Нил Шустерман - Бездна Челленджера стр 12.

44. Ключ босса

Потребность бродить снедает меня все сильнее. Я меряю комнату шагами, вместо того чтобы делать уроки. Я шатаюсь по гостиной, хотя пришел посмотреть телевизор.

Вместо обычных дневных передач идет прямая трансляция злоключений какого-то канзасского мальчика, свалившегося в заброшенный колодец. Показывают его рыдающих родителей, пожарных, спасателей и экспертов по колодцам (да-да, в наши дни есть эксперты вообще по всему). Изображение периодически переключается на съемку с вертолета, как будто идет автомобильная погоня, хотя парня в колодце никто не угонял.

Я брожу по гостиной, не в силах ни оторваться от новостей, ни спокойно посидеть.

- Кейден, если хочешь смотреть телевизор, сядь, - просит мама, похлопывая по дивану рядом с собой.

- Я весь день сидел в школе, - огрызаюсь я. - Могу я хоть дома расслабиться?

Чтобы ей не мешать, я отправляюсь в свою комнату и целых десять секунд лежу на кровати, потом поднимаюсь и иду в ванную, хотя мне туда не надо, затем спускаюсь на кухню попить воды, хотя пить мне не хочется, и снова поднимаюсь.

- Кейден, прекрати! - кричит Маккензи, когда я прохожу мимо примерно в десятый раз. - Ты меня нервируешь!

Маккензи плотно засела за видеоигру и не оторвется от нее, пока не дойдет до конца, что случится часов через сорок-пятьдесят игрового времени. Я в нее уже играл, но сейчас у меня не хватило бы на это терпения.

- Можешь помочь? - просит сестра. Я смотрю на экран. В клетке заперт большой сундук с сокровищами, и совершенно непонятно, как к нему подступиться. Сундук светится красно-золотым - значит, он непростой. Иногда приходится всю голову сломать, чтобы обнаружить в итоге пару вонючих рупий, но в красно-золотых сундуках хранятся настоящие сокровища. - В сундуке ключ босса, - продолжает Маккензи. - Я убила чертов час, чтобы его открыть, а теперь мне дотуда не добраться. - Забавно, что один ключ нужен, чтобы достать другой.

Сестра продолжает бегать вокруг клетки, как будто решетка может просто исчезнуть.

- Подними голову! - советую я.

Она слушается и видит тайный ход прямо над головой персонажа. Когда знаешь ответ, все становится легко.

- А как мне дотуда добраться?

- Просто выключи тяготение.

- Каким это образом?

- Разве ты еще не нашла рычаг?

Сестра яростно рычит:

- Показывай давай!

Но с меня хватит, потому что сила, срывающая меня с места, достигла апогея.

- Маккензи, я не могу все делать за тебя. Здесь как в математике - я могу помочь, но не дать тебе готовый ответ.

Сестра окидывает меня яростным взглядом:

- Видеоигры - это не математика, и не пытайся меня переубедить, а то я тебя возненавижу! - Сдавшись, она отправляется на поиски рычага антигравитации, а я выхожу - из комнаты, из дома. Хотя уже почти стемнело, а до ужина всего несколько минут, мне нужно идти. Пока Маккензи с высунутым языком бегает по храму, я брожу по району, поворачивая куда глаза глядят. Может быть, я ищу свой собственный ключ босса.

45. Глубиной в десяток могил

Насколько невезучим нужно быть, чтобы свалиться в заброшенный колодец? А меж тем такое случается сплошь и рядом. Какой-нибудь мальчик гуляет с собакой где-нибудь в полях, раз - и футов пятьдесят летит в никуда.

Если ребенку повезло и его собака не очень глупая, то люди вовремя принимают меры и отправляют какого-нибудь парня без ключиц вытащить ребенка наружу. Парень весь остаток жизни верит, что недаром родился таким узкоплечим, а спасенный мальчик получает возможность передать свой генетический материал будущим поколениям.

Если ребенку везет меньше, там он и умирает, и сказка имеет печальный конец.

Интересно, что ощущаешь, когда земля внезапно решает поглотить тебя и засосать на глубину почти десятка могил? Какие мысли мелькают в голове? "Черт, я влип" - вряд ли полная картина.

Иногда я чувствую себя, как вопящий от страха ребенок на дне колодца, чья собака решила сбегать поднять ногу на дерево, вместо того чтобы привести помощь.

46. Битва за еду

- В тебе только кожа да кости! - замечает мама назавтра за ужином.

- Ему нужно есть больше мяса! - немедленно решает папа, радуясь возможности воспротивиться маминому желанию нас веганифицировать. - Мышцы состоят из белков!

Папа не замечает, что я вожу куски еды по тарелке. Я всегда съедал все, что давали, вот он и воспринимает это как дыхание - как будто я это делаю. А вот маме приходится выбрасывать за мной объедки.

- Я ем! - отвечаю я. И это правда, разве что теперь совсем не столько, сколько раньше. Иногда у меня не хватает терпения, а иной раз - просто забываю.

