Виктор Бычков - Межпланетный альянс стр 7.

– Да, я, – не смея поднять голову от стыда, прошептал кот.

– Как ты смел? – Фокс закружил по пещере. – Ты – настоящий воин и солдат, и вдруг предал честь за жалкие, ничтожные гроши!? Ты променял свое имя на шелест купюр!

– Но сумма, сумма, – пытался оправдаться Байс.

– Нет той суммы, нет таких денег, за которые настоящий солдат продает свою честь! О-о-о-о! – завыл от горести настоящий боец и старый вояка Фокс.

– Прости меня, дружище, прости! – в голосе Байса слышалась надежда, последняя надежда спасти свое имя.

– Жаль, что ни кто не видит, – обхватил голову лапами ротвейлер. – Но вот здесь, на моих глазах умер самый лучший и любимый мой соперник, кот, которого я уважал за его бесстрашие, мудрость, за героизм, бескорыстие. Я его ценил как самого себя, если не лучше. И он умер!

Все! Не стало моего верного и надежного рыжего старины Байса! Мир содрогнулся, встал на дыбы и рухнул – честь продали за деньги! – Фокс завыл, как ни когда еще не выл. Так воют только когда теряют самого близкого друга.

Шум дождя, рокот воды в Ворчунке заглушали стоны отчаяния и безысходности, что издавали заговорщики в пещере под крутым берегом реки. Наконец, кот подошел к всхлипывающему ротвейлеру, и тронул его за плечо.

– Успокойся, дружище Фокс, и выполни мое последнее желание, – обратился он с настоятельной просьбой.

– Я тебе не дружище! – в сердцах воскликнул тот, и сбросил его лапу со своего плеча. – Мой дружище Байс только что умер! Передо мной жалкий рыжий, облезлый воришка!

– И все-таки ты меня послушай! – настойчиво повторил кот.

– Говори, ничтожество! – позволил Фокс.

– Все, что ты сказал, я полностью принимаю, – начал он. – Ты прав – нет мне оправдания. Сейчас я поднимусь на скалу Небытия, и брошусь вниз на острые камни. Но у меня к тебе есть просьба: по старой памяти вспори мне брюхо своими когтями, выпусти кишки из моего ничтожного тела. Пускай хоть последние мгновения на этой земле я проживу, как полагается боевому коту, и умру как солдат! Надеюсь, за время нашего знакомства я заслужил последнего удара твоей солдатской лапы?

В пещере наступила гнетущая тишина: каждый был занят своими мыслями. Фокс уже готов был предоставить такую честь своему собеседнику, но вдруг к нему в голову пришла одна забавная мысль: а что, если Байс поможет ему в деле спасения бедных пленниц? Он украл, он и поможет спасти! Это как раз и будет искуплением его тяжкого греха! По правде, ему было искренне жаль своего лучшего соперника, и он готов было его и простить. А тут еще и великолепная мысль!

Осененный такой идеей, ротвейлер жестом подозвал к себе кота, и через небольшое время, прижавшись головой к голове, старые вояки выработали план совместных действий.

А еще через полчаса они уже крепко спали в пещере под шум дождя, прижавшись горячими, испещренными боевыми шрамами, боками друг к другу.

6

Тиф, Хук и Хват тоже не сидели, сложа лапы: поняв, что Фокс не посвятит их в свои планы, они решили сами на свой страх и риск идти спасать своих подружек. Первым делом надо было узнать, где содержат бедняжек, а затем и предпринимать на месте необходимые меры по их освобождению. Лучшим средством для этого могла быть только разведка с воздуха.

Выкатив из ангара старенький, но надежный всепогодный псалет-разведчик, друзья смело взяли курс на планету Котов, невзирая на ночь и сильный дождь. За штурвалом сидел дог, который три раза поднимался в воздух на этом псалете в качестве пассажира, и потому считавшийся лучшим асом среди троицы.

Под крылом промелькнули последние огни родной планеты, и после непродолжительного полета на земле стали видны освещенные населенные пункты котов.

Друзья взмыли чуть-чуть повыше, чтобы лучше разглядеть их и определить, в котором из них томятся в застенках их дорогие Бика и Дыня.

Как не напрягали нюх, как не фильтровали все запахи, что доносились в открытую кабину псалета, ничего другого, кроме запаха влажного воздуха, друзья учуять так и не смогли.

– Давайте наострим получше уши, может быстрее услышим? – высказал идею доберман Тиф. Вообще-то в эту ночь он был неистощим на идеи, но до сих пор товарищи относились к ним, надо сказать, не очень – просто не брали во внимание очередной бред дружка.

– Стоит обдумать, – на этот раз рассудительный дог не стал отбрасывать предложение Тифа, усмотрев в нем резон. – Но как, если шум ветра и мотора заглушает все звуки?

– Предлагаю выключить двигатель, – не остался в стороне и боксер Хук.

– Наступит тишина, и я уж точно со своим обостренным чутьем сумею определить местечко с нашими подружками.

Надо отдать должное боксеру: если в беге, особенно по пересеченной местности, он и уступал догу и доберману, то в вопросах собачьего нюха и чутья ему не было равных среди этой компании.

