Всего за 300 руб. Купить полную версию
И я стал разворачивать перед ним картину, которая давно маячила у меня в голове и казалась особенно привлекательной после обильно сдобренного выпивкой ужина, когда мое восхищение этой землей, звездным небом и огромными лягушками в моем пруду достигло максимума. Я думал о легионах наших грустных, начинающих полнеть собратьев, которые еженощно меряют шагами снятые внаем квартирки по всей Америке, от Спокейна до Чаттануги, и страстно мечтают о собственном укромном уголке. Я собирался протянуть им руку помощи. Идея была проста. Я даю на последних страницах мужских журналов рекламу о продаже одноакровых участков, строю несколько стандартных домиков, сам беру подряды на другие, ставлю тир, прокладываю трассы для мотосаней, добавляю маленький бар на вершине - и они повалят сюда толпой, наши новые друзья, захватив с собой пару миллиончиков на мою безбедную старость!
- Ну, не знаю, - промямлил Стивен, плеснув себе очередную щедрую порцию бренди.
- Чего ты не знаешь? - сказал я. - Давай свои двадцать пять штук, и я возьму тебя в долю. Получишь столько же, сколько остальные вкладчики за пятьдесят.
- Кто это - остальные? - спросил Стивен.
- Рей Лотон, - соврал я. - Лотон, Эд Хейз и Дэн Уэлш. Ты что, не въехал? Я могу взять тебя даже с двадцатью пятью. Вложишь свои двадцать пять и получишь равную долю со всеми.
- Звучит, конечно, здорово, - сказал Стивен. - Но мне с этими деньгами надо поосторожнее. Это ведь все мои сбережения.
- Черт возьми, Стивен, я хочу тебе кое-что объяснить. Я делаю на этом деньги, - сказал я. - Я беру землю и немного денег, а потом превращаю их в целую прорву денег. Понимаешь? Вот что я делаю, а я очень хорошо умею это делать. Все, чего я прошу, - это просто занять у тебя твои двадцать пять штук этак на месячишко, а взамен даю тебе шанс кардинально изменить всю свою жизнь.
- Не могу, - ответил он.
- Ладно, а сколько можешь? Десять? За полный пай? Десять тысяч можешь вложить?
- Послушай, Мэтью…
- Пять? Три? Две тысячи?
- Да постой…
- Как насчет восьми сотен или, к примеру, двух? На две ты можешь подняться. Или это тебя разорит?
- Две сотни будет в самый раз, - ответил Стивен. - Считай, что за эти деньги я твой.
- Пошел ты, - сказал я.
- Хватит, Мэтью, - вмешался Джордж. - Охолони.
- Я спокоен как никогда, - сказал я.
- А, по-моему, тебя несет, - возразил Джордж. - И вообще, нечего препираться попусту. Эта твоя затея с ранчо для придурков все равно не прокатит.
- Почему?
- Во-первых, округ никогда не позволит строиться на водосборной площади. Десятиакровая полоса…
- Я уже говорил с ними насчет допуска. Они запросто…
- А во-вторых, я переехал сюда не для того, чтобы жить в толпе раздолбаев.
- Извини, Джордж, но речь же не о твоей земле.
- Понятно, Мэтью, - сказал Джордж. - Я только говорю, что если ты накромсаешь этот холм на дольки и натащить сюда разных кретинов из Бостона, очень может статься, что как-нибудь вечерком, в межсезонье, я малость переберу пива и захочу наведаться в твою коммуну с канистрой керосина под мышкой.
Джордж вперился в меня неестественно свирепым взглядом, как актер на сцене захудалого театра.
- Зачем тебе керосин, Джордж? Вполне достаточно молотка с гвоздями, - сказал я, повернувшись и махнув рукой на резные финтифлюшки над входом. - Просто загляни сюда ночью и соверши рейд с лобзиком. Преврати все дома в гигантские кружевные салфетки, и их обитатели мигом разбегутся куда глаза глядят.
Я расхохотался и продолжал хохотать, пока живот не заболел, а на подбородке не задрожали слезы. Снова посмотрев на Джорджа, я увидел, что его губы сжаты в плотную маленькую черту. Он явно очень ценил свои ремесленные таланты. Мне стало неловко. Я еще держал в руке тарелку из-под пирога и вдруг неожиданно для себя самого швырнул ее в кусты. Раздался треск без утешительного звона разбитого фаянса.
- Зараза, - сказал я.
- Что? - спросил Стивен.
- Ничего, - ответил я. - Что за поганая жизнь!
Потом я ушел в хижину, лег на матрас и скоро заснул крепким и глубоким сном.
