Вдруг вымах крыл! Так что шатнулась верба
За прутьями. Что вспомнилось, орел?
Плеснув, в бассейне вынырнула нерпа,
Но зоопарк не понесет ущерба:
Кругом железо, да и сам тяжел.Другой срывается на гром аэропорта.
Все перепуталось в опальной голове.
Он, крылья волоча, шагает гордо.
Приказа ждет, а может быть, рапорта.
На босу ногу в дачных галифе.
Положительные эмоции
Бывает, от тоски сдыхая
И ненавистью полыхая
К себе и к жизни: тлен и прах!
…Долга трамвайная стоянка.
Двух эфиопов перебранка.
Тьму усугубивших впотьмах.
Вдруг, Боже, запах каравая.
Звон запропавшего трамвая!
Пошло! Пошло! И впопыхах
Летит окурок прямо в урну.
Как метеор в кольцо Сатурна,
Вскочил, и поручни в руках!
Определение скуки
Отчаянья девятый вал
Подхватывал, бывало,
Выныривал, переплывал.
Вжимался пальцами в причал.
Вновь набегающий смывал -
Бултых с причала!Печаль, понятную уму,
И грусть вечернюю в дыму
Превозмогу, оттаяв.
И только скуки не пойму -
Страданье негодяев.
Минута ярости
Чтоб силу времени придать,
Перезавел часы опять,
И снова лопнула пружина.
Опять бежать к часовщику.
Как на поклон к временщику?!
Взорвись, замедленная мина!
И с этим хвать часы об стол.
Я время с треском расколол,
Детали к черту разлетелись!
Быть может, мы уже в конце,
И каменеет на лице
Доисторическая челюсть.
Память
Поздравить с днем рождения забыл.
Потом забыл и самый день рожденья.
И вот приносит почта извещенье,
Что умер друг. А он его любил.Он плакал одиноко в темноте.
О чем? О том, что некогда, когда-то
Была забыта маленькая дата.
Образовалась щель. И мы не те.Он плакал, но и думал что есть сил
О том, что сам он некогда, когда-то
Забвением, пускай условной, даты
Начало смерти друга положил.И собственного, может быть, конца
Началом стала щелочка зиянья.
Но эту мысль, и не без основанья.
Он не хотел додумать до конца.
Слепой
Когда ударит свет в оконце
И вскрикнет ласточка в саду,
Слепой, проснувшийся от солнца.
Глаза откроет в темноту.Что впереди? Давно немолод.
Давно впотьмах пустынный зрак.
Что зимний день? Там темный холод.
Что летний день? Горячий мрак.Но есть любимый сон о детстве:
Подсолнух в золотой пыльце
И никаких грядущих бедствий…
Там свет. И мама на крыльце.Так что ему реальность яви?
Сон, что его врачует стон,
Он предпочесть не только вправе -
Явнее яви его сон.Явней - над этой черной ямой
И потому над пустотой,
Помедли, свет, помедли, мама,
Гори, подсолнух золотой…
Ребенок
Первозданною радостью брызни
И рассмейся от счастья навзрыд!
За невидимой бабочкой жизни
По лужайке ребенок бежит.Косолапые эти движенья,
Человек, человек, человек!
И зеленой земли притяженье.
Убыстряющее разбег.Пузырящийся парус рубашки
Да кудряшки, и только всего.
Верноподданные ромашки
Припадают к ножонкам его.И трясется от хохота прядка.
Он бежит через лес васильков,
И зубов его верхних двойчатка
Ослепительней облаков.Никому никакой укоризны,
Вздор - сомненья и мелочь обид.
За невидимой бабочкой жизни
По лужайке ребенок бежит.И земля, улыбаясь на топот,
Подстилает траву, как постель.
И ступням его шепчет, должно быть:
Параллель, параллель, параллель!
Когда движения и ветра …
Когда движения и ветра
Не обещает небосвод,
Беру линейку геометра:
Ребенок все-таки растет.Когда на дно влекут ошибки,
Смешно сказать, хватаюсь вдруг
За полукруг твоей улыбки.
Как за спасательный свой круг.Когда просвечивает шейка
Яичком, поднятым на свет,
Я ощущаю радость шейха,
В тени тянущего шербет.Когда я говорю о счастье
Вне романтических легенд.
Ты, мой глазастик и ушастик,
Один, но мощный аргумент.И даже рубашонки вырез
Сладчайшим обдает теплом,
Ты из нее, играя, вылез
Как бы мужающим плечом.И я реку: - Душа телесна,
А тело, стало быть, небесно.
И может быть, ты в этом весь:
Не спахтанная жизнью смесь.Мужай, мужай, ребенок милый.
Ты - направление. Я - сила.
Фонарик мой в ночном лесу.
Ты - свет. Но я тебя несу.
Бывает, от дома вдали…
Бывает, от дома вдали
Вдруг слышишь - ребенок твой плачет.
