Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Та огромная радость, которую он нёс сюда, куда-то бесследно исчезла, растаяла, как мираж. Все вокруг стало серым и будничным.
Придя к себе, он долго сидел на кровати, уткнувшись в одну точку на стене, стараясь думать про терпимость к людям.
1977 г.
Решение
Поздним вечером он очнулся от беспамятного сна. С тяжелой, похмельной головой. Покачиваясь, добрел до умывальника и, не имея ни малейшего желания искать где-то стакан, напился прямо из-под крана. Так же покачиваясь, побрел обратно, плюхнулся на кровать, с удовлетворением сомкнул веки, приготовившись забыться. Но что-то тревожило, какое-то беспокойное чувство не давало уснуть, а он, еще не вполне протрезвевший, никак не мог понять причину раздражителя. И вдруг все всплыло: "Ба, ведь сегодня пятница, а я не пошел на работу. Да…, дела не блестящие. Прогул, скандал, разбирательство на месткоме и в конечном итоге позорное увольнение… Как же это случилось?". Память, как заржавевшие шестеренки, с трудом подавала информацию…
"Быт мой день рождения, мы созвонились – вся старая гвардия: Шура, Юра и я. Запаслись пузырями, завалились в общагу. Отмечали весело, в чисто мужской компании. Достали гитару, Юра с чувством пел романсы Вертинского. Не хватило. Сбегали еще. Пели уже Высоцкого. Потом неуёмный в питие Шура настоял еще на одном походе в винный. Я уже не хотел и не пошел. Они шумно ввалились обратно и пьянка покатилась дальше. Юра порывался пойти по девочкам. Шура его удержал. Кажется, потом они куда-то ходили вдвоем, но проснулись около 11 утра в моей комнате. Во рту – как в конюшне, лица – посмотришь в зеркало, плюнуть хочется; голова – в сплошном тумане.
Неуемный Шура опять всех блатовал насчет выпивки, ему– то хорошо – он в отпуске, Юра – в отгуле с трассы. Помню, сопротивлялся, хотел, хоть и с опозданием, пойти на работу. I Но не поняли, не поддержали благой порыв, быстро организовали ходку в магазин и чуть не насильно влили порядочную дозу. Опять отрубился.
Да, хреново. Что теперь будет? Какой позор… И работу жаль, и квартиры теперь не видать… Тоскливо…
Будет теперь "кумушкам" на работе повод для охов, ахов и перемывания косточек на месяц вперед, а там и партбюро не заставит себя ждать:
Как же быть?".
Мрачные раздумья прервал громкий стук и голос вахтерши. Тяжело поднявшись, старчески шаркая тапочками по полу, весь и взлохмаченный, он распахнул дверь. И мгновенно вся кровь ударила ему в голову: – за дверью, рядом с вахтершей стояла кадровичка – зам. секретаря парторганизации управления, в котором он работал.
Возмездие, о котором он тоскливо думал в течение трех часов, пришло. Сотрудница, внимательно его оглядев, спросила: "Что с вами, Альберт Маратович? Вы не были сегодня на работе".
Буркнув: "Болен", он захлопнул дверь перед самым носом изумленных посетительниц. Захлопнул от мучительного стыда и злости на себя.
Вечер и ночь прошли в кошмаре мрачных, жалящих дум.
Под утро пришел к мысли: "Назвался больным, пути назад нет – надо добывать подтверждение". Едва дождавшись 8 утра, ринулся по старым студенческим связям. Только под вечер разыскал приятеля медика, веселого шалопая Рустика. Тот был из вымирающей породы постоянно весёлых людей. Везде у него были связи, все знали, что он большой шалопай, но прощали за лёгкость, за фиксатую улыбку. Его и из института исключали, и раз даже под следствием побывал. Но ненадолго исчезая, он появлялся снова с золотистой улыбкой, кучей свежих анекдотов и постоянной готовностью знакомиться с девушками где угодно.
Особый восторг в молодых женских сердцах вызывало его умение прилично петь, подыгрывая себе на пианино.
Рустик сделал ему справку за час, сделал чисто и тут же потребовал магарыч. При мысли о новой пьянке, Альберту стало дурно. Но Рустик есть Рустик, от него отвязаться практически невозможно. Эта выпивка походила больше на поминки, несмотря на все умение Рустика заражать окружающих своим весельем. Еле-еле выпроводив Рустика к Зойке, его нынешней подруге, Альберт улегся.
В воскресенье мрачные мысли пошли и глубже, и шире. Вспомнились все беспросветные пьянки на трассе за годы после института, всплыл и мучительный вопрос о смысле жизни. Тяжело, но приходило сознание, что так жить дальше нельзя.
"Все! Надо завязывать, пора жениться, завести детей. Да и некрасиво Муниру заставлять идти на второй аборт. Хватит, иду делать предложение!"
Быстро съездив на рынок за цветами и раздобыв у знакомых бутылку шампанского, Альберт с волнением и громким стуком сердца зашел в комнату Муниры. Встав на одно колено, сказал:
– Я долго думал. Мучился. И теперь прошу, Мунира, твоей руки, предлагая взамен свою руку и сердце.
