- Нет, послушайте, корифеи! - потребовал внимания Пальмин. - Ваша многообещающая смена сообщает, что "мастер ходит по цеху, засучив руки в карманы и ругаясь на ходу". И еще: "Несознательные элементы приносят в столовую самогон и возбуждаются из-под полы". Такие перлы дарит вселенной человек, пишущий сонеты о коммунистических субботниках.
- Мои сонеты абсолютно никого не касаются, - пробормотал Одуванчик. - Наумов говорит, что надо сохранять особенности авторского языка.
- Сохранять особенности языка или неграмотность? Что ты плетешь! - вызверился на него Пальмин.
- Словом, засучь его мастера в корзину и не мешай работать, - сказал Сальский.
- Нет, я хочу наконец узнать, долго ли мне еще придется, ругаясь на ходу, вылизывать пачкотню поэта и возбуждаться? Перепиши! - Пальмин швырнул Одуванчику беспощадно исчерканную рукопись и с разгона принялся за Степана. - Конечно, мне неприятно вмешиваться в вашу жизнь, но потрудитесь наведываться в редакцию пораньше, чтобы сдать самое важное в первую партию набора. Кажется, я говорил вам об этом вчера… Чем вы порадуете нас? В субботнем номере "Маяк" обычно дает хронику "В окрисполкоме" с боевичкой, маленькой статейкой по какому-нибудь ведущему вопросу. - Он закончил с особым выражением: - Так что же нового?
- Гы!.. - усмехнулся Гаркуша.
С таким ощущением, будто ему вылили кружку кипятка за ворот, Степан вытащил из кармана записную кремовую книжечку с тоненьким карандашиком в петельке. Увидев это щеголеватое орудие производства, Пальмин с трудом подавил улыбку и сел поудобнее, опершись на локоть, как человек, приготовившийся скучать долго и терпеливо.
- Сегодня у меня немного, - начал Степан почти шепотом. - Главный бухгалтер горкомхоза рассказал мне о путанице в безналичных расчетах. Он говорит, что бюрократы из финотдела и банка…
- Бюрократам от природы свойственно жаловаться друг на друга, - изрек Пальмин. - Откуда вы взяли, что газета должна вмешиваться в междуведомственные склоки?
- Вчера в горкомхозе состоялось очередное заседание кружка научной организации труда - "нот", - без боя обратился к следующей теме Степан.
- А вот и нот! - срифмовал Пальмин. - Из вас брызжут сенсации, Киреев. Кстати, где их нет, нотовских кружков, и какую пользу приносит эта дурацкая затея?
Послышался ровный, умышленно гнусавый голос. Зажав кисти рук между коленями, подняв глаза к потолку и покачиваясь, Одуванчик читал:
- "Нот - это не роскошь, не жир, а самая насущная необходимость, вызванная нашей нищетой, нашей технической отсталостью и слабой обученностью рабочих…" "В стране крестьянской, малоподвижной по своему духу, впитавшей прочно систему "авось" да "небось"…"
- Прекрати свое бормотание, шут! - стукнул кулаком по столу Пальмин.
- Автор запрещает цитировать наиболее удачные места из его блестящей статьи?.. Удивительно! - изумленно расширил глаза Одуванчик.
- Ну и память! Цени природные дарования, Пальмин! - с ядом в голосе заметил Сальский.
- Довольно болтать! Не редакция, а толкучка! - Взбешенный Пальмин снова взялся за Степана, глядя на него чуть ли не с отвращением: - Я в сотый раз спрашиваю: что у вас есть из окрисполкома? Понимаете, существует такое учреждение, играющее в нашей жизни некоторую роль: окр-ис-пол-ком.
- Из окрисполкома у меня нет ничего. - Степан решительно закрыл и спрятал записную книжку. - Сегодня я только знакомился с людьми, входил в курс дела.
- К сожалению, газета не может ждать, пока вы войдете в курс дела. Газета сама привыкла выходить каждый день, хоть лопни! - скаламбурил Пальмин. - Итак, на третьей полосе обозначилась дыра на две колонки до подвала. Ничего подходящего в запасе нет. Мерси, работнички!
- Положим, у тебя в столе уже пять дней валяется статья о клубе моряков, - задумчиво напомнил Гаркуша. - Лежит она, як та могильная каменюка, а материал добрый, будь я турок!
- А чем заткнуть остальные сто двадцать строчек? Моими пальцами? Что ты молчишь, Сальский, экс-король репортажа?
- Если я молчу, значит, у меня есть к этому основания.
- Ну, конечно, есть основания и нет сотни несчастных строчек.
- Предположим…
Степан почувствовал себя прямым виновником аварии. Отчаяние толкнуло его на сумасшедший поступок. Он сказал, словно прыгнул в пропасть:
- Я могу написать зарисовку… Зарисовку о подводной артели.
- Что это? - недоверчиво насторожился Пальмин. - Подводная артель? Подводная в том смысле, что она имеет дело с водой, а не разъезжает на подводах, так я вас понимаю?
