* * *
- Уеха-ать? - удивилась Джулька.
- Ну, да. Через пару дней где-то.
Как только прояснится с девочкой, подумал он, хотя какое ему собственно дело до девочки? Может, наоборот, лучше уехать, пока не прояснилось с девочкой…
- Заче-ем?
Ему вдруг показалось, что Джулька растягивает гласные как-то утрированно, словно бы притворялась, что говорит на неродном языке. Нарочно, потому что это кажется трогательным?
- Тебе диссертацию нужно писать, - напомнил он, - ты же хотела. В библиотеку.
- Да, - плечи опущены, глаза опущены, рыжие волосы висят прядками, - диссерта-ацию.
Слово "диссертация" было сухим и ломким. Точно щепки.
- А где мы буде-ем жить?
- Сначала у тети Тани. Ну, мамина сестра, я говорил тебе. Потом подыщем что-нибудь.
Он заправил картошку магазинной сметаной, покрошил вялый магазинный укроп. Джулька хотела огород, чтобы лук и молодая зелень, но теперь уже не получится, наверное.
- Знаешь, - сказал он, - чтобы куда-то устроиться, вот так, по мэйлу нельзя. Не получается. Надо самому все время вертеться. Заходить, спрашивать. Контачить. Ничего не выйдет вот так, по мэйлу.
- Почему? - Джулька уминала картошку с удовольствием.
- Потому что это Россия. Тут все на личных отношениях.
- Надо водку пить с нужными людьми, да-а?
- Да, - он поднялся и счистил с тарелки остатки картошки в помойное ведро. Поросенка бы хоть кто держал, жалко ведь, еда пропадает.
- Ты куда?
- Сейчас вернусь, - сказал он.
На чердаке вроде все осталось как прежде. Или нет? Он не помнил. Помятая юла - она так и лежала под той стенкой? А сдувшийся пляжный мяч? Был тут раньше? Спички?
Толстенький коробок туристских спичек выглядывал из-под старого ратинового пальто. Он вдруг подумал, что, наверное, мало кто вообще помнит это слово - ратиновый.
Внизу Джулька вежливо улыбалась дяде Коле, напряженная верхняя губа открывала бледную десну. Почему-то он раньше не замечал, что, когда она улыбается, у нее видна десна, это было неприятно, словно бы она показывала чужому человеку нечто очень интимное, розовое и влажное.
- Вот, Борисыч, принес, - дядя Коля был серый и тусклый, словно бы присыпанный пеплом и голос у него был серый и тусклый, - мне чужого не надо. А то этот приедет, спросит, где телескоп? А я чего, он в саду стоял, мокнул.
Вот откуда они, интересно, все знают? Мобилы у дяди Коли ведь, скорее всего, нет. Или есть?
- Я думаю, не спросит, дядя Коля.
Может, дядя Коля намекает, чтобы поставили стакан? Но просто налить стакан невежливо, это уж наверняка надо сесть, налить ему, себе, обстоятельно поговорить. О чем? Что не уродилась картошка? Что при Брежневе выпекали хороший хлеб, а теперь разве это хлеб? Нет, с дядей Колей можно поговорить о том, что скоро взорвется Ригель.
Но дядя Коля не стал говорить о Ригеле, а повернулся и пошел прочь; из прорванного на спине серого ватника торчал клок серой ваты.
- Погодите!
Он заспешил за дядей Колей, который шел, казалось, медленно и неторопливо, но каким-то удивительным манером оказался уже у калитки.
- Это вот что такое, дядя Коля? Я хотел спросить, чье?
Дядя Коля без выражения смотрел на пучок длинной рыжей шерсти в его ладони.
- Не медведь? Я так думаю, длинновата она для медведя?
- Зачем тебе? - сказал дядя Коля скучно, - ты ж уезжаешь.
Откуда он знает? Джулька сказала?
- Ну, вот, просто интересно…
- Ты это, Борисыч, - дядя Коля смотрел на него сочувственно, глаза тусклые, точно присыпанные пеплом, вертикальные морщины на щеках тусклые и серые… - нечего тебе здесь делать. Раз собрался, так и уезжай. Пока не поздно. Хотя, может, и поздно. Вон идет.
- Здрасьте, Бабакатя, - сказал он машинально.
На резиновые сапоги у Бабыкати налипли рыжие сосновые иголки, плетеная корзина в пухлой, красной, как связка моркови, руке прикрыта серым пуховым платком.
- А вот грибочков-то, - Бабакатя суетливо поправила платок на корзине, - грибочков-то много нынче пошло. Мяста надо знать грибные-то…
Бабакатя говорила механически, без выражения, словно бы вела свою роль в абсурдистской пьесе.
Ему показалось, что в корзине что-то шевелится.
- Ну что, лиса, - скучно сказал дядя Коля, - не вертеть тебе хвостом? Не хочет тебя больше хозяин-то.
Он вдруг увидел, что Бабакатя выше дяди Коли на голову и шире в плечах. Чем-то она напоминала страшных чугунных женщин на привокзальных площадях усталых районных городков.
- Тьфу на тебя! - Бабакатя выпростала из шерстяной линялой кофты другую багровую руку и махнула на дядю Колю, - Иди, иди отсюда. А ты, Борисыч, ты его не слушай, совсем мозги пропил.