Неужто его привезли?
Но как это? Что это значит?Спросонья тряхнешь головой:
Гостиница, койка, усталость…
Очнешься, поймешь, что не твой.
Но длится щемящая жалость.Что ж! В мире безумных страстей
Мы люди, покуда ранимый
Нам слышится голос детей,
От собственных - неотличимый.
Бывает, сын, с детьми играя…
Бывает, сын, с детьми играя.
Заметив издали меня,
Замрет и смотрит не мигая,
А за спиною беготня.Нырнуть в игру или хотя бы
На миг рвануться и прильнуть?
Ах, с папою или без папы
Еще до вечера чуть-чуть!О, этот взгляд, мне душу рвущий.
Как бы рассеянный слегка.
Неузнающий, узнающий.
Издалека, издалека!
Свадьба
Уютная зелень, усадьба
Стоит у подножия гор.
Абхазская гулкая свадьба
Выходит столами во двор.Как беркуты, хохлятся старцы.
Целую их нежно в плечо.
Вы живы еще, ачандарцы.
Так, значит, мы живы еще!Хоть сдвинулось что-то, конечно,
Чего удержать не смогли.
У коновязи небрежно
Стоят табунком "Жигули".И кто-то базарит кого-то,
И в голосе истая страсть.
Разинута крышка капота.
Как некогда конская пасть.А рядом топочутся танцы,
И ноги стегает подол,
И парни, как иностранцы,
В ладони: - Хоп! Хоп! Рок-н-ролл!и девушка с глупой ухмылкой
Все тянет-потянет баян.
А этот танцует с бутылкой,
Должно быть, напился, болван.Где гордая скромность чонгури.
Где статная стройность парней?
Так волны всемирной халтуры
Бушуют у наших корней.Моторами мир исскрежещен,
И мы устаем без причин
От слишком размашистых женщин
И слишком крикливых мужчин.Лишь сумрачно хохлятся старцы,
И шепчется мне горячо:
- Вы живы еще, ачандарцы.
Так, значит, мы живы еще!Что делать? Эпохи примету.
Глотаю бензинный дурман.
Но только не музыку эту.
Не этот на пузе баян!
Жалоба сатирика по поводу банки меда, лопнувшей над рукописью
Возясь с дурацкой ножкою комода,
На рукопись я скинул банку меда.
Мед и сатира. Это ли не смелость?
Но не шутить, а плакать захотелось.
Расхрустываю клейкие листочки.
На пальцы муравьями липнут строчки.
Избыток меда - что дерьма достаток.
Как унизительны потоки этих паток!
(Недоскребешь, так вылижешь остаток.)
Что псы на свадьбе!
Нечисть и герои.
Достойные, быть может, новой Трои,
Заклинились, замазались, елозя!
И скрип, и чмок! Как бы в грязи полозья.
Все склеилось: девица и блудница.
Яичница, маца, пельмени, пицца…
А помнится… Что помнится?
Бывало, Компания на бочках пировала.
Ах, молодость! Особенно под утро
Дурак яснеет, отливая перламутром.
Цап индюка! И как баян в растяжку!
И в гогот закисающую бражку!
Я струны меж рогами козлотура
Приструнивал, хоть и дрожала шкура,
Вися между рогов на этой лире.
Без сетки предавался я сатире.
Сам козлотур заслушался сначала.
Он думал, музыка с небес стекала.
Радар рогов бездонный этот купол
С тупою методичностью ощупал.
Потом все ниже, ниже, ниже, ниже…
(Я хвастаюсь: влиянье сладкой жижи.)
Засек… Счесал… И ну под зад рогами!
Как комбикорм, доносы шли тюками!
Смеялся: - Выжил! Горная порода! -
Вдруг шмяк - и доконала банка меда.
Противомедья! Яду, Яго, яду!
Но можно и коньяк. Уймем досаду.
(Он тоже яд по нынешнему взгляду.)
В безветрие что драться с ветряками?
Костер возжечь неможно светляками.
Швыряю горсть орехов на страницу.
Мой труд в меду, сладея, превратится
В халву-хвалу, точнее, в козинаки.
Хрустящие, как новые гознаки.
О господи, зачем стихи и проза?
Я побежден. Да здравствует глюкоза!
Но иногда…
Талант
Явленье нового таланта
Благословляем наперед.
В нем радость юного атланта.
О, как он далеко пойдет!О нем мы судим без усилий
По храброй доброте лица,
По звону струнных сухожилий,
Не понимая до конца.Что уязвимы все таланты
Самой открытостью чела.
Страшнее лагерной баланды
Туманная реальность зла.Тебя блондинка изувечит
Или издательская мышь.
И все-таки лети, мой кречет.
Хоть от судьбы не улетишь!
Юность
Где луг во всем великолепье
И василеют васильки,
Где росчерк ласточки на небе
Быстрее пушкинской строки?