Итальянская критика называет Дино Буццати среди наиболее читаемых в настоящее время авторов. Самобытность стиля в прозе этого писателя определяется сплавом конкретного реалистического повествования с гротеском и усложненной символикой, в конечном счете разоблачающей бездуховность современного буржуазного общества.
В однотомник включены роман "Татарская пустыня", рассказы и повесть "Увеличенный портрет".
Все произведения, вошедшие в настоящий сборник, опубликованы на языке оригинала до 27 мая 1973 г.
Содержание:
Гиперболы и параболы печального Дино Буццати 1
СЕМЬ ГОНЦОВ - Перевод Ф. Двин 46
СЕМЬ ЭТАЖЕЙ - Перевод Г. Богемского 47
КАК УБИЛИ ДРАКОНА - Перевод Ф. Двин 50
ПАНИКА В "ЛА СКАЛА" - Перевод Ф. Двин 53
КАПЛЯ - Перевод Ф. Двин 62
СОЛДАТСКАЯ ПЕСНЯ - Перевод Г. Богемского 63
СОБАКА ОТШЕЛЬНИКА - Перевод Ф. Двин 64
СВИДАНИЕ С ЭЙНШТЕЙНОМ - Перевод Ф. Двин 70
ДРУЗЬЯ - Перевод Ф. Двин 71
РИГОЛЕТТО - Перевод Г. Богемского 72
КУРЬЕРСКИЙ ПОЕЗД - Перевод Ф. Двин 73
ЗАБАСТОВКА ТЕЛЕФОНОВ - Перевод Л. Вершинина 74
ЛЮБОВНОЕ ПОСЛАНИЕ - Перевод Л. Вершинина 75
ПРОБЛЕМА СТОЯНОК - Перевод Ф. Двин 76
НОЧНАЯ БАТАЛИЯ НА ВЕНЕЦИАНСКОЙ БИЕННАЛЕ - Перевод Ф. Двин 78
ВЕЛИЧИЕ ЧЕЛОВЕКА - Перевод Ф. Двин 79
БУМАЖНЫЙ ШАРИК - Перевод Ф. Двин 80
АВТОМОБИЛЬНАЯ ЧУМА - Перевод Г. Богемского 81
КОЛОМБР - Перевод Г. Киселева 82
ЧТО, ЕСЛИ? - Перевод Г. Богемского 83
ТАЙНА ПИСАТЕЛЯ - Перевод С. Казем-Бек 84
ЯЙЦО - Перевод Г. Богемского 85
ЗАКОЛДОВАННЫЙ ПИДЖАК - Перевод С. Казем-Бек 86
ВЕЗДЕСУЩИЙ - Перевод Г. Богемского 87
ВОЗДУШНЫЙ ШАРИК - Перевод Г. Богемского 89
САМОУБИЙСТВО В ПАРКЕ - Перевод Г. Богемского 89
ПАДЕНИЕ СВЯТОГО - Перевод Г. Богемского 91
ДЕВУШКА, ЛЕТЯЩАЯ ВНИЗ - Перевод Г. Богемского 92
МАГ - Перевод Р. Хлодовского 92
ДВА ШОФЕРА - Перевод Р. Хлодовского 93
ПУТЕШЕСТВИЕ В АД НАШЕГО ВЕКА - Перевод С. Казем-Бек 94
БУКА - Перевод Л. Вершинина 103
УТЕС - Перевод Л. Вершинина 104
НИКТО НЕ ПОВЕРИТ - Перевод Л. Вершинина 104
ВЛИЯНИЕ ЗВЕЗД - Перевод Ф. Двин 106
ОБОРОТНИ С ВИА СЕСОСТРИ - Перевод Ф. Двин 107
У ВРАЧА - Перевод Е. Молочковской 109
ТИК-ТАК - Перевод Е. Молочковской 110
СОВРЕМЕННЫЕ ЗАБАВЫ - Перевод Е. Молочковской 110
ИКАР - Перевод Н. Кулиш 111
ФАНТАЗИИ - Перевод Н. Кулиш 112
Примечания 133
Гиперболы и параболы печального Дино Буццати
Девушка сказала:
- А знаете, жизнь мне нравится.
- Что? Что вы сказали?
- Я сказала, что мне нравится жизнь.
- Да ну? Объясните, объясните мне это получше.
- Жизнь мне нравится, вот и все, и расстаться с ней мне было бы жаль.
