест, мол, вам, девочки, в эту сторону. Девочки нехотя повиновались ему, продолжая глазеть на снова удалявшихся и снова ускользавших от них Баранкина и Малинина.
– Нам бы только вот за этими типами успеть! – сказала Остапчуку безнадежным голосом Фокина, кивая головой на Баранкина и Малинина. – Нам чтоб только бы этих типов не упустить!..
– Хоть в школу позвонить разрешите? – спросила Эра со слезами на глазах. – А то без нас там все разбегутся…
– Позвонить – это можно, – сказал Остапчук и лихо козырнул. Ох и нравилось ему козырять, этому Остапчуку.
Прошло некоторое время, после чего исчезнувшие к своей неописуемой радости из-под самого носа Фокиной и Кузякиной Баранкин и Малинин уже смотрели на Зину и Эру сквозь решетчатую ограду ГАИ. Во дворе под руководством, судя по всему третьеклассников, шла большая ученическая игра в переход воображаемых перекрестков возле самых настоящих светофоров.
– Ну, Баранкин, знаешь, Баранкин! Все, Баранкин! Теперь мы будем вынуждены для вашей поимки пойти на все и применить одну адскую машину!.. – сказала разгневанно Фокина, переходя игрушечный перекресток на красный свет.
Маленький милиционер в форме, сшитой как на взрослого, засвистел в свисток.
– Какую? Какую? – переспросил Баранкин, взбираясь на цоколь забора.
– Адскую машину бросим на вашу поимку, – повторила Кузякина вслед за Зиной.
– А у нас против вашей адской машины есть райская машина спасения.
Девчонки, осыпая Костю и Юру всевозможными гневными словами, бросились к решеткам забора, но на их пути вырос прекрасно козыряющий Остапчук.
– Ямы надо копать под деревья, а не под своих одноклассников, – крикнул Малинин.
– Как вам не стыдно! – крикнула Зина Фокина из-за решетки ограды. – Сбежали!..
– Мы не сбежали! И нам не стыдно! – крикнул в ответ Баранкин. – Сегодня День бегуна! Вот! – он достал из кармана куртки сложенную гармошкой "Вечерку". – Вот!.. Все на старт! – громко произнес Баранкин. – Там как раз нас с Костей не хватало!
– Мы бы и сейчас продолжали бы бежать!.. – поддержал Юру Костя.
– Продолжали бы, – согласилась за забором Кузякина, – если бы вас милиция не остановила!..
– Умникова! Светка! – крикнул на прощание Малинин. – Меняй свою фамилию на Фор! Света Фор!..
– Не свою фамилию, а свое фамилие! – ответила Умникова.
– Бегать по улицам надо грамотно! – посоветовал Баранкин. – А вы только грамотно выражаетесь!
– А не стыдно выдавать себя за каких-то Грачевых и Сорокиных?
– Трусы несчастные!
– Да не выдавали мы себя! Честное-пречестное слово! – клялся Баранкин, и справедливо клялся. – Это нас сама жизнь переименовала.
– Баранкин! Будь человеком! – крикнула Фокина. – Сдайся добровольно!!!
– Фокина! У меня нет слов, одни буквы! – сказал Баранкин, спрыгивая с цоколя забора.
Затем он и Костя почти что бегом направились к парку культуры и отдыха, не замечая, что по другой стороне улицы Венька Смирнов катил за ними вдогонку, а в здание ГАИ торопливо вбежала Марина Шкаева.
СОБЫТИЕ САМОЕ СЕДЬМОЕ
Внуки племянников сыновей братьев Стругацких
Баранкин быстро шагал по улице, и хотя казалось, что Малинин медленно плелся за ним, вместе с тем он ухитрялся не отставать от друга. Разве мог Баранкин не заметить, что за ними следят? Конечно, не мог!
– Между прочим, слева по курсу на той стороне улицы велошпионы, – сказал он тихо Малинину.