Соседки Муниры так и застыли от торжественности момента.
Мунира тоже опешила, и после некоторого молчания сказала:
– Мне надо подумать…
– Думай, Мунира, думай, но, очень прошу, по возможности поскорее, а то спать не смогу столько дней, сколько думать будешь.
Виду него был действительно измученный, и после нескольких горячих просьб ему велено было прийти за ответом завтра утром.
Рано утром, в понедельник, с замиранием в сердце Альберт тихо постучал в знакомую дверь. Там ждали, дверь мгновенно открылась, в проеме стояла уже одетая Мунира. Альберт кинулся к ней, обнял и услышал сказанное шепотом на ухо: "Я согласна."
1984–1988 гг.
Сын
Первый годик – ожидание первых шагов.
Отец на кухне совмещает приготовление ужина с интересной книгой. Сын сидит в гостиной на ковре, в загородке из столов И стульев, подальше от предметов, которые можно засунуть в рот.
Полная тишина.
И вдруг, на самом интересном месте фантастического детектива, совсем рядом раздалось: "Папа!"
Марс, подняв голову, опешил: его не достигший годика сын, в своей клетчатой синей рубашонке, пухленький, с колечками – перетягами на ручках и ножках, стоял в метре от него. Стоял!
Вроде бы обыкновенное дело – стоять. Но когда человечку всего одиннадцать месяцев и он только что лежал в гостиной, и никогда еще не ходил, а теперь стоит совсем рядом, в кухне, и когда он первый сын – это потрясает. Он пошел не за игрушкой, не за соской. Он пошел, неуверенно ставя ножки, держась ручками за стенки и пришел к Отцу. Человек пришел к Человеку.
Марс, потрясенный, с внезапно увлажненными глазами, отбросил книгу, подхватил сына на руки, закружил, целуя, по кухне.
Счастливое мгновение на всю оставшуюся жизнь…
С ребенком очень тяжело первый месяц, тяжело первые три месяца, нелегко до годика. Но зато потом, до трех-четырех лет ребенок – живая игрушка дня всех окружающих. До пяти-шести лет – постоянная теплота для родственников. А вот после пяти у малыша начинает прорезываться, нет, не зубы, а характер – это сложнее…
1989 г.
Оперативка
Шла оперативка. Как обычно, длинная и нудная. Начальники мехколонн отчитывались за выполнение плана и, как всегда, валили вину на управление комплектации. Начальник управления снабжения где отбивался, где обещал, а кое-где наотрез отказывал. В общем, все шло своим нервно-скандальным чередом. Начальники отделов сидели, слушали, переговаривались, дожидаясь, когда поднимут их вопросы. Начальник сметно – договорного отдела плюс к этому, еще и зевал от волнения.
Вдруг раздался звонок по красному телефону, и управляющий, выслушав короткую фразу, произнес: "К нам на оперативку едет председатель облводхоза", который вскоре и появился.
В кабинете произошло некоторое нестандартное оживление: "Что-то новенькое…".
Председатель облводхоза был похож одновременно на бульдога и кабана. Массивная фигура, выражение лица, лысина и торчащие во все стороны остатки жестких черных волос напоминали кабана, а отвисшие щеки, тройной подбородок соответствовали бульдогу.
Председатель:
– Товарищи! В прошлом году трест не сдал… гектар орошаемых площадей. В переводе на мясо это означает, что область недополучила… тонн мяса. Основной причиной этого является крайне низкая исполнительность аппарата треста и, в первую очередь, планового, производственно-технического и сметно – договорного отделов.
Мысли про себя:
Начальник планового отдела: "Попробуй выполни план, если он в два раза превышает возможности треста."
Начальник сметно-договорного отдела: "Красиво заливает, кто не знает, небось, аплодировал бы сейчас и калёным железом пригвоздил присутствующих к позорному столбу."
Зам. по снабжению. "Знал бы он, на сколько процентов мы обеспечены материалом?!"
Председатель:
– Все коллективы, выполняя решения майского (1982 г.) Пленума ЦК КПСС, включились в соцсоревнование за выполнение решений партии и добились выполнения и перевыполнения планов. Только ваш трест всё провалил.
Мысли про себя:
Начальник планового: "Кстати, в выступлении секретаря ясно говорится, что планы должны быть реальными, и соответственно – жёсткий спрос за них."
Начальник сметно-договорного: "Послушаешь его, чуть ли не лидер партии, а конкретно – один блеф. За всю прошлую пятилетку трест освоил по орошению 29 млн. руб., а он загнал в текущую пятилетку такое, что только в этом году должны осваивать 30 млн. руб. И самое главное, нет отдачи в нашей зоне от водной мелиорации, за исключением разве что овощеводства. Упираемся, скандалим до хрипоты, портим друг другу нервы, сдаём, наконец, объект с полными испытаниями, а через год тишина, только раскуроченная поливная техника по краям. И сколько таких полей по области?! Предлагали ведь дирекции, чтобы гектары по реконструкции и новому строительству шли в один зачёт. Так нет: "Новое нужно". В своем-то доме, небось, прежде, чем надумать покупать новый телевизор, стараешься отремонтировать старый".