Всего за 24.95 руб. Купить полную версию
– Ну, как ты там, мамуль? – спросила она ласково и заботливо. – Ну, выпей таблеточку от давления, а я скоро приеду и измеряю. Хорошо, передам… Алечке – привет, Ирочке – привет и выздоровление. Я уже выезжаю.
Гостья вздохнула.
– Что-то кажется матери, что давление у нее поднялось. Пора по домам, – грустно добавила Наталья, обращаясь к хозяевам.
…Был чудный месяц май. Ирина с дочкой стояли на перроне Ленинградского вокзала в Москве в ожидании заветного поезда.
– У нас, конечно не "СВ", и даже – не купе, – вздохнув, сказала Ирина. – Билеты дорогие… Туда и назад – четыре билета. А нам надо еще хотя бы одну ночь в гостинице переночевать. А командировочные мне заплатят уже после приезда…
– Да ладно, мам, какая ерунда. Зато я еду в Питер… первый раз, – Алина была просто в восторге.
Подали состав.
Мать с дочерью не спешили, чтобы не толкаться, пропуская других. Но вот и они уже в поезде, в чистеньком хорошем вагоне.
– Так, одно нижнее, одно верхнее, – деловито сверяла места с билетами Алина.
Их соседями оказались какие-то студенты – парень с девушкой, которые, забросив наверх свои сумки, быстро куда-то смотались. И еще – старичок с длинной бородой, немного похожий на странника. Он удобно расположился на нижнем боковом месте напротив, и стал раскладывать на столике свои нехитрые пожитки: половинку черного ржаного хлеба, два вареных яйца, соль, пучок зеленого лука, и какую-то видавшую виды флягу.
– Папа обещал подойти, – сказала Алина.
– Ну, раз обещал, значит, будет, – спокойно сказала Ирина.
Она выглянула в приоткрытое окно вагона, стараясь охватить взглядом толпу на перроне. Евгения она увидела сразу, и помахала ему рукой. Он тоже увидел Ирину и ответил ей на приветствие.
На мгновенье в сознании Ирины словно вспыхнул розовый свет…
Лето… Прибывает поезд на Курский вокзал… Она – еще студентка, высунувшись из окна, машет рукой Евгению, который бежит о огромным букетом цветов. Ирина высовывается в окошко поезда, и они целуются.
Потом еще розовая вспышка… Они едут в такси на заднем сиденье. Евгений положил Ирине руку на плечо. Они веселы и счастливы. В унисон их чувствам – и праздничная Москва, украшенная олимпийским Мишкой…
Такси останавливается возле добротного семиэтажного "сталинского дома".
Они входят в подъезд. Затем в квартиру. Кроме них, в квартире никого нет.
Евгений просит Ирину закрыть глаза, а затем с закрытыми глазами осторожно ведет ее в одну из комнат. Ирина открывает, наконец, глаза и ахает… Посредине большой комнаты выстроен настоящий дворец, строительным материалом для которого послужили сотни пачек… печенья "Юбилейное"…
Ирина и Евгений залазят в "сладкий дом", сидят обнявшись. Потом целуются. Евгений нечаянно задевает плечом "строительный материал" и съедобные кирпичики обрушиваются на смеющуюся и счастливую молодую пару…
Розовая вспышка исчезает, и в вагон входит довольно интересный мужчина, хорошо одетый и самодостаточный, как говорят.
– Привет, – улыбается он обеим и целует Алину, одновременно засовывая ей в карман джинсовой курточки деньги. – Пригодятся… Купи себе там какой-нибудь сувенир на память. Обожаю Питер…
Он садится рядом с дочкой и начинает оглядывать вагон. Взгляд его падает на бородатого мужчину, разложившего нехитрую снедь, которую тот запивает непонятным содержимым из фляги.
Взгляд его становится надменно-пренебрежительным, и он спрашивает с раздражением в голосе: "Неужели купе нельзя было купить?"
– В купе билетов не было, – спокойно и, глядя в окно, ответила Ирина и добавила, чисто автоматически, чтобы разрядить обстановку, – что-то тетя Наташа опаздывает…
– Ну, ладно, – сказал Евгений, посмотрев на часы. – Путешествуйте. В "Эрмитаж" сходите. Счастливо. – Он наклонился и поцеловал дочку.
Потом глянул на Ирину. Взгляд был оценивающий.
Ирина сидела, откинувшись на спинку сиденья, в облегающих джинсах и молодежном свитерке по фигуре. Густые волосы до плеч обрамляли ее лицо.
Губы его чуть дернулись. Он посмотрел на нее взглядом постороннего мужчины, в глазах которого промелькнула мысль: "Маша да не ваша"… От пронзившей его мысли он вздрогнул, и лицо его вдруг исказила нервная гримаса.
– Ну, ты там … – начал он, обернувшись к Ирине, – за дочкой смотри получше, а глазки свои красивые поменьше раскрывай… Знаю я тебя…
Ирина при этих словах не шелохнулась даже.
– Пап, не начинай, а… – сказала Алина, быстро поднялась, поцеловала отца и пошла его провожать.
Вернувшись, Алина достала из сумки бутылку минералки, открыла ее, налила в пластмассовый стаканчик воды себе и предложила маме, сидевшей в каком-то оцепенении.
– Вот ведь как интересно, – обозвался вдруг молчавший до этого бородач, у которого заметно порозовел нос, и мнения которого никто не спрашивал.
