Эржи проснулась и заплакала. Маргит тревожно склонилась над ней и что-то ласково прошептала. Ее смуглое, еще довольно красивое лицо и по-цыгански выпуклые блестящие глаза излучали в эту минуту столько материнского тепла, что, казалось, от одного этого взгляда девочка должна была выздороветь.
А она кричала все сильнее.
- Скоро, скоро уже доплывем, - исступленно шептала Маргит.
Сидевшего с подветренной стороны бойца неожиданно окатило с головы до ног водой.
- Холодная! - весело прокричал он, отряхиваясь, но в этот момент его вторично шлепнул в лицо водяной пласт, похожий на огромный рыбий хвост.
Лодку швырнуло в сторону, пассажиры инстинктивно вцепились пальцами в борта. Шандор крикнул, чтобы не хватались за борта и соблюдали равновесие.
В лодке набралось много воды, и лейтенант молча принялся вычерпывать ее консервной банкой. Маргит, прижав ребенка к груди, с ужасом следила за ним.
На берегу, в госпитале, уже зажглись огни. До них было недалеко, не больше полукилометра, но Маргит знала, что при таком ветре это расстояние может удесятериться.
Вспомнила, что совсем плохо плавает. Собственно, на таких глубинах да еще в такую погоду Маргит никогда не приходилось плавать. А девочка? Ведь она беспомощна, как неоперившийся птенец…
Маргит начала громко и горячо молиться: "Езуш-Мария, помоги!"
Лодка то проваливается куда-то в темные воронки, то выскакивает на гребень. Шандор держит ее все время поперек волны, ему это не впервой.
Спасательный круг лежит у ног девушки-капитана. Маргит искоса следит за кругом, и ей кажется, что все украдкой поглядывают на него и напряженно думают об одном и том же. О чем другом могут они думать сейчас, среди волн, среди этой сумасшедшей ночи, среди слепой разбушевавшейся стихии, которая, как щепку, швыряет их утлое, ненадежное суденышко!.. Каким маленьким, беспомощным выглядит оно против орды темных гривастых волн, против туч, низко нависших над ними, против неоглядной, бескрайной темноты и бешеного ветра! Огни берега? Но они еще далеко. Пятеро взрослых людей в лодке? Но разве им под силу утихомирить, укротить разнузданную ярость Балатона!
В памяти Маргит промелькнул страшный рассказ о двух братьях, балатонских рыбаках. Застигла их, говорят, ночью буря в открытом озере, был у них спасательный пояс, один на двоих. Поссорились братья из-за этого пояса, схватились насмерть, и оба пошли на дно.
"О чем я думаю? - испугалась Маргит. - То было давно, то было в открытом Балатоне… Мы скоро доплывем".
Однако лодка как будто совсем не приближается к берегу, только раскачивается на месте вверх и вниз…
Все уже промокли насквозь, одна Эржи еще в сухом. Она хнычет, подает голос из-под плащ-палатки. Уже не только лейтенант, но и девушка и солдат молча вычерпывают воду пилотками.
Их трое. Возле них спасательный круг. Один.
Один!.. А в лодке пять взрослых да еще маленькая Эржи, и всем хочется жить. Кому достанется этот круг, если… Достанется тому, кто окажется самым ловким, самым сильным.
Опять швырнуло лодку, опять бойца окатило волной.
Девушка-капитан выпрямляется, пристально вглядывается в береговые огни. Потом расстегивает кобуру, медленно вынимает револьвер. Что она собирается делать? В кого она целится? Маргит вскрикивает. А девушка, сжав губы, поднимает револьвер над головой и трижды стреляет вверх.
Может, услышат с берега?
Хлопки выстрелов замирают в свисте ветра, в сплошном шуме волн. Нет, никто этих выстрелов не услышит!
Девушка поочередно смотрит на товарищей.
- Кто умеет, плавать?
Ага, она думает о том же, о чем и Маргит! Она молодая, она хочет жить, любить своего инженера, быть матерью… Ей не хочется погибать этой ночью в балатонских волнах! Ее мучают те же мысли, что и Маргит…
- Я вырос на Волге, - радостно говорит боец. - Плаваю на все сто!