К этому времени Юра и Костя подошли к стоявшему у обочины автобусу, так что он загородил их от Веньки Смирнова и других прочих соглядатаев. Баранкин успел разглядеть, что на борту старенького автобуса было красивыми буквами выведено: "Споемте, друзья!"
– Ты заметил, Малинин, – спросил остановившегося Костю Баранкин, – что нам все время с тобой подают автобус за автобусом?
Малинин даже вздрогнул от этих слов, настолько он был погружен в свои усталые и голодные размышления. При слове автобус ему померещилось, что они с Баранкиным опять что-то нарушили и их опять под конвоем дружинников повезут в ГАИ, где еще раз им будут читать всевозможные нотации – и проверять их знания о переходе улиц в положенных для того местах. Поэтому, увидев автобус, Малинин стал пятиться от него, успев сообщить Баранкину скороговоркой, что еще одного ГАИ он не переживет и "вообще, сколько можно скрываться от своего класса, если уже нет сил и очень хочется есть?!"
– Скрываться нужно не сколько можно, а сколько нужно, – сердито выговорил Баранкин Малинину. – А бегство наше может закончиться только тогда, – продолжал выговаривать своему другу Юра, – когда они сдадутся всем классом и попросят: "Баранкин, пощади!", и поднимут кверху руки со словами: "Мы сдаемся!" Вот тогда мы придем в школьный сад и прямо на земле, где нужно будет выкопать ямы под деревья, мы сначала решим задачи и потом эту землю вскопаем.
У дверей автобуса стояли две девочки с красными повязками на руках и с какими-то бумажками в руках.
– А вы из какой школы? – спросила одна из них Баранкина, уже поднявшего ногу, чтобы вступить на подножку.
– А вы из какой школы? – спросил ее Баранкин.
– Мы из двести третьей, – ответила девчонка, щуря кокетливо глаза.
– Если вы из двести третьей, – сказал Баранкин, – то мы с ним (жест в сторону Малинина) из триста второй.
– А вы кто такие? – поинтересовалась девчонка у Малинина.
– А мы братья-близнецы, – ответил Малинин, принимая ее кокетство на свой счет. – Мы самые непохожие братья-близнецы на свете!
– А-а-а, – протянула девочка и смешливо фыркнула.
– А что будут делать непохожие близнецы на вечере нашей самодеятельности? – спросила вторая девочка.
– Ах, этот автобус, значит, для самодеятельности? – настороженно спросил Баранкин. Он-то знал, что там, где слово "самодеятельность", там и работа до седьмого пота, а может, даже до восьмого или даже до десятого.
– Ас чем вы будете выступать? – продолжала их выпытывать дежурная.
– Он поэт, – сказал Малинин, представляя Юру, – а я – чтец, личный исполнитель всех его произведений.
– Как поэт и чтец? – удивилась девочка. – У нас же здесь хоровой коллектив, и вообще, кто вы такие и как ваши фамилии?..
– Мы внуки племянников сыновей братьев Стругацких, а вы кто такие? – выпалил Малинин, не моргнув даже глазом.
Девочка долго не могла разобраться, что это все значит и как все это надо понимать.
– И не запомнишь, и не выговоришь, – пожала плечами одна из девочек, которая назвалась Ниной, а другая сказала:
– Ну, если вы внуки племянников сыновей братьев Стругацких, то мы внучки племянников сыновей братьев Гримм… А теперь сказки в сторону! Говорите свои настоящие фамилии и что будете читать?
Баранкин представился Баранкиным, а Малинин – Малининым.
– А что будем читать? – повернулся Костя к Юре.
Так как Баранкин за всю свою и без того короткую жизнь не только не написал ни одного стихотворения, но и не прочитал (кроме, конечно, тех, что задавали на дом по школьной программе), то он ответил витиевато и непонятно: "Из ненаписанного!"
– Как это из ненаписанного? – удивилась та девочка, что была Ниной.
– Ну что тут непонятного? – пришел на помощь Юре Баранкину Костя. – У вас есть чистая тетрадь?