- Оленку ему, выходит, подсунула? Не опоздала бы, коза. Девка мелкая, Фекла-то тоже прошлым летом, думаешь, зачем в лес бегала, а? Кому жаловаться? И на кого?
- Ну и где Фекла-то? - Бабакатя прижала корзинку к груди, голос у нее стал почти мужским, с закрытыми глазами он бы не отличил его от дяди Колиного. - И где она, твоя Фекла? В дурке твоя Фекла, вот где! Будто я не знаю.
- А ведь сбежала она, - торжествующе сказал дядя Коля, вновь проявив поразительную осведомленность, - Так что смотри, коза….
- Это ты смотри, Николаич, - он никак не мог разглядеть что там, в корзине, хотя и старался, - живешь, горя не знаешь. И по грибы, и по бруснику. Вон, в прошлом году сколько пудов кооператорам сдал! А почему? Потому что Бабакатя в лес ходила за вас за всех. А теперь (тяперь) как старая стала, так что? И девкой ты меня, Николаич, не пугай. Девка - что? Девка - тьфу, а хозяин-то вон он…
- Вы это о чем?
Они оба обернулись к нему - синхронно.
- Иди, Борисыч, - дядя Коля говорил мягко, как с ребенком или слабоумным, - не твоего ума дело.
А Бабакатя, кивнув толстым подбородком в подтверждение, пробормотала что-то вроде "грибочков…".
- Бабакатя, - спросил он неожиданно для себя, - а вы правда доктор наук?
- Чаво? - Бабкатя моргнула редкими белесыми ресничками. Байковый халат на груди вытерся сильнее, чем на животе, а на животе - сильнее, чем у подола. Он вдруг увидел, что маленькие глаза у нее холодные, пустые и страшные.
- Нет, это я так. Это так просто.
Это клоуны. И она, и этот дядя Коля. Они сговорились. Свести его с ума. Выжить отсюда. У них такая игра. Они так со всеми. С приезжими. Других развлечений тут нет…
Со стороны пыльной дороги, из-за плотной стены борщевика, донесся гул мотора.
* * *
- Вы правда думаете, что она прячется на чердаке?
- Не знаю, - Заболотный устало покачал головой. - Вообще-то она любила там прятаться. Ну, как бы убежище. Домик. Но как бы она сейчас туда залезла? Вы бы заметили. К тому же…
Заболотный замолк, глядя перед собой.
- С кошкой любила там сидеть, - сказал наконец Заболотный.
Он вдруг подумал, что Заболотный - еще один их с Ванькой двойник, немолодой мужик, женатый вторым браком, бывший итээровец, что ли, походник, наверное, байдарки, костры в лесу, новая жена, новый поздний ребенок.
- Как она могла убежать так далеко? - он, казалось, с трудом двигал челюстью, - она до сих пор вообще не убегала. Она вообще ничего не делала. Сидела и не двигалась. Кормят - ест. Ну и так далее.
Заболотный вновь смолк и дернул кадыком.
Он молчал. Ему было жаль Заболотного.
- Потому ее там ищут. Около лечебницы. А сюда это я так. На всякий случай. Не знаю, зачем, честно говоря.
- Ваш? - спросил он зачем-то.
Телескоп стоял в сенях, расставив ноги, словно диковинное насекомое.
- Она интересовалась астрономией, - Заболотный оживился, как человек, которого насильственно отвлекли от неприятного, - вот я и… на день рождения. Тут нет светового загрязнения. Совсем. Удобно наблюдать. Она каждый вечер, когда можно… когда небо ясное. Один раз даже уверяла, что видела летающую тарелку. Представляете?
- Ну, могло показаться. Метеозонд или запуск спутника… Там, на севере, космодром ведь. Ракетный полигон…
- Огни на Луне видела, - продолжал Заболотный, не реагируя на его реплику.
- На Луне? Что за огни на Луне?
- Ну… - Заболотный с усилием вынырнул из воспоминаний, но сказал охотно и оживленно, - это такой феномен… еще в девятнадцатом веке наблюдали. В сороковые, и позже. Груйтуйзен, например. И Хадсон. Вроде как последовательные сигналы. И объекты. Непонятно.
- И американские астронавты, конечно, тоже видели?
- Да. И они. - Заболотный не уловил иронии, или сделал вид, что не уловил. - Вроде было даже кодовое слово, "Аннабель", кажется, обозначавшее проявление сознательной деятельности, ну, если наблюдаемое точно не подходит под описание природного явления, а…
- Метеориты? От удара может быть вспышка, даже если…
- В безвоздушном? Да. Но эти были организованными. Последовательными. Она говорила, что… говорила, что, - он запнулся и набрал воздуху, - цепочку огней в кратере… да, Эратосфен. Как бы движущуюся. Белые огни, как связка бус…
- Красиво.
- Да, - согласился он, - красиво.
- И вы видели?
- Нет. Когда я добежал до… они уже погасли. Не повезло.
- Да, - согласился он, - не повезло. Скажите, а… Там, в лесу… с ней ничего не случилось? Такого?
- Случилось, - Заболотный погас, словно внутри повернули выключатель, - такое.
- Простите.
- Уже ничего. Я, пожалуй, заберу его. Телескоп. Не возражаете?
- Нет, конечно. Что вы.