- Да… Несколько парней, хороших пловцов, достают металлический лом со дна бухты. Попадаются интересные вещи - например, потерянные якоря. Я сам видел… Артель сдает свои находки Металлолому или "Альбатросу".
- Подводная артель?.. Это почти звучит, - решил Пальмин. - Слышишь, Сальский, дебютант залез в твою мокрую вотчину и раскопал штучку.
- Одиннадцатая заповедь - не зевай! - ухмыльнулся Гаркуша.
- Напишите об этом сто десять талантливых строчек, Киреев, - уцепился Пальмин. - Только нужно дать именно зарисовку, а не шухой шухарь. Не понимаете? Нужно дать не сухой сухарь, а живую зарисовку, с диалогом и пейзажем в рубрику "Жизнь гавани". Это будет компенсация читателю за профкирпич о клубе моряков… Гаркуша, посмотри набор клуба и верни в чернильницу пятнадцать строк воды. В общем, такая подборка будет читаться. Делайте, Киреев, зарисовка должна быть здесь поскорее! - Он хлопнул по столу.
Взволнованный Степан сел писать. Одуванчик очистил ему место на своем столе и дал хорошей бумаги; Сальский положил ему под локоть записку: "Если еще сунетесь в бухту, я накормлю вас толчеными булавками! На первый раз великодушно прощаю. Артелей по сбору металла организовалось три. За неделю натаскали около двух тысяч пудов. Есть любопытные находки - например, медные приборы корабельного управления, огрызки шхун, барж, катеров. Хотел дать в воскресный номер, - вы перехватили, бандит! Гонорар пополам!"
Через полтора часа Степан положил на стол ответственного секретаря свою первую в "Маяке" работу. Он сделал это со страхом. Никогда ему не приходилось писать так быстро.
- У вас приличный почерк не только для анкеты, но и для обычной жизни. Наборщики разберутся, - отметил Пальмин.
- Ну как? - спросил Сальский, уже сделавший свою информацию и просматривавший газеты.
- Подойдет, - решил Пальмин. - Местами растянуто. Здесь сто тридцать, а нужно сто десять строчек. Впрочем, это делается так… - Его перо взвизгнуло. - Завтра, Киреев, загляните в редакцию пораньше утром - может быть, получите какие-нибудь задания.
- Я был уверен, что вы новорожденный гений! - восторженно шепнул Степану Одуванчик. - Нет, Чацкий не сошел с ума. Завтра утром я тоже забегу в редакцию, и мы поговорим. Хорошо? Ведь вы комсомолец, вы будете в типографской ячейке?
Степан крепко пожал его руку.
- Собрались домой, товарищ Киреев? Нам по пути, - сказал Сальский.
Они вышли на улицу.
4
- Оказывается, вы лжец, мистификатор! - набросился на него Сальский. - Вы вчера наврали мне, что работали в газете, я вам поверил, как порядочный, и… Сегодня вся редакция лопалась со смеха, когда Нурин представлял в лицах, как вы бродите по учреждениям и милостиво осведомляетесь, что нового. Чацкий спятил - вот что нового! Это излюбленный номер геморроидального дурака Шмырева. Так вам и надо! Какое право вы имеете приставать к занятым людям с беспредметными вопросами?
- Я еще ничего не знаю в городе. Откуда же было взять… предметные вопросы.
- Неужели не догадались просмотреть подшивку "Маяка"?
- Нет… не догадался.
- Черт! Нужно было вчера посоветовать вам… - Сальский заговорил деловым тоном: - Сегодня вечером заберитесь в редакцию, вытащите из шкафа подшив "Маяка" за два-три месяца, просмотрите информацию из ваших учреждений, возьмите на заметку все, что не завершено. Например, Нурин недавно напечатал информашку о том, что горкомхоз начал ремонт рыночной пристани, пострадавшей от последних штормов. Спросите в горкомхозе, как подвигается ремонт. Все, что наплетут вам лодыри из горкомхоза, вероятно, окажется чепухой. До конца ремонта очень далеко. Но лодыри начнут оправдываться и расскажут, что зато прокладка водопровода на Цыганскую слободку уже началась. Есть десять чистых строчек, есть полтора-два балла! Понимаете? Нужно вылавливать информацию, болтая о тысяче вещей с тысячью людей. Если не знаете, как расшевелить бюрократа, врите без зазрения совести. "Правда ли, что под памятником Нахимову лопнул Пулковский меридиан? Ах нет, нет, меридиан пока цел, хотя и нуждается в починке, а вот ливни действительно затопили подвальные помещения на Очаковской улице, и пришлось пустить в ход пожарные помпы". Есть еще полтора балла, пятьдесят пять копеек. Шутка ли! Через две-три недели вы будете твердо знать, что вам нужно и что нового можно узнать там и сям… В каждом учреждении есть свой календарь заседаний и совещаний всяких там секций и комиссий. Торчите на заседаниях этих маленьких говорилен, ловите хвостики информации, прилипайте к людям, у которых есть что-нибудь в голове или в портфеле… Кстати, с кем вы сегодня познакомились? - Когда Степан стал называть фамилии завов, их заместителей и секретарей, Сальский потребовал: - Имена, отчества?
- Я не знаю…