Видно, само Провидение работало на лапу разведчикам: сначала на щитке приборов загорелась и заморгала какая-то лампочка, потом мотор в псалете вдруг начал чихать, пока совсем не заглох.

– Что это? – не поняли друзья. – Ты уже выключил мотор, Хват?

– Нет. Я, во-первых, не знаю, как его выключать. Это он сам, – пилот только сейчас начал осознавать трагизм своего положения.

– Тогда запускай его! – потребовал Тиф.

– Да я не знаю, как его запускать, – своим ответом пилот сразил пассажиров наповал.

– Но ты же запустил псалет, и управлял им, – не могли поверить доберман и боксер. – Как такое могло быть?

– Это все случайно. Я не знаю, как это получилось, – отбрехивался от наседавших друзей Хват.

– Мы падаем! – завопил Хук, первым почувствовавший стремительное падание летательного судна.

– Держитесь! – еще успел дать последние наставления пилот, как псалет-разведчик с героическим экипажем на борту плюхнулся в огромную лужу на краю какого-то кошачьего катеджного поселка.

Вода тотчас хлынула в кабину, подмочив не только репутацию незадачливых героев, но и их самих.

А псалет, тем временем, уже закачался на волнах как настоящая лодка. Друзья взобрались на фюзеляж аппарата, и принялись тщательно осматривать окрестности, и вырабатывать план дальнейших мероприятий.

Вокруг простиралась водная гладь, только чуть впереди по курсу в ночном небе маячили башенки какого-то большого строения.

– Надо разведать местность, – мокрый, продрогший доберман Тиф не мог сидеть без дела сложа лапы. Его деятельная натура требовала движений.

– Тебе и карты в руки, – поддержали его дог и боксер. – Только смотри, не вляпайся в какую-нибудь авантюру. На это ты большой мастер, – предостерегли они товарища.

– Не учи ученого! – разведчик очень болезненно реагировал на все критические замечания в свой адрес. – Лучше займитесь псалетом: установите причину поломки, и научитесь хорошенько им управлять, – последняя реплика явно была адресована грамотею и задаваке Хвату.

Оттолкнувшись от борта аппарата, Тиф бесстрашно бросился в лужу, и поплыл к берегу, по-собачьи молотя лапами по воде.

7

Откуда было им знать, что эта лужа образовалась в результате осуществления плана старины Фокса по затоплению планеты Котов.

Терьер Глот, в отличие от дога Хвата, свой псалет-бомбовоз водить умел искусно, и, поэтому, в назначенный срок он точно вывел летательный аппарат в заданную точку, и благополучно высадил диверсантов Шарика и Тузика к каскаду шлюзов на краю вражеской планеты.

Пока немногочисленная охрана дралась в отчаянной схватке с Шариком и Глотом, (последний ни как не мог оставить товарищей в беде, и отсиживаться в кабине), Тузик ценой неимоверных усилий загребал лапами очередную, пятую по счету, платину.

Увлеченные баталией, собаки не сразу расслышали звуки морского кошкокатера-охотника, что стремительно приближался к месту драматических событий: это охрана шлюзов в последний момент смогла вызвать подкрепление.

Силы явно были неравные, и численное превосходство котов начала сказываться на ходе сражения: шаг за шагом Шарик и Глот сдавали свои позиции, все ближе и ближе подступая к псалету. Коты, в свою очередь, мало того, что освобождали платины от непрошенных гостей, так они намеревались взять в плен диверсантов вместе с их летательным аппаратом. Трофей обещал быть достойным!

Забросав пятый шлюз, и устроив из него платину, Тузик бросился на помощь товарищам. Его хватка и бойцовский опыт были как нельзя кстати: противник дрогнул! Окрыленные, собаки пошли в наступление по всему фронту, тесня котов к кошкокатеру.

Во время схватки в голове Шарика родилась шальная идея: а что, если захватить в плен морского охотника? Вот будет хохма!

Воспитанник и друг Фокса, участник всех совместных с ним баталий, Шарик тоже в душе был авантюристом: ни одна, даже самая сладкая косточка не заменит ему ощущения истинного риска, свойственного только настоящим бойцам!

Вкратце поведав товарищам по оружию о своем плане, и получив их согласие, пес решительно пробивался сквозь заслон котов к катеру. До него оставалось каких-нибудь два, три собачьих прыжка, как в ход сражения вмешался оставленный на морском судне котенок-юнга Салага.

До этого наблюдавший за битвой со стороны, страстно желавший помочь своим товарищам, в душе лелеющий голубую мечту о подвиге, юный моряк увидел, что ему угрожает опасность. В спешном порядке развернул носовое орудие, хорошенько прицелился, и в тот момент, когда Шарик уже прыгнул, чтобы вскочить на борт корабля, выстрелил! Резиновая пуля сразила противника в полете: она попала ему точно в лоб!

Еще в воздухе перед глазами Шарика завертелись огненные круги, его отбросило назад, и уже на землю он опустился не на четыре лапы, а постыдно на глазах у противника шмякнулся всем своим весом на поле брани.