- Тебе нужны пищевые добавки, - продолжает папа. - Я достану тебе белкового коктейля.

- Белковый коктейль? - повторяю я. - Хорошо.

Мой ответ, вроде бы, их удовлетворил, но теперь мои привычки в еде всплыли на поверхность, и родители вглядываются в мою тарелку, как будто это тикающая бомба.

47. У нас есть даже колокол!

За ночь все на корабле стало медным. Доски, моя койка, скудная мебель - все превратилось в тусклый металл цвета истершегося пенни.

- Что случилось? - думаю я вслух. Штурман отвечает:

- Ты сам сказал, что на таком старом корабле у нас ничего не получится. Твои слова здесь имеют вес. Вес-перевес-перевод-переворот. Ты перевернул тут весь ход вещей. А лучше бы оставил, как есть. Деревянный корабль мне нравился больше.

Я провожу пальцами по стене, ожидая ощутить гладкую металлическую поверхность. Но под рукой все те же доски, только тверже и другого цвета. Как будто дерево окаменело и стало медью. Нет ни болтов, ни заклепок - медные планки по-прежнему держатся на булькающей в щелях черной жиже.

Я поднимаюсь на палубу: и правда, весь корабль теперь сделан из меди, местами блестящей, но в основном тусклой и начинающей уже зеленеть по краям. Галеон остался собой, только теперь он медный. Полный стимпанк, только без пара и панков. Никогда не думал, что увижу столько меди одним махом.

Капитан ухмыляется при виде меня:

- Погляди, куда завели твои мысли! - во все горло кричит он, указывая на медную палубу. Он больше не одет по-пиратски. На нем какая-то пародия на капитанский мундир девятнадцатого века: синяя шерсть, огромные латунные пуговицы, золотые эполеты - и не менее гротескная шляпа.

Оглядев себя, я понимаю, что тоже одет, как мореход, хотя и в такие же обноски, как до этого. На мне шлепанцы из потертой лакированной кожи. Моя тельняшка похожа на выгоревшую на солнце вывеску цирюльника.

- Обдумав твое предложение, мы решили применить передовые технологии, - продолжает капитан, хотя ничего передового я на корабле не вижу. - У нас даже есть колокол для ныряния! - На палубе возвышается точная копия Колокола Свободы. Сквозь отверстие в боку виден силуэт запертого внутри несчастного матроса. Я слышу, как бедняга стучит по металлу, умоляя, чтобы его выпустили.

- Видишь, что ты натворил? - подает голос сидящий на плече капитана попугай. - Видишь? Видишь?

Вся команда не сводит с меня взглядов, и я не могу определить, одобряют они перемены или нет.

48. Настолько одинока

Вечером того же дня я выбираюсь проведать Каллиопу: как она перенесла переплавку? Я соскальзываю к ней, и она обнимает меня как-то по-новому крепко. Можно сказать, в железных объятьях.

- Тебе не следовало доверять капитану столько своих мыслей, - замечает она. - Теперь так холодно! Мне так холодно! - И правда, даже само ее тело стало холоднее. А еще - глаже и тверже. - Согрей меня, Кейден! Обещаю, что не выроню тебя.

Под действием соляных брызг ее кожа уже начинает зеленеть, но Каллиопа выглядит только величественнее и благороднее.

- Теперь ты… как Статуя Свободы! - выдыхаю я, но ей это не нравится:

- Неужели я настолько одинока?

- Одинока?

- Эта бедная скорлупа от женщины обречена вечно держать свой факел, пока вокруг нее кипит жизнь, - грустно произносит Каллиопа. - Ты никогда не думал, как одиноко быть девой на пьедестале?

49. Гамбургер не желаете?

Я заполняю пустые окрестные улицы своим присутствием. Стоят весенние каникулы, и вдобавок сегодня суббота, так что у меня куча времени. После обеда мы с друзьями пойдем в кино, но все утро я могу бродить.

Сегодня я играю в такую игру: пусть надписи указывают мне, куда идти.

"Только левый поворот!"

Я поворачиваю налево и перехожу улицу.

"Стойте на месте!"

Я останавливаюсь и считаю до десяти, прежде чем идти дальше.

"Зона пятнадцатиминутного ожидания".

Я пятнадцать минут сижу на бордюре, проверяя, могу ли не двигаться с места все это время.

Дорожные знаки начинают повторяться, так что я решаю разнообразить игру. На автобусной остановке висит объявление: "Воппер не желаете?" Я не голоден, но все равно дохожу до ближайшего "Бургер-Кинга" и покупаю один. Не помню, съел я его или нет. Мог даже оставить на кассе.

"Устарела техника? Загляните в ближайший "Веризон"!"

До ближайшего идти и идти, но я все-таки тащусь и заставляю консультанта двадцать минут впаривать мне телефон, который я не собираюсь покупать.

Вокруг столько рекламы! Я брожу до самого заката. Кино обходится без меня.

Не помню, когда это перестало быть игрой.

Не помню, когда я поверил, что надписи действительно приказывают мне.