В середине зимы, сдав очередную книгу и получив гонорар, Вадим решил устроить перерыв в работе и занялся капитальным ремонтом машины в гараже приятеля. Елена с готовностью согласилась помочь в ремонте; после работы переодевалась и отмывала детали в солярке, перетягивала обивку салона. Временами ей надоедала эта черновая помощь, в нее вкрадывалось сомнение, заработает ли машина снова, она ворчала, что Вадим тратит много денег на запасные части, но все-таки каждый вечер приходила в гараж и добросовестно работала. В гараже Вадим простудился, и Елена целую неделю ставила ему горчичники и готовила настойки.
- Лучший способ всегда оставаться молодой - выйти замуж за старого больного мужчину, - шутила она.
Когда Вадим собрал машину и обкатал ее, он снова стал отвозить Елену на работу. Она садилась на сиденье, скорчив равнодушную гримасу:
- Ну и что, такая же машина как и была, только кучу денег ухлопали.
Она делала вид, что ее ничем не удивишь, но Вадим видел - она еле сдерживает радостную приподнятость.
По пути Елена рассказывала Вадиму, как когда-то с работы ее подвозили на заграничных машинах какие-то, явно придуманные, поклонники. Вадим не разоблачал это мелкое вранье, неискусные уловки. "Ей хочется казаться лучше, чем она есть, ну и пусть, - думал он. - Только как она, чудачка, не понимает, что кого-то играть легче, чем быть самой собой".
Однажды Вадим заглянул к Елене на работу и удивился атмосфере, царившей там: все просто отсиживали время и только посматривали на часы. Заходил начальник - начинали листать папки, уходил - снова болтали и утомительно ждали звонка, после которого срывались так дружно, что сталкивались в дверях. На работе рассказывали анекдоты, болтали, кто как накануне провел вечер, а после работы шли к метро - говорили о работе.
По вечерам Вадим заезжал за Еленой в институт. Она выходила из аудитории с подругами, на ходу укладывала тетради в сумку, оттирала платком чернила на пальцах, весело обсуждала сокурсников, педагогов. Елена и ее подруги были внешне чем-то похожи - казалось, они специально подобрали друг друга. Узнав их поближе, Вадим пришел к выводу, что внешне похожие люди одинаковы и внутренне.
- Мы вас подвезем, - небрежно, с горделивой улыбкой бросала Елена подругам, подчеркивая, что является владелицей собственной машины.
Она рассказывала приятельницам про очередной фильм, который они с Вадимом смотрели в Доме журналистов, про мастерские художников, о том, как летом поедут на машине в Крым. Елена хвасталась интересной, насыщенной жизнью, показывала, что у нее есть взрослый мужчина, художник, который сильно ее любит, ежедневно провожает и встречает. Несколько раз она даже отпускала в адрес Вадима колкости, бесцеремонно хлопала его по плечу - вот, мол, смотрите, девчонки, кого я отхватила. И он делает все, что ни скажу. Подруги улыбались, смотрели на Вадима с восхищением, говорили Елене, что рады за нее, но украдкой со жгучей завистью покусывали губы. "Конечно, - усмехался про себя Вадим, - в Елене много наносного, но зато ей доставляет радость немногое: купит кофту, съест вкусный ужин, посмотрит хороший фильм… разгадает кроссворд - и счастлива. У всех такие запросы, а она счастлива от немногого. Это редкое качество".
Иногда Елена приглашала сокурсниц на "Тетю Лизу". Перед приходом гостей подолгу тщательно продумывала свой наряд - ей хотелось выделиться среди подруг; и новые одежды она покупала скорее не для того, чтобы нравиться мужчинам, а чтобы "подруги отпали". Во время посиделок Елена с подругами вели пустую говорильню о шмотках, телевизионных детективах, пересказывали театральные сплетни о том, кто из актеров на ком женат. Для Вадима эти молодые женщины были инородными людьми, и поначалу они не раздражали его; он великодушно слушал их болтовню, даже включался в разговор и снисходительно подтрунивал над ними. Ему нравилось, что они смотрят на него как на мудрого, опытного мужчину. Случалось, Вадим заводился и развлекал женщин какими-то смешными историями, после которых слушательницы смеялись до слез.
- Наверное, Вадим, когда вы были помоложе, вы были очень интересным, - как-то сказала одна из подруг Елены.
От неожиданности Вадим растерялся, но все же отреагировал:
- Как раз наоборот. Сейчас я интересный, а был дуралеем.
На этих женских сборищах непременно присутствовала соседка Люба, полная двадцативосьмилетняя женщина, которая носила не одежду, а охапку разноцветных платков и лент. Она входила в квартиру расточая улыбки и картинно демонстрируя "легкую походку". Собственные пышные формы не давали Любе покоя - ей постоянно казалось, что мужчины смотрят на нее "похотливыми взглядами" и делают разные "непристойные намеки". Как-то Вадим столкнулся с ней у подъезда, и она вдруг возмущенно спросила:
- Почему вы так на меня смотрите?