– Дочку поцеловал, а мать – нет. Не-хо-ро-шо, – сделал свое умозаключение он, растягивая последнее слово и сильно окая.
– Так, – сказала Ирина, тихонько обращаясь к дочери и не думая отвечать на вызов случайного попутчика, – ты вот психологом хочешь стать, понаблюдай… По-моему, очень интересный объект для наблюдения.
Алина прыснула и увидела тетю Наташу в окно.
– Мы здесь, – теть Наташ, – крикнула громко Алина, высовываясь в окно, и побежала ее встречать.
– Привет, подруга, – сказала Наталья, чмокнув Ирину в щеку, грузно усаживаясь и обтирая пот с лица носовым платком.
Она выложила на столик большую пачку чипсов, шоколадку и три больших апельсина.
– Ой, спасибо, – благодарно зачирикала Алина, – а попить не хотите?
Тетя Наташа неопределенно махнула рукой в ответ на Алин вопрос и обратилась к Ирине.
– А я Женьку сейчас встретила… Ну, красавец просто, – добавила она, делая ударение на букву "е".
– Ну, да, говорят, мужчины с возрастом мужают, а мы стареем, – сказала Ирина.
– Ну, не прибедняйся, Ирка. К тебе это не относится… вы с дочкой как подруги смотритесь…
– Вот именно, – вставила свое слово дочка, – только маме надо еще на полтора размера похудеть…
– Да, вот чуть не забыла, – Наталья полезла в сумочку и достала тысячерублевую бумажку, – мало ли что в чужом городе…
– Да мы всего на два дня едем, а ты нас провожаешь как в дальний путь.
– Бери, бери, – настаивала Наталья и, видя, что Ирина чем-то расстроена, спросила тихонько, наклоняясь к подруге: "Надеюсь, без эксцессов обошлось?"
– Почти, – невесело улыбнулась Ирина. – Без эксцессов, но с наставлениями, чтобы все соседи слышали… А ведь я его еще десять лет назад – до развода – уговаривала показаться специалисту. Не захотел. Ревность – как навязчивая идея… Бывает и такое…разошлись, а ревность все равно осталась. А ты еще меня уговаривала не разводиться… Это мания…Тяжелая штука.
В этот момент появились запыхавшиеся девушка с парнем – попутчики, бегавшие куда-то за продуктами. И послышался голос проводника: "Товарищи провожающие, освободите, пожалуйста, вагон".
Поезд тронулся. Наталья махала рукой, пока не скрылась из пределов видимости.
– Вот в Ленинграде я была много раз, – сказала Ирина, – а в бандитский Петербург так первый раз еду…
Дочка и молодые попутчики рассмеялись.
А в это время бородач уже разобрал постель. Глаза его довольно и умиротворенно блестели. Он снял носки и засунул их в туфли.
Мама и дочка одновременно переглянулись. И Ирина сказала тихонько, "окая" и передразнивая соседа: "Пахнет как-то не-хо-ро-шо"…
Утром, когда поезд уже замедлял ход, подъезжая к Питеру, Ирина позвонила по мобильному телефону Олегу.
– Доброе утро, Олег. Это Ирина. С утра хочу устроиться в гостинице. Я не одна, я с дочкой приехала.
– С дочкой? – удивился собеседник.
– Да, она в Питере ни разу не была, а тут случай подвернулся…
– Понятно, понятно, – ответил Олег. – Давайте сделаем так. Возле редакции есть кафе. Постарайтесь там быть часа в два.
– Да, да, – согласилась Ирина. – Говорите адрес.
Ирина с дочкой, не спеша, брели по Невскому проспекту, а потом свернули в переулок, где находилось небольшое кафе.
Они вошли, осмотрелись. Алина села за столик у окна, а Ирина подошла к стойке бара и заказала чашку черного кофе, два бутерброда с колбасой, апельсиновый сок и пирожное.
Вскоре в дверях кафе показался мужчина лет тридцати. Он огляделся, улыбнулся. И направился к питерским гостям.
– А вдруг это не мы, – упредила его вопрос Ирина.
– Добрый день, – сказал он, присаживаясь и разглядывая Ирину с дочкой. – А вы похожи. Странно, я именно такой вас и представлял…
– По голосу? – вставила свое слово Алина.
– И по голосу, и по статьям тоже. Мне очень нравится, как вы пишите. Легко, изящно, интересно…
– Ну, спасибо, давно меня так никто не хвалил, – улыбнулась Ирина.
– Так, а что вы будете есть, пить? – спросил Олег. – Сейчас посмотрим, что предлагают…
Он поднялся и направился к стойке бара и вскоре вернулся, принеся три сока, три кофе, три бутерброда с той же колбасой и соленые орешки.
В этот момент в кафе вошел мужчина лет тридцати пяти, одетый в цветастую пляжную рубаху и направился к стойке бара.
– А вот это – наш генеральный директор, – поприветствовав его, сказал Олег гостям из Москвы. – Сейчас мы все кофе попьем и сразу – в редакцию оформляться.
Стоявший у стойки бара поманил Олега.
– Это что за цветничок с тобой? – спросил он развязно, опрокидывая вторую рюмку коньяка.
– Это – журналистка из Москвы. А тебе разве главный не говорил, что мы ее собкором по Москве берем?