Где ветер свежий и упругий,
Как первый с грядки огурец?
Струились волосы и руки.
Дождь заструился наконец.Где облик девушки и цапли
И под сосной веселый страх.
Где холодеющие капли
На лбу, на шее, на зубах?Где звон посуды на веранде
После прогулки и дождя.
Где легкий разговор о Данте
Или о странностях вождя?Где круг друзей-единоверцев
И споры, споры - грудью в грудь?
Где с водкой чай, где шутка с перцем.
Но не обидная ничуть?Где взрывы смеха на веранде
И жажда честной новизны,
Где вариант на варианте
Всемирных судеб и страны?Где все, кого потом утрачу
(Еще юны, еще легки!),
Где друг, оставивший нам дачу
И укативший в Соловки?Где этот дух, где этот запах.
Где этот смех, где этот вздох,
Где ты, как яблоко, в накрапах.
На переломе двух эпох?
Ода всемирным дуракам
Я кризиса предвижу признак
И говорю: - В конце концов
Земле грозит кровавый призрак
Переизбытка дураков.Как некогда зерно и кофе,
Не топят дурака, не жгут.
Выращивают на здоровье
И для потомства берегут.Нам демонстрируют экраны
Его бесценный дубликат,
И в слаборазвитые страны
Везут, как полуфабрикат.Крупнокалиберной породы
Равняются - к плечу плечо,
А есть на мелкие расходы.
Из местных кадров дурачье.Их много, что в Стамбуле турков.
Не сосчитать наверняка.
А сколько кормится придурков
В тени большого дурака!Мы умного встречаем редко.
Не встретим - тоже не беда.
Мыслитель ищет, как наседка
Не слишком явного гнезда.Зато дурак себя не прячет.
Его мы носим на руках.
Дурак всех умных одурачит,
И умный ходит в дураках.Дурак - он разный. Он лиричен,
Он бьет себя публично в грудь.
Почти всегда патриотичен,
Но перехлестывает чуть.Дурак отечественный, прочный.
Не поддается на испуг.
А есть еще дурак побочный.
Прямолинейный, как бамбук.Хвать дурака! А ну, милейший.
Дурил? Дурил. Держи ответ.
Вдруг волны глупости новейшей
Накрыли, смыли - наших нет.Бессильна магия заклятья.
Но красной тряпкой, как быков.
Великолепное занятье
Дразнить всемирных дураков!
Гневная реплика бога
Когда возносятся моленья.
Стараясь небо пропороть:
- Прости, Господь, грехопаденье.
Чины, гордыню, зелье, плоть…
Теряет вдруг долготерпенье
И так ответствует Господь:
- Вы надоели мне, как мухи!
От мытарей спасенья нет!
Ну, ладно бы еще старухи.
Но вам-то что во цвете лет?!
Я дал вам все, чем сам владею.
Душа - энергия небес.
Так действуйте в согласье с нею
Со мною вместе или без!
Не ждите дармовых чудес.
Я чудесами не владею!
У нас по этой части бес.
Душа - энергия небес.
Тупицам развивать идею
Отказываюсь наотрез!
Русский язык
Когда фанатик-словоблуд
Дал тезис черни: бить лежачих!
В халтуру выродился труд
И стало подвигом ишачить.Когда рябой упырь народ
Распял, размазал сапогами.
Растлил, как женщину, урод.
Под нары затолкав пинками.Когда морозный нашатырь
Бил прямо в зубы за Уралом,
Народ в телятниках в Сибирь
Валил, валясь лесоповалом…Среди загаженных святынь
Кто не признал холопских лямок.
Кто встал твердынею твердынь?
Дух языка, воздушный замок!Какое диво, что сатрап
Не охамил твои чертоги.
Народу в глотку вбивший кляп
С тобой не совладал в итоге!Цитатки, цыканье, цифирь.
Как сатанинское обличье.
Кровосмесительный пузырь.
Лакейское косноязычье!А что народ? И стар и мал.
Растерзанный и полудикий,
У репродуктора внимал
Камланью грозного владыки.Язык! Как некогда Господь
Под этим грустным небосводом,
Животворя и сушь и водь,
Склонись над собственным народом.Всей мощью голоса тебе
Дано сказать по праву, Отче:
- Очухайся в дурной гульбе.
День Божий отличи от ночи!Иначе все! И сам язык
Уйдет под чуждые созвездья.
Останется животный мык
За согреховное бесчестье!…Когда-нибудь под треск и свист
Родную речь эфир означит.
В мазуте страшный тракторист.
Не зная сам чему, заплачет.
Возвращение
Мне снилось: мы в Чегеме за обедом
Под яблоней. А мама рядом с дедом
В струистой и тенистой полосе.
Жива! Жива! И те, что рядом все:
Дядья и тетки и двоюродные братья.
На бедной маме траурное платье.
О мертвых память: значит, это явь.