- Как? - не понял Вадим.
- Как-то плотоядно, - она вскинула голову и удалилась "легкой походкой".
За столом Люба налегала на торт и сидела спесивая, напряженная, говорила мало, а если и открывала рот, то взвешивала каждое слово, отчего казалась еще напряженнее. Она работала учетчицей на каком-то заводе, жила одна, но всем говорила, что ее муж за границей и что он постоянно присылает ей духи и платья.
- Все Любка выдумывает, - сказала Елена Вадиму. - Никакого мужа у нее нет и не было. Она старая дева. Как-то призналась, что не вышла замуж из-за стыдливости и застенчивости. Умора!.. Она давно отключилась как женщина. Ее основное занятие - вышивание собачек.
Елена все чаще устраивала вечеринки, ей казалось, что они оживляют будни, что жена художника должна иметь открытый дом, приглашать гостей. Войдя в творческую среду, она решила кое-что изменить и в своем образе жизни, искренне веря, что поднимается на высший уровень… Через некоторое время Вадиму стало надоедать это женское общество. Как только к Елене приходили подруги, он, ссылаясь на неотложные дела, садился в машину и ехал к приятелям в Дом журналистов. Самым странным для Вадима оказалось то, что Елена могла засидеться со своими подругами до полуночи, но когда однажды он пришел с приятелем, она уже в девять вечера состроила кислую мину, а потом зашептала Вадиму в ухо, прямо при госте:
- Не забывай, мне ведь вставать в семь часов.
Проводив приятеля, Вадим недовольно сказал Елене:
- Что за комендантский час в доме? Со своими дурехами болтаешь о всякой ерунде до ночи, а мы говорили о серьезном, так тебе было скучно. Весь вечер куксилась.
- По правилам хорошего тона в гости не ходят без приглашения, - вяло возразила Елена. - Мне даже вас угощать было нечем. Да и вы готовы сидеть до утра. У меня уже глаза слипались.
- Правила хорошего тона - это отсутствие всяких правил, - повысил голос Вадим. - Вести себя надо так, чтобы не доставлять другим неудобств. Кстати, шептаться в компаниях - самый дурной тон.
Это была их первая ссора; она быстро забылась, но Вадим для себя сделал вывод, что "Елене не хватает воспитания, что она оторвалась от людей с душевной глухотой, но и не примкнула к интеллигентам". Он невольно вспомнил общество Тамары, среду актеров, где люди жили искусством. "А эти подруги Елены какие-то стертые личности, - думал он. - У них в голове только одно: заграничные вещи, рестораны, получить диплом все равно какого института и, как предел мечтаний, - удачно выйти замуж. Как было бы замечательно объединить в одной женщине талант, острый и гибкий ум Тамары и легкий покладистый характер Елены. Наверно, это невозможно, я хочу совместить несовместимое, ведь обычно одно исключает другое".
В свою очередь Елене не нравились отлучки Вадима на Сокол, она не понимала, почему он не может работать в закутке-"мастерской" и тратит попусту время на разъезды. К тому же, она думала - раз Вадим художник, он будет писать ее портреты: в пальто и шляпе, в платье, обнаженную; думала, он будет замечать, что она с утра надела, как сидит, как освещена ее рука, а он съедал завтрак, заводил машину и мчал на Сокол и возвращался усталый, неразговорчивый. Долгое время все это она терпеливо сносила, но однажды все же намекнула Вадиму, что его почти не бывает дома и что он мог бы написать хотя бы один ее портрет.
- Удел женщины ждать, - отшутился Вадим. - А портрет обязательно напишу.
Про себя он размышлял: "Все-таки одно дело встречаться с человеком, другое - жить с ним. Когда мы встречаемся, мы все замечательные, а начнем совместную жизнь - уже кое-что не устраивает… Да и интересы оказываются разными, и быт засасывает. Кому-то надо нести белье в прачечную, кому-то выносить помойное ведро. Может, это все мелочи, когда люди любят друг друга, а ведь у нас с Еленой изначально было просто влечение. Пожалуй, нам не стоит расписываться. Все же брак должен быть только по любви".
Раз в месяц появлялся бывший муж Елены - Володя, тридцатилетний парикмахер. Он приходил подвыпивший с шоколадом для дочери. Простой хороший парень, он любил бывшую жену и сильно переживал их развод. С его появлением Елена становилась агрессивной; от мужа требовала только алименты и ругалась, если он приносил мало денег. Обычно с его приходом Вадим отправлялся к приятелям, но, бывало, они пили чай втроем, и тогда Вадиму приходилось успокаивать разгоряченную "гражданскую жену".