- И я неплохо, - откликается лейтенант.
- Я тоже, - признается девушка.
И хотя произнесла она это довольно решительно, настороженная Маргит каким-то уголком сердца почувствовала, что это не совсем так. Наверное, девушка плавает не очень хорошо, если беспокоится и допытывается у остальных. Но к чему она ведет?
Вот они и Шандора спрашивают, умеет ли он плавать.
- Сумею, если придется! - отвечает лодочник.
- А вы? - обращается девушка к Маргит.
Чего ей надо? Разве она не понимает, что Маргит сразу же пойдет на дно, у нее на руках ребенок!
Девушка о чем-то советуется с товарищами. О чем они шепчутся, что замышляют?
Боец, не мешкая, спокойно расшнуровывает ботинки, чтобы быть наготове. Девушка берет в руки спасательный круг.
Вот оно…
- На всякий случай, - говорит она, подавая круг перепуганной Маргит, - возьмите и наденьте это… А ребенка дайте нам. Вот лейтенант возьмет.
Отдать ребенка? Что она говорит?! Маргит в ужасе прижимает девочку к груди.
- Я умею забавлять, - говорит лейтенант. - Сам отец. А кроме того со мной безопасно: такой каланче, как я, Балатон по колени.
Маргит молчит.
- Если что случится, - объясняет девушка, - мы будем по очереди передавать вашу девочку друг другу… Можно плыть, держа ее над головой в одной руке… Вместе как-нибудь доберемся до берега.
- Не бойтесь, - уверяет боец.
Они были такие уверенные в себе, такие удивительно дружные, крепкие и надежные, что Маргит не в силах была долго сопротивляться. Сама не знает, как решилась на это, как поддалась уговорам спутников.
Передала свою Эржи лейтенанту. Взяла спасательный круг и почему-то постыдилась надеть его.
Подбрасывало и окатывало, как и раньше, даже сильнее, но теперь Маргит было уж не так страшно.
Стоило Маргит ощутить дружескую поддержку - этот человеческий, самый надежный спасательный круг, как она была уже неподвластна стихиям. Грозный Балатон теперь гремел как бы не так страшно, и огни берега быстро летели навстречу.
И вдруг огни исчезли. Все произошло молниеносно.
Лодку ударило, поставило на корму почти отвесно, потом опять швырнуло вниз, и холодная тяжелая волна всей своей массой ринулась на-людей. Кто-то вскрикнул, грубо выругался, и Маргит, теряя рассудок, простонала в последнюю секунду:
- Эржи!
Захлебнулась водой, полетела куда-то и онемела от ужаса: мокрый резиновый круг выскользнул из ее рук. Конец! Хотела поймать его, вытянула руки, но вокруг была лишь отвратительная вода, обморочная тьма. Тут же почувствовала под ногами дно и порывисто выпрямилась: ветер ударил в лицо. Блеснули берега - мелко! Успела втянуть воздух, потом опять вода, горы воды, темнота… А через несколько мгновений Маргит опять смогла вздохнуть: вода опустилась до плеч, совсем близко послышались людские голоса. Где Эржи?
В нескольких шагах от Маргит на перевернутой лодке что-то темное барахталось, кряхтело и сопело, неуклюже скользя на деревянном днище, будто боролось само с собой. Маргит догадалась: Шандор.
Лодку вертело, но заметно относило к берегу.
А где же те, где Эржи?
Ребенок запищал в темноте, за спиной Маргит, и она мгновенно повернулась на этот голосок, пронизанная им, как током. Среди высоких волн показались силуэты людей, послышались возгласы, тяжелое дыхание, всплески рук по воде. Плывут! Пятна лиц, темные очертания плеч и темный визжащий клубочек над ними… Скрылись за высокой волной и снова показались… Маргит инстинктивно кинулась им навстречу, дно выскользнуло из-под ног, и она окунулась с головой. "Тону!"
Неведомая сила больно рванула ее за косы из темноты на ветер, на береговые огни, вперед. Над самым ухом прозвенел голосок