- Девушка, объясните, это же ужасно интересно… Эй, вы там, подойдите сюда и послушайте. Вот эта девушка говорит, что жизнь ей нравится.
Д. Буццати. Занятный случай
Вряд ли надо говорить, что Дино Буццати - писатель необычный. Необычен каждый писатель, особенно если он - Мастер. Дино Буццати - писатель не необычный, а несколько странный. С разных точек зрения. В этом нам еще предстоит убедиться.
Он всегда стоял в стороне не только от политики, но и от того главного потока, который увлекал за собой литературу современной ему Италии. Но вовсе не потому, что не был знаком с быстро меняющимися художественными поветриями, наваждениями и модами. Быть в курсе дел - политических, общественных, культурных - входило в его обязанности. Почти всю жизнь Буццати проработал в "Коррьере делла сера", одной из наиболее влиятельных и самой респектабельной газете Милана. Ему постоянно приходилось брать интервью, и сам он не отказывал в них своим собратьям по профессии. Однако в его беседах с журналистами крайне редко возникали темы, связанные с Фрейдом, Адорно, Маркузе, старым и новым авангардом, сексуальной революцией, семиотикой, структурализмом и даже Михаилом Бахтиным. Понять из них, как он относится к тем нередко исключающим друг друга этикеткам, которые наклеивали на его книги итальянские критики, не представлялось возможным. Казалось, его вообще не занимали их суждения, оценки и советы. Индро Монтанелли, которого многие называют королем итальянской журналистики, утверждал не без раздражения и как-то уж слишком категорически: "Он так никогда и не узнал, что он - Буццати и что´ такое Буццати… Буццати совершенно не понимал своего значения и не имел ни малейшего представления о собственной литературной родословной. Ему было безразлично, откуда он произошел, к какой семье принадлежал и кто его родственники. Другие указали ему, что его главным предком был Кафка".
В тех же воспоминаниях Монтанелли говорит: "Объяснять Буццати, что такое Буццати, было делом абсолютно безнадежным, потому что он отказывался говорить о себе и своей работе".
Раздражение Индро Монтанелли понять можно. Однако вряд ли надо преувеличивать литературную наивность автора "Татарской пустыни". Просто он не всегда вел себя так, как другие писатели. Однажды он сказал: "Работает вещь или не работает - я замечаю сам. Это физическое ощущение, не подлежащее анализу математика. Мне нет надобности узнавать об этом от посторонних. Только когда я написал свою первую книгу, "Барнабо с гор", я дал ее прочитать одному из моих коллег, но выбрал такого, который был предельно далек от поэтической музы. Через несколько дней, встретив меня, он сказал: "Знаешь, эта штука действительно хороша". С тех пор я не давал читать ничего и никому, даже моим братьям, хотя они мне очень близки. Тут я ужасно самонадеян… Мои проблемы касаются только меня".
Неправильно было бы усмотреть в этом гордыню или проявление писательской надменности. Это не поза, а позиция. Дино Буццати был человеком закрытым и замкнутым. За различного рода круглыми столами он сидеть не любил. А рассуждать об обязанностях литератора или о тех путях, по которым следовало бы направить современную поэзию, видимо, не считал возможным. Или это было ему просто неинтересно. Даже внешность его плохо вязалась с обликом погруженного в экзистенциалистские раздумья интеллектуала, а уж тем более развязного, вечно улыбающегося, со всеми знакомого газетчика.
"Когда около 1947 года я впервые увидел Дино Буццати, - вспоминал Эудженио Монтале, - я к тому времени был уже дружен с вороной из "Барнабо" и с молодым офицером Джованни Дрого, антигероичным героем "Татарской пустыни". В связи с этим романом то и дело всплывало имя Кафки, и мне очень хотелось узнать, что за персонаж-человек скрывается под одеждами персонажа-автора.
Я не испытал ни разочарования, ни радости, ни изумления. В нем не было ничего артистического и эксцентричного. Потом я тысячу раз встречался с ним в коридорах "Коррьере", но так и не припомню, о чем мы разговаривали, хотя о чем-то мы наверняка говорили. Буццати был безупречным джентльменом, приветливым, но не слишком экспансивным, ревностным журналистом, по всей видимости, влюбленным в свою профессию, симпатичным нелюдимом, живущим в полном согласии с самим собой и окружающей его жизнью".