Всего за 299 руб. Купить полную версию
Проспал я до самого звонка будильника. Непривычно было просыпаться после полудня и тем более сознавать, что снова лечь в постель не светит до шести часов следующего утра. Но меня ждали неотложные дела - так-что пришлось встать и уже через десять минут выйти из дому. К моему огромному облегчению - все-таки сидевший во мне параноик сомневался, что мне вообще заплатят, в интернет-кафе лежал конверт. Как и договаривались, в нем было шестьдесят пять евро.
- А где Камаль? - спросил я у парня за прилавком - тихого угрюмого бородача лет под тридцать с отметиной на лбу, выдающей в нем истового мусульманина, по нескольку раз на дню падающего ниц в направлении Мекки.
- Понятия не имею, - ответил он.
- Пожалуйста, передайте ему, что я забрал конверт. И мою благодарность…
Магазин, торгующий красками, находился на улицы дю Фобур-Пуассоньер. Там я купил две большие банки светлой эмульсии, ведро, комплект валиков, банку белого лака, кисть и большую бутыль растворителя. Лучше бы сразу доставить все это добро в "мой офис", но приходилось подчиняться правилу "до полуночи не приходить". Поэтому я за два раза перенес покупки домой, после чего отправился к уже знакомому камерунцу, у которого когда-то приобрел постельное белье и домашнюю утварь. Как и следовало ожидать, на складе у парня был припасен электрический обогреватель - специально для меня и всего за тридцать евро.
Вечером мне предстояло решить непростую задачу: как донести свой скарб до офиса. Часов в одиннадцать я вышел на разведку. Дойдя до подворотни, я обнаружил большую трещину в стене: она была забита мусором и экскрементами животных. Это меня не смущало - главное, щель идеально подходила для моих нужд. Вскоре я вернулся с двумя банками краски и старыми газетами устилая газетами тайник - мне не хотелось, чтобы к банкам и всему остальному прилип крысиный помет, - я едва не задохнулся от нестерпимой вони фекалий, но выбора у меня не было. Через несколько ходок все необходимое оказалось на месте.
До полуночи еще оставалось время. Чтобы скоротать его, я уселся в баре на улице де Паради с кружкой пива. Бар напоминал третьеразрядную забегаловку: грязные пластиковые столы, музыкальный автомат, извергающий пошлый французский рок, битая цинковая стойка, барменша-турчанка в джинсах не по размеру, рядом с ней за стойкой угрожающего вида бугай, покрытый татуировками. Из посетителей - троица отморозков за столиком в углу и какой-то бегемот в изрядном подпитии, нависший над барной стойкой. Перед ним стоял стакан мутноватой жидкости, явно алкогольной (пастис? ракия? Бейлиз?). Присмотревшись, я обнаружил, что это Омар. До него не сразу дошло, кто перед ним, но потом в мутных глазах засветилось узнавание.
- Чертов американец, чертов американец, чертов американец… - завел он на английском на одной ноте. Потом перешел на французский: - Il apprecie pas comment je chie.
Вылив содержимое стакана себе в глотку, сосед достал свой французский паспорт и начал вертеть им перед моим носом.
- Тебе не удастся меня депортировать, говнюк!
Далее - по-турецки, но было не так уж трудно понять, что это нецензурная брань.
Я уже допивал свое пиво и собирался уходить, когда Омар уронил голову на стойку бара и вырубился окончательно.
Барменша-турчанка выставила мне вторую кружку pression, хотя я и не просил.
- Если он вас ненавидит, значит, вы нормальный парень. C’est ип gros lard.
Поблагодарив ее, я посмотрел на часы: 23:53. Пора идти.
Ровно в полночь я зашел в подворотню и открыл дверь. Чтобы затащить в коридор все припрятанное, мне понадобилось меньше минуты. До ушей доносился тот же механический гул, что и вчера. Я не стал прислушиваться и поднялся по лестнице. Вскоре весь мои скарб был в офисе, дверь заперта. Прежде всего я включил новый обогреватель, настроил радио на волну "Парижского джаза", проверил картинку на мониторе: все чисто. Осталось открыть первую банку краски и приступить к работе.
В ту ночь опять ничего не произошло - не считая того, что мне удалось покрыть бетонные стены двумя слоя краски. Разумеется, на монитор я поглядывал каждую минуту, но картинка не менялась.
В отличие от вчерашней ночи, время пролетело очень быстро. В 5:45 я промыл в умывальнике кисти и ровно в шесть покинул офис.
Спускаясь по еще темной улице к boulangerie, я жадно глотал парижский воздух (теперь он мне не казался таким сырым). Как всегда, два круассана. Один был съеден по дороге домой, второй - с горячим шоколадом - после душа. Потом - не без помощи зопиклона - несколько часов беспробудного сна, и в два часа пополудни звонок будильника, возвещающий о начале… четверга?
На третью ночь я закончил покраску стен и начал шкурить деревянные поверхности. В шесть часов утра - свободен.
Четвертая ночь полностью была посвящена работе с деревом. И снова никакой активности на экране монитора.
Утром я вынес из офиса пустые банки и выбросил их в мусорные контейнеры на улице. Проснувшись после полудня, я отправился в кафе за своим конвертом. Вот уже третий день подряд за прилавком стоял мистер Борода с религиозной отметиной на лбу.
- Камаля опять нет? - спросил я.
- Он уехал.
- Но он мне ничего не говорил об этом.
- Семейные проблемы.
- Есть телефон, по которому ему можно позвонить? - поинтересовался я.
- Зачем вы хотите ему звонить?
- Он мне симпатичен. Мы хорошо ладили. И если у него какие-то личные проблемы…
- У него нет телефона.
Тон бородача не располагал к дальнейшим расспросам. Я взял конверт с жалованьем и сказал:
- Мне бы хотелось купить еще кое-что для офиса. Может вы передадите хозяину мою просьбу?
- Говорите, что вам нужно.
- Маленький холодильник и электрический чайник. Очень тяжело работать всю ночь без горячей воды и кофе. Я бы еще хотел коврик. Бетонный пол очень сырой…
- Я скажу, - оборвал он меня и, схватив тряпку, принялся протирать прилавок. Разговор был окончен.
Когда через несколько часов я пришел в свой "офис", в углу комнаты меня дожидался холодильник. Хотя и видавший виды, с подернутыми ржавчиной петлями, но все-таки работающий. Так же, как и электрический чайник, установленный на нем. Я наполнил чайник водой, и она закипела меньше чем за минуту. Проблема состояла лишь в том, что у меня под рукой не оказалось ни чая, ни кофе. Но, по крайней мере, теперь я знал, что к моим просьбам прислушиваются, - хотя коврика по-прежнему не было.
В ту ночь в моей работе произошли изменения: в подворотне появился посетитель. Он прибыл ровно в 1:48. На столе зазвонил телефон, и от неожиданности я чуть не выронил томик Сименона из рук. Монитор показывал мужчину неопределенного возраста (зернистое изображен не позволяло разглядеть черты его лица), стоявшего у двери. Занервничав, я схватил телефонную трубку и произнес: "Oui?"
Голос показался скрипучим, и французский для мужчины явно был не родным. Но все-таки я разобрал:
- Jе voudrais voir Monsieur Monde.
Что там нужно нажать? А, сигнал "1–1". Снизу послышался щелчок отпираемого замка, после чего хлопнула дверь. Я нажал "2–2", чтобы предупредить о визите "санкционированного посетителя". В коридоре послышались шаги. Потом раздался стук в дверь. Дверь открылась и тут же закрылась. И снова тишина.
Я не видел, как гость выходил, хотя и не отрывал глаз от монитора. Других посетителей не было. Снизу не доносилось ни звука. В шесть моя смена закончилась, я отправился домой.
Спустя несколько дней в комнате появился коврик - и я опять стал приносить с собой лэптоп, заставляя себя писать роман. Поскольку другой работы не было - кроме квоты из пятисот слов, - из графика я не выбивался. Посетители захаживали не часто. После того, первого, несколько дней подряд никто не приходил, потом вдруг появилось сразу четверо, почти что друг за другом, все открывалась и закрывалась, в коридоре звучали шаги, хлопала другая дверь, и на этом все заканчивалось.
Так прошел месяц. Февраль сменился мартом. Вечером стало светлее; дни были по-прежнему холодными. Будь со мной все в порядке, меня бы давно посетила мысль: ты работаешь без единого выходного целых пять недель. Но я не задумывался. Работа - сон - прогулка за конвертом - кино - работа, другого в моей жизни не было. Если бы я взял выходной, то выпал бы из привычной рутины… и, случись это, начал бы задумываться… А задумываться… Нет, это было чревато. Я предпочитал плыть по течению. День за днем, ночь за ночью - ничего не менялось. мужчины неопределенного возраста, и все спрашивали Монда. Я нажимал кнопку, дверь
Пока не произошло событие, нарушившее привычный ход моей жизни. После киномарафона я, как всегда, вымучивал свое пиво в маленьком баре на улице де Паради. На столике валялся забытый кем-то номер "Паризьен", и я от нечего делать стал просматривать его содержание. И вдруг, на странице номер пять, в правом нижнем углу под заголовком "Тело пропавшего мужнины найдено в Сент-Уане", увидел фотографию человека по имени Камаль Фатель. Хотя снимок был нечеткий, я сразу узнал того самого Камаля из интернет-кафе, который устроил меня на работу. Заметка была короткой: