Этим вечером, благополучно вернувшись к Перскому, Кугельмас выдвинул идею, чтобы Эмма погостила у него и повидала большой город.
- Нужно обдумать, - сказал Перский. - Может, я сумею это устроить. Случались и более невероятные вещи.
Но оба так и не смогли припомнить ни одной.
- Где тебя всё черти носят? - прорычала Дафна, когда поздно вечером Кугельмас явился домой. - Завел потаскушку?
- Разумеется, как ты догадалась? - утомленно ответил Кугельмас. - Посидели с Леонардом Папкином. Обсуждали социалистическое земледелие в Польше. Ты же знаешь Папкина. Это его конек.
- Ты какой-то странный последнее время, - сказала Дафна. - Чужой. Смотри не забудь - у папули в субботу день рожденья.
- Я помню, помню, - сказал Кугельмас, направляясь в ванную.
- Будут все наши. Приедут близнецы. И дядя Хэмиш. Ты с ним повежливей, он тебя любит.
- И близнецы приедут? Прекрасно, - сказал Кугельмас, закрываясь в ванной и избавляясь от голоса жены. Он прислонился к двери и глубоко вздохнул. Скоро он снова будет в Ионвилле, сказал он себе, с любимой женщиной. И на этот раз, если все пойдет хорошо, вернется с ней в Нью-Йорк.
Назавтра, в три пятнадцать дня, Перский совершил новое чудо. Любовники провели несколько часов в Ионвилле в обществе Бине, а потом сели в экипаж Бовари. В соответствии с инструкцией Перского они крепко обнялись, зажмурились и сосчитали до десяти. Когда они открыли глаза, шарабан подъезжал к боковому входу отеля "Плаза", где с утра Кугельмас оптимистично заказал апартаменты-люкс.
- Как хорошо! Все точно как я представляла, - говорила Эмма, радостно кружась по спальне и разглядывая город через окно. - Это здание "Ф. А. О. Шварц". А вон Центральный парк - а где же "Шерри"? Ага, вижу. Божественно.
На кровати лежали пакеты от Хальстона и Сен-Лорана. Эмма развернула сверток и приложила черные бархатные брючки к своей безупречной фигуре.
- Костюмчик от Ральфа Лорена, - сказал Кугельмас. - Будешь смотреться на миллион долларов. Иди ко мне, малышка, поцелуемся.
- Я никогда не была так счастлива! - воскликнула Эмма, крутясь перед зеркалом. - Давай пойдем в город. Я хочу скорее посмотреть "Кордебалет", Гуггенхайм и этого Джека Николсона, о котором ты все время рассказываешь. Сейчас идут какие-нибудь фильмы с ним?
- Непостижимо, - пробормотал профессор Гарварда. - Сначала - неизвестный персонаж по имени Кугельмас, а теперь она вообще исчезла из романа. Впрочем, думаю, это и есть свойство классики: можно перечитывать тысячу раз, и всегда находишь что-то новое.
Любовники провели дивные выходные. Кугельмас сказал Дафне, что едет на симпозиум в Бостон и вернется в понедельник. Наслаждаясь каждым мгновеньем, они с Эммой ходили в кино, обедали в китайском квартале, провели два часа на дискотеке и, улегшись, смотрели фильм по телевизору. В воскресенье спали до полудня, побывали в Сохо и глазели на знаменитостей "У Элейн". Вечером заказали в номер икру и шампанское и проговорили до рассвета. Утром, когда они ехали на такси к Перскому, Кугельмас подумал, что лихорадка того стоила. Я не смогу привозить ее сюда слишком часто, но время от времени… будет чудесный контраст с Ионвиллем.
У Перского Эмма забралась в шкаф и, устроившись среди свертков и коробок с покупками, нежно поцеловала Кугельмаса и подмигнула ему: "Следующий раз - у меня". Перский трижды постучал по шкафу. Ничего не произошло.
- Хм, - сказал Перский и почесал в затылке. Он снова постучал, но чудо не свершалось. - Что-то не в порядке, - пробормотал он.
- Перский, не надо шуток! - воскликнул Кугельмас. - Что тут может быть не в порядке?
- Спокойствие, спокойствие. Эмма, вы еще в шкафу?
- Да.
Перский постучал опять, на этот раз сильнее.
- Перский, я еще здесь.
- Я знаю, дорогая. Сидите смирно.
- Перский, нам необходимо отправить ее назад, - прошептал Кугельмас. - Я женатый человек, и через три часа у меня лекция. Маленькое приключение - на большее я не готов.
- Не пойму, - бормотал Перский. - Такой безотказный трюк.
Но он не смог ничего поделать.
- Потребуется немного времени, - сказал он Кугельмасу. - Надо разобраться. Я позвоню.
Кугельмас бросил Эмму в такси и отвез обратно в отель. Он едва успел на лекцию. Он весь день просидел на телефоне, названивая то Перскому, то возлюбленной. Волшебник сказал: чтоб докопаться до причины неполадок, понадобится несколько дней.
- Ну, что симпозиум? - спросила Дафна вечером.
- Превосходно, превосходно, - ответил Кугельмас, поджигая фильтр сигареты.
- Что-то случилось? Ты заряжен, как кот.
- Я? Ха, забавно. Я безмятежен, как летняя ночь. Собираюсь пройтись подышать.
Он сразился с дверным замком, поймал такси и помчался в "Плазу".
- Как нехорошо, - сказала Эмма. - Шарль будет скучать по мне.
- Потерпи со мной, милая, - сказал Кугельмас.
Он был бледен и мокр. Он еще раз поцеловал Эмму, бросился к лифтам, наорал на Перского по таксофону из вестибюля и еле успел домой до полуночи.
- Если верить Папкину, с тысяча девятьсот семьдесят первого года в Кракове не было более твердых цен на ячмень, - сказал он Дафне и измученно улыбнулся, залезая под одеяло.
Так прошла неделя.
В пятницу вечером Кугельмас сообщил Дафне, что должен срочно лететь на очередной симпозиум, на сей раз - в Сиракузы. Он бросился в отель, но эти выходные оказались совсем не похожи на прошлые.
- Верни меня в роман или женись на мне, - заявила Эмма. - А пока что мне надо найти работу или поступить на курсы, потому что целый день смотреть телик - это кретинство.
- Отлично. Деньги нам пригодятся. Судя по счетам, ты тут потребляешь вдвое больше своего веса…
- Я вчера встретила в Центральном парке одного внебродвейского продюсера, и он сказал, что я могу подойти для его нового проекта.
- Что еще за клоун?
- Он не клоун. Он чуткий, добрый и симпатичный. Его зовут Джефф, фамилии не помню, он сейчас выдвинут на "Тони".
В тот вечер Кугельмас пришел к Перскому пьяный.
- Успокойтесь, - сказал Перский. - Схлопочете инфаркт.
- Успокойтесь! Он говорит "успокойтесь"! Я схлопотал бессмертный художественный образ, который сейчас заперт в гостиничном номере, а моя жена наверняка посадила мне на хвост частного сыщика.
- Я понимаю, понимаю. Конечно, положение не сахар. - Перский залез под шкаф и принялся что-то откручивать большими пассатижами.
- Меня обложили, - продолжал Кугельмас. - Я иду по улице и озираюсь. Мы с Эммой осточертели друг другу. Не говоря о счетах за номер, которые больше похожи на бюджет Пентагона.
- Что ж я могу поделать? Мир магии, - откликнулся Перский. - Тонкая материя.
- Тонкая! Как бы не так! Я потчую эту киску черной икоркой с "Дом Периньоном", плюс ее гардероб, плюс она поступила в театральную студию, и ей вдруг срочно понадобились профессиональные фото. И вдобавок - слышите, Перский? - профессор Фивиш Копкинд, который читает введение в литературоведение и всегда мне завидовал, узнал во мне персонаж, который периодически появляется в романе Флобера. Он грозится пойти к Дафне. Я предвижу катастрофу, разорение, тюрьму. За романчик с мадам Бовари моя жена пустит меня по миру.
- Ну что мне вам сказать? Я стараюсь, я бьюсь день и ночь. Что до личных переживаний - здесь помочь ничем не могу. Я же волшебник, а не психоаналитик.
В воскресенье днем Эмма заперлась в ванной и на мольбы Кугельмаса не отзывалась. Кугельмас смотрел в окно на каток Вольмана и подумывал о самоубийстве. "Жаль, невысоко, а то бы не откладывал. А может, бежать в Европу и начать жизнь сначала… Или пойти продавать "Интернэшнл геральд трибюн", как вон те девчонки". Зазвонил телефон. Кугельмас машинально поднес трубку к уху.
- Везите ее, - сказал Перский.
У Кугельмаса перехватило дыхание:
- Вы уверены? Вы починили?
- Что-то было с трансмиссией. Поди знай.
- Перский, вы гений. Мы будем через минуту. Даже раньше.
И снова любовники помчались к волшебнику, и снова Эмма Бовари забралась в шкаф со своими свертками. Поцелуя на этот раз не последовало. Перский захлопнул дверцы, глубоко вдохнул и трижды постучал по шкафу. Раздался обнадеживающий хлопок, и, когда Перский заглянул внутрь, шкаф был пуст. Мадам Бовари возвратилась в книгу. Кугельмас с облегчением перевел дух и пожал волшебнику руку.
- Кончено, - сказал он. - Это мне хороший урок. Отныне буду верен жене до гробовой доски, клянусь.
Он снова пожал Перскому руку и решил прислать ему в подарок галстук.
Три недели спустя на закате чудесного весеннего дня Перский услышал звонок и открыл дверь. На пороге, застенчиво улыбаясь, стоял Кугельмас.
- А, Кугельмас! - сказал волшебник. - Снова ищете приключений?
- Только один разок, - сказал Кугельмас. - Такая чудная погода, и я не становлюсь моложе. Скажите, вы читали "Жалобу Портного"? Помните Мартышку?
- Теперь это стоит двадцать пять долларов, сейчас ведь все дорожает. Но вас я запущу бесплатно. Все-таки я причинил вам много хлопот.
- Вы настоящий друг! - сказал Кугельмас и полез в шкаф, приглаживая остаток волос. - Машина в порядке?