* * *
Что-то невнятное наврав "главнюку" - главному режиссеру, я снова помчался на вокзал. А утром уже входил в один из павильонов знаменитой киностудии "Мосфильм", где декораторы и художники способны воссоздать неотличимую от действительной картину любой эпохи. Где страсти, предусмотренные сценарием, неотличимы от трагедий, драм, комедий и фарса, происходящих в среде актеров, режиссеров и прочего киношного люда. Без чего немыслимо создание ни одной кинокартины.
Увидев, как я пробираюсь через свалку неустановленных декораций, Шумский прокричал в мегафон: "Перерыв пятнадцать минут" и поманил меня в сторону.
- Времени нет ни грамма, - без предисловий начал он. - Коротко, история такая. Через месяц запускаемся. Рабочее название фильма "Граница на замке". Фильм, как понимаешь, о пограничниках. Натуру будем снимать на советско-афганской заставе. Уже есть договоренность с погранцами. Сценарий одобрен и в Госкино, и в Главном управлении погранвойск. Мне нужен актер на роль замполита. Это - ты. Я когда читал сценарий, то все думал, кого же внешне этот тип напоминает. А тебя увидел и понял - ну вылитый Игореха Юдин. По замыслу автора сценария, замполит чуть подслеповат. Носит очки, но страшно этого стесняется - он же офицер. А вообще он ужасно принципиальный мужик и, между нами говоря, скотина порядочная, стукач, карьерист и службист. Но - партия превыше всего и порочить звание советского политрука нельзя. Понял, да? Так что он у нас герой положительный. Сегодня у тебя пробы. Имей в виду, от желающих на эту роль у меня отбоя нет, кинопробы уже несколько актеров прошли. Но мне нужен ты, и никто другой. А значит, снимать я буду тебя, и пусть мне попробует кто-нибудь возразить! - с апломбом завершил он тираду. Как будто против моей кандидатуры возражала вся коллегия Госкино СССР во главе с министром.
Через неделю, оформив отпуск в театре и получив в строгом учреждении пропуск на въезд в погранзону, я вылетел в Узбекистан. Небольшой городок, о котором еще по школьным урокам географии я знал, что это самая южная точка СССР, встретил меня невиданной жарой, отсутствием воды в офицерской гостинице и прокисшим кефиром в ближайшем кафе. В штабе погранотряда мне представили коренастого капитана погранвойск в выцветшей до белесого цвета гимнастерке - начальника заставы, где мне предстояло "изучать материал и вживаться в образ", как пышно выразился подполковник из политотдела. Капитан Куликов оказался парнем простецким. Предложил называть его "просто Коля" и, как только мы сели в "уазик", достал флягу, пояснил, что пограничники называют медицинский спирт "шило", и протянул драгоценный сосуд мне. Сам же деловито стал открывать бутылкой об бутылку чешское пиво - на закуску. Видно, неплохо живут на границе, если такой, даже по московским понятиям, дефицит у них под рукой.
- Слушай, я последний раз в самолете ел, сейчас воткну в свой организм твое "шило" и подохну прямо в машине, - начал я ныть.
- Елкипалки, - огорчился Коля. - Как же я об этом не подумал. Ладно, на заставе подхарчишься. Мы в честь гостя торжественный обед приготовили. А пока, на вот, возьми, сойдет для начала, - и капитан протянул мне неправдоподобно огромного размера розовобокий гранат, гордость садоводов здешнего края.
Застава, где предстояло снимать нашу нетленку, была образцово-показательной. Сюда привозили высокое начальство, важных гостей, здесь побывали самые известные артисты Союза. Их фотографии красовались на стенде рядом с фотографиями отличников боевой и политической подготовки. А в каких-то сотнях метров от заставы уже была граница. Точнее, не сама граница, а контрольно-следовая полоса - КСП - распаханная полоска земли, обнесенная колючей проволокой. В соответствии с техническим прогрессом КСП была оборудована несметным количеством электронных датчиков и множеством других мудреных приборов. Так что теперь не только шпион и диверсант, но даже зайчик или лисичка незаметно перейти нашу советскую границу не могли. Но переходили, твари лесные. И не только мелкота всякая, ломился в дружественный нам теперь Афганистан и обратно на советскую территорию профессиональный нарушитель границы - кабан. И тогда рвалась колючая проволока, срабатывали датчики и на заставе протяжно и тревожно выла сирена, а в динамиках истошно бился голос дежурного: "Застава, в ружье!" Иногда за ночь тревога звучала по нескольку раз. Издерганные бессонной ночью, матерились пограничники, злобно лаяли собаки, и при всем при этом вокруг царило какое-то деловое спокойствие, даже сосредоточенность.
