Нил Шустерман - Бездна Челленджера стр 13.

50. Вдовы в гараже

Не все пауки плетут симметричную паутину. Черные вдовы, например, - нет. Они живут у нас в гараже - или, по крайней мере, жили, пока у нас не потравили насекомых. Но даже в этом случае они вернутся раньше термитов. Опознать черную вдову легко - по красным песочным часам на брюшке. Покрытые жестким блестящим хитином, эти милые создания очень похожи на пластмассовых хэллоуинских пауков. Черные вдовы не так ядовиты, как принято думать. Без противоядия вы в худшем случае лишитесь конечности. Чтобы убить взрослого человека, понадобится три-четыре укуса. Вдобавок, они совсем не агрессивны и не кусаются, если им не мешают жить. А еще они очень замкнуты. Преследовать жертву и нападать любит другая порода, по иронии судьбы названная пауками-отшельниками. И их-то укус вполне себе смертелен.

Я понимаю, что в гараже живет черная вдова, когда вижу паутину. Рисунок неряшлив. Никакого узора. Как будто у паука в мозгу сломалась программа, отвечающая за красоту паутины. Черным вдовам не хватает инженерного таланта, чтобы сплести красивую и действенную паутину. Или они не хотят тратить на это время. Может, они преклоняются перед хаосом. Линии их паутины могут значить для них что-то, неведомое остальному паучьему миру.

Поэтому я с большим сочувствием, чем обычно, давлю их ногами.

51. Немного не в себе

- Не могу себя сдерживать, - говорю я Максу. Мы сидим в моей гостиной и делаем проект для школы.

- Что ты хочешь сказать? Типа ты счастлив? - Друг не отрывается от презентации, которую он делает на моем компьютере. Я ерзаю на стуле, безуспешно пытаясь устроиться поудобнее. Интересно, у меня правда счастливый вид или он просто страшно ненаблюдательный?

- Когда-нибудь испытывал клиническую смерть? - продолжаю я.

- Что ты курил?

- Я задал нормальный вопрос, неужели так сложно ответить?

- Нет, просто ты ведешь себя неадекватно.

- А может, со мной-то все нормально, а неадекватны все вокруг. Об этом ты не подумал?

- Как скажешь. - Наконец он поднимает на меня взгляд: - Слушай, ты собираешься мне помогать или мне придется все делать самому? Ты художник - тебе и презентацию делать!

- Я в цифровом формате не работаю, - отзываюсь я и в первый раз гляжу на экран: - Какая там у нас тема?

- Ты издеваешься, да?

- Естественно! - Но я серьезен, и это меня беспокоит.

Макс двигает мышью, как будто она живая (я уже почти верю, что так и есть), - щелкает, перетаскивает и вставляет. Он занят презентацией о вымышленном землетрясении в Майами. Наш проект по естествознанию. Теперь припоминаю. После той истории с контрольной мне лучше бы взяться за ум, но мое сознание куда-то уплывает. Мы выбрали Майами, потому что его небоскребы хорошо защищены от ураганов, но не от землетрясения. В нашей презентации стеклянные башни рушатся и разбиваются на кусочки. Эта мегаразруха стоит высшего балла!

Но я тут же вспоминаю землетрясение в Китае и начинаю бояться, что оно точно случится, потому что я вспомнил о нем еще раз.

- Как думаешь, семи с половиной баллов достаточно, чтобы все развалилось? - спрашивает Макс. Я наблюдаю, как он двигает мышью, но иногда мне кажется, что его рука принадлежит мне. Неприятное ощущение.

- Я немного не в себе, - вырывается у меня. Я не собирался произносить этого вслух.

- Хватит чушь пороть, ладно?

Но меня уже не остановить. Не знаю, хочу ли я сам остановиться:

- Я как будто… повсюду сразу. В компьютере. В стенах. - (Друг смотрит на меня, качая головой.) - Даже внутри тебя. Я знаю, о чем ты думаешь, потому что я больше не я. Часть меня у тебя в голове.

- И о чем я думаю?

- О мороженом, - мгновенно отвечаю я. - Ты хочешь мороженого. Если точно, то мятно-шоколадного.

- Не-а. Я представлял себе, как классно будет трястись задница Кейтлин Хик, если нагрянет землетрясение в семь с половиной баллов.

- Нет, ты путаешь. Это думал я, а потом засунул тебе в голову.

Через несколько минут Макс уходит, пятясь задом, как будто за ним бежит собака и непременно укусит его в пятую точку, если он повернется к ней спиной.

- Я сам все сделаю, - обещает он. - Не вопрос. Справлюсь один. - Он исчезает так быстро, что я даже не успеваю попрощаться.

52. Свидетельство честности

После ужина, который мне не хотелось есть, папа зовет меня тоном, означающим: "Нам надо поговорить". Меня так и тянет спастись бегством, но я держусь. Несмотря на жгучую потребность бродить по комнате, я сажусь на диван. Колени прыгают так, будто мне под ноги подложили две хорошие пружины.

- Я написал тренеру легкоатлетов - попросил расписание соревнований, - начинает папа. - Тот ответил, что никакого Кейдена Босха в команде нет.

Я знал, что это однажды случится.

- Да, и что?

Папа выдыхает с такой силой, что задул бы свечки на любом торте:

- Мало того что ты нам соврал… Но это другой разговор.

- Хорошо, могу я идти?

- Нет. Сначала ответь на мой вопрос. Зачем? И куда ты тогда пропадаешь после школы? Чем ты занимаешься?

- Это уже три вопроса.

- Не цепляйся к словам!

Я развожу руками и честно признаюсь:

- Хожу гулять.

- Куда?

- Просто по городу.

- Каждый день? По несколько часов?

- Ага. - Мозоли на ногах свидетельствуют о моей честности, но папа все еще недоволен.

Он нервно приглаживает рукой волосы, как будто там еще есть что приглаживать.

- Кейден, это на тебя не похоже.

Я встаю и вдруг начинаю орать - не специально, просто так получилось:

- С каких это пор сходить погулять - преступление?!

- Дело не в прогулках. Меня беспокоит твое поведение. Твои мысли.

- В чем ты меня обвиняешь?

- Ни в чем! Это не допрос с пристрастием!

- Я не прошел в команду, понимаешь? Меня не взяли, и я просто не хотел вас расстраивать, поэтому теперь я хожу гулять, ясно? Ты доволен?

- Речь не об этом!

Но речь как раз об этом. Я направляюсь к двери. В спину доносится:

- Куда ты?

- Гулять. Если я, конечно, не под домашним арестом за то, что вылетел из команды. - Прежде, чем он снова открывает рот, я выскакиваю за дверь.

53. Задний вид моих ног

Несколько лет назад, отвозя нас в школу, папа непривычно забеспокоился. Я хочу сказать, что обычно он волнуется так же предсказуемо, как налоговая декларация, а в тот день было что-то новое. Маккензи сидела на заднем сиденье, а я впереди. С самого начала отец был какой-то дерганый, как будто выпил слишком много кофе. Я уже решил, что виновата его работа, когда он растерянно произнес:

- Что-то не так.

Я не отвечал, ожидая, пока он сам все объяснит: папа никогда не бросает таких фраз на ветер без пояснений. А вот сестра не собиралась терпеливо ждать:

- И что же не так?

- Ничего, - ответил папа. - Я не знаю. - Он настолько разволновался, что пропустил желтый сигнал светофора и только вдавив тормоза смог не выехать на перекресток как раз к красному свету. Он нервно оглядел улицу и признался: - Просто сегодня мне как-то сложно вести машину.

Я уже начал переживать, не случится ли с ним сердечный приступ, удар или еще какая гадость. Только я собирался озвучить свои подозрения, как вдруг заметил что-то около моего рюкзака. Металлический предмет странной формы удивил меня только потому, что лежал в необычном месте. Я часто видел его в повседневной жизни, но не на полу. Только взяв предмет в руки, я понял, что это.

- Пап?

Отец обернулся ко мне, увидел предмет в моих руках и немедленно облегченно рассмеялся:

- Похоже, это все объясняет.

Маккензи подалась вперед:

- Что там такое?

Я подал ей находку:

- Зеркало заднего вида.

Папа припарковался на обочине, чтобы привыкнуть к мысли о вождении без возможности все время видеть, что за спиной.

Я, помнится, тогда поглядел на кусок клейкой ленты, мотающийся на месте зеркала, и удивился папиной бестолковости:

- Как же ты не заметил, что его нет?

Папа развел руками:

- Езжу на автомате. Вообще не думаю о таких вещах. Ощутил, что чего-то не хватает, а чего - поди найди..

Тогда я его не понял. Но потом я близко познакомился с ощущением, что что-то не так, но совершенно неясно, что. Разница в том, что у меня под носом не было простого ответа вроде отломанного зеркала.

54. Должная добросовестность

Я созерцаю гору домашнего задания, не в силах даже пальцем пошевелить, чтобы его выполнить. Такое ощущение, что ручка весит тысячу тонн. Или она под напряжением. Да, точно, так и есть, и я погибну, если дотронусь до нее. Или перережу бумагой артерию. Порезы от бумаги заживают хуже всего. Так что я имею полное право не делать уроки, потому что боюсь смерти. Но истинная причина в том, что мое сознание не хочет на это отвлекаться. Оно не здесь.

- Пап?

Близится "то самое время года", и папа засел с ноутбуком за кухонным столом, нервный и злой по поводу изменений в налоговом кодексе и беспорядочной кучи квитанций очередного клиента.

- Да, Кейден?

- Один парень из школы хочет меня убить.

Отец смотрит на меня, внутрь меня, сквозь меня. Ненавижу, когда он так делает. Он заглядывает в свой ноутбук и с глубоким вздохом закрывает его. Мне приходит в голову, что папа что-то от меня скрывает. Конечно, такого не может быть. Что он может скрывать? Это глупо. Но все же…

- Тот же, что и в прошлый раз?

- Нет, - отвечаю я, - это кто-то другой.