Я проснулся в начале четвертого. Пить хотелось, как отравленной крысе, но я лежал, парализованный опасением, что прошлепать к раковине - значит прогнать сон насовсем. Сердце колошматилось в груди. Я подумал о спектакле, который устроил на крыльце, и о хорошей толстой веревке с петлей - как она раскачивается, поскрипывая. Подумал об Аманде и о двух своих бывших женах. О своей первой машине, у которой заклинило двигатель, потому что я не прошел техосмотр, когда накатал сто тысяч миль. О том, как два дня назад проиграл Джорджу в криббидж тридцать долларов. О том, как после смерти отца по уже забытым мною причинам перестал носить исподнее и как-то в школе узнал о дырке на заду своих штанов благодаря холодной заклепке в стуле. Я подумал обо всех, кому задолжал деньги, и обо всех, кто задолжал мне. Я подумал о нас со Стивеном, и о детях, которых мы так до сих пор и не произвели, и о том, что если мне все же удастся запихнуть в кого-нибудь свой генетический материал - а вероятность этого неуклонно уменьшается, - то к моменту, когда наш малыш научится завязывать шнурки, его папаша превратится в краснорожего пятидесятилетнего полустарика и будет высасывать из своего отпрыска восторг и невинность с жадностью скитальца, нашедшего в пустыне апельсин.
Я хотел, чтобы встало солнце, хотел сварить кофе, отправиться в лес и выследить вожделенного Джорджева оленя, хотел вернуться к плетению из бессмысленных мелких действий той циновки, которой все труднее становилось прикрывать полную сожалений яму, притягивающую взгляд бессонными ночами. Но солнце не торопилось. И пестрые кадры в голове продолжали сменять друг друга до самого рассвета, а звуковой дорожкой для них служила утешительная музыка петли: скрип-скрип, скрип-скрип, скрип-скрип.
Я встал, как только в восточных окнах забрезжили первые розовые лучи. Воздух в хижине загустел от холода. На запасном матрасе Стивена не было. Я надел ботинки, джинсы и холщовую парку, налил в термос горячего кофе и поехал к домику Джорджа, отстоящему от моего на четверть мили.
У Джорджа горел свет. Сам он делал приседания, а Стивен пек вафли на завтрак. Счастливая парочка! На кухонном столе пыхтела кофеварка, и я со своим термосом в шотландскую клетку почувствовал себя лишним.
- Салют, - поздоровался я.
- А вот и он, - сказал Стивен.
Потом он объяснил, что спал у Джорджа на диване. Вчера они допоздна засиделись за нардами. Он сунул мне вафлю, излучая прямо-таки миссионерские благожелательность и великодушие.
- Ну что, Джордж, - сказал я, когда старик покончил с зарядкой. - Поедем постреляем?
Он потер искорку пирита в одном из печных камней.
- Можно. - И взглянул на Стивена. - Ты с нами, маленький братец?
- У меня для него ружья нет, - сказал я.
- Могу дать ему свою запасную тридцатку, - ответил Джордж.
- Не возражаю, - сказал Стивен.
Посовещавшись, мы выбрали местом назначения Пиджин-лейк - решили, что переплывем озеро, чтобы добраться до хвойного леса на дальнем берегу.
Мы поели, прицепили к моему "Доджу" прицеп с лодкой Джорджа и покатили по тряской дороге, окутанной белым туманом.
Мы спустили лодку на воду. Я сел на корме, подальше от брата, и мы понеслись вдоль берега на север, мимо бесконечных зарослей камыша и горбатых массивов розового гранита, облитых ярким рыжим солнцем и оттого похожих на рубленую солонину.
Джордж причалил в илистом закутке, где, по его словам, ему когда-то улыбалось счастье. Мы привязали лодку и отправились в лес.
Меня мучило тяжкое похмелье. Я чувствовал себя отсыревшим и нечистым; жизнь казалась конченой, и я не мог сосредоточиться ни на чем, кроме видения прохладной постели со свежими простынями и стакана ледяной газировки с лимоном.
Первым на след оленя напал Стивен: он заметил под молодой сосенкой, ободранной рогами самца до оранжевого мяса, кучку его испражнений. Придя в восторг от находки, он набрал горсть какашек и принес их Джорджу, а тот обнюхал темные комочки с такой жадностью, что на миг мне почудилось, будто он вот-вот их съест.
- Свеженькие, - сказал Стивен, который не охотился со старших классов школы.
- Наверное, почуял нас и удрал, - сказал Джордж. - Хороший глаз, Стив.
- Просто повезло, - возразил Стивен. - Бывает.
Потом Джордж нашел лабаз - помост из жердей, про который он знал, - и залез туда, а мы со Стивеном устроили засаду в чаще поблизости. Стонала гагара. Верещали белки.
- Эй, Мэтти, - сказал Стивен. - Я насчет вчерашнего вечера.
- Может, не будем? Я уже выкинул это из головы.
- Нет, правда. Насчет того, что ты говорил, - чтобы мне вложить сюда деньги. Надо бы обдумать, я так считаю.
- Как хочешь.
- Я в смысле, что необязательно же строить здесь мужской лагерь, а вообще. Купить клочок земли. Джордж говорил, он продал тебе по девяносто долларов за акр.
- Нормальная рыночная цена, - ответил я.
- Да, конечно, я не об этом. В смысле, я бы всего за штуку мог купить целых одиннадцать акров, и еще осталось бы на домик.
- Допустим, но что ты здесь будешь делать? Как же твоя работа?