- Коля, - спросил я начальника заставы, - а эта самая электроника не умеет нарушителя-зверя от шпиона-человека отличать?
- Нет, этого она не различает, - со вздохом сожаления ответил капитан. - Так что всякий раз - вперед, с полной боевой выкладкой.
* * *
Несколько раз Куликов и меня брал с собой, когда выезжали по тревоге. Я, конечно, наделся, что мне повезет и я увижу настоящее задержание какого-нибудь злостного диверсанта - погоню, стрельбу и прочую экзотику. Но все было рутинно. Обнаруживали место порыва проволоки, восстанавливали поврежденные датчики, определяли, что оставленные на распаханном песке следы принадлежат не человеку, а зверю, и возвращались обратно на заставу, досыпать недоспанное. Самым ярким впечатлением, которое у меня осталось от этих бросков на границу, был удар по шее, который я получил от командира сторожевого катера.
Однажды на рассвете после долгих уговоров он взял меня с собой на катер, патрулирующий Аму-Дарью. Собственно, именно по главному фарватеру этой азиатской водной артерии юридически и проходила Государственная граница между СССР и ДРА - Демократической Республикой Афганистан. Возбужденный тем, что участвую в столь важной операции, я схватил лежащий рядом автомат, поднялся во весь рост и нацелился в невидимого врага. И в ту же минуту, получив короткий, но сногсшибающий удар по шее, рухнул на дно катера.
- Не серчай, - буднично, словно случайно задел меня на улице, проворчал военный моряк-офицер. - Тут, на берегу, в камышах, излюбленное место снайперов. Душман увидит - и хана тебе, а если их там несколько, то и по катеру обстрел начнут… Ты уж, будь другом, не высовывайся. Мы ж тебя без разрешения взяли, - и он с укоризной взглянул на Куликова, видно поддался его уговорам "захватить артиста".
А вообще мне здесь все нравилось. Нравилось смотреть, как пограничники отрабатывают приемы рукопашного боя, как дрессируют собак, как офицер, отправляя очередной наряд, строгим и всегда торжественным голосом приказывает: "На охрану Государственной границы Союза Советских Социалистических Республик - заступить!" Вот только с моим прототипом - замполитом заставы - у меня отношения не складывались. Мой тезка, старший лейтенант Игорь Зарубин, казалось, раз и навсегда, надел на себя маску образцового офицера. Мне иногда представлялось, что он даже спит в мундире офицера-пограничника.
Все мои попытки сократить между нами дистанцию, установить, как говорится, неформальные отношения, ни к чему не привели. Он не курил, не пил и даже не выпивал, на домашние ужины к командиру являлся явно по принуждению. За столом в основном молчал, если что и произносил, то незначительное, незапоминающееся. Военный устав был, похоже, его Библией, а любимым выражением - "не положено". Эта фраза так часто звучала из уст замполита, что превратилась в прозвище старлея. Солдаты его недолюбливали. Даже сторожевые псы, когда Зарубин проходил мимо вольеров, остервенело бросались на металлическую сетку и лаяли с особой яростью.
Капитан Куликов был полной противоположностью своего замполита. Коренастый и плотный, Коля обожал анекдоты, из телевизионных передач предпочитал юмористические и в часы отдыха превыше всего ценил веселую компанию и отменный стол. Со столом было проще - его жена Люся была превосходной хозяйкой и баловала Коленьку, в котором души не чаяла, всякими курниками, варениками, голубцами и прочими кулинарными изысками. Когда он ночью убегал из дому по тревоге, Люся уже спать не ложилась до возвращения мужа. А вот с веселыми компаниями дело обстояло сложнее. Во-первых, служба у него была напряженной, и тревога звучала в любе время суток, а во-вторых, гости сюда приезжали не так уж и часто - не то место погранзастава, куда двери открыты для любого желающего.