Дымится мясо на столе и мамалыга,
(Кто в трауре, тот жив - точна улика!)
И горы зелени и свежая аджика.
А брат кивает на нее: - Приправь!
Кусок козлятины, горячий и скользящий.
Тяну к себе, сжимая нежный хрящик.
И за аджикой. Но козлятины кусок
Вдруг выскользнул и шмякнулся у ног.
Как в детстве не решаюсь: брать? Не брать? -
Бери, бери! - кивнул все тот же брат, -
Здесь нет микробов… - Замер виновато
И покосился на второго брата.
Но почему? Догадкою смущаюсь
И чувствую: плыву, плыву, смещаюсь.
И лица братьев медленно поблекли.
И словно в перевернутом бинокле.
Себя я вижу чуть ли не младенцем.
А рядом мама мокрым полотенцем
Отвеивает малярийный жар.
Мне так теперь понятен этот дар!
Сладящая, склонившаяся жалость.
Там на земле от мамы мне досталась.
Там утро новое и первый аппетит,
И градусник подмышку холодит.
Там море теплое! Я к морю удираю,
С разбегу бухаюсь и под скалу ныряю.
Вся в мидиях скала, как в птичьих гнездах.
Выныривай, выпрыгивай на воздух!
Ногой - о дно и выпрыгни, как мяч!
Спокоен берег и песок горяч.
Домой! Домой! Там мама на пороге
Меня встречает в радостной тревоге:
- Ты был?.. - Молчу. Чтоб не соврать, молчу я.
Полулизнет плечо, полуцелуя.
И эта соль и эта боль сквозная -
Вся недолюбленная жизнь моя земная!
Тогда зачем я здесь? Зачем? Зачем?
Во сне я думаю… А между тем
Второй мой брат на первого взглянул,
И ярость обозначившихся скул
Была страшна. И шепот, как сквозняк,
Беззвучно дунул: - Сорвалось, тюфяк!
Я пробудился. Сновиденья нить
Распутывая, понял: буду жить.
Без радости особой почему-то.
Но кто сильней любил меня оттуда.
Не знаю я. Обоим не пеняю.
Но простодушного охотней вспоминаю.
Он и аджику предложил, чтоб эту местность
Я подперчил и не заметил пресность.
Жизнь заколодило, как партия в бильярд…
Жизнь заколодило, как партия в бильярд
В каком-нибудь районном грязном клубе.
Здесь на земле давно не нужен бард,
А мы толчем слова, как воду в ступе.И все-таки за нами эта твердь
И лучшая по времени награда:
Для сильной совести презрительная смерть
Под натиском всемирного распада.
Язык
Не материнским молоком,
Не разумом, не слухом,
Я вызван русским языком
Для встречи с Божьим духом.Чтоб, выйдя из любых горнил
И не сгорев от жажды,
Я с ним по-русски говорил,
Он захотел однажды.
Опала
Еще по-прежнему ты весел
И с сигаретою в зубах
Дымишь из модерновых кресел
Во всех присутственных местах.Еще ты шутишь с секретаршей
И даришь ей карандаши.
Но сумеречный призрак фальши
Колышется на дне души.Еще в начальственном обличье
Ничто и не сулит беду,
Но с неким траурным приличием
Тебе кивнули на ходу.Еще ты ходишь в учрежденье,
Еще ты свойский человек.
Но желтой лайкой отчуждения
Стянуло головы коллег.И тот, кого считал ты братом,
С тобой столкнувшись невзначай.
Как бы кричит молчащим взглядом:
- Не замарай, не замарай!И как там стойкостью ни хвастай,
Прокол, зияние в судьбе.
Зрак византийский государства
Остановился на тебе.
Хорошая боль головная…
Хорошая боль головная
С утра и графинчик на стол.
Закуска почти никакая.
Холодный и свежий рассол.Ты выпил одну и другую
Задумчиво, может быть, три.
Гармония, боль атакуя.
Затеплится тихо внутри.И нежность нисходит такая.
Всемирный уют и покой.
Хорошая боль головная
Избавит тебя от дурной!
Народ
Когда я собираю лица,
Как бы в одно лицо - народ,
В глазах мучительно двоится.
Встают - святая и урод.Я вижу чесучовый китель
Уполномоченного лжи.
Расставил ноги победитель
Над побежденным полем ржи.Я вижу вкрадчивого хама.
Тварь, растоптавшую творца.
И хочется огнем Ислама
С ним рассчитаться до конца.Но было же! У полустанка
В больших, разбитых сапогах
Стояла женщина-крестьянка
С больным ребенком на руках.Она ладонью подтыкала
Над личиком прозрачным шаль.
И никого не попрекала
Ее опрятная печаль.Какие-то пожитки в торбе
И этот старенький тулуп.
И не было у мира скорби
Смиренней этих глаз и губ.…А Русь по-прежнему двоится,
Как и двоилась испокон.
И может быть, отцеубийца
Такой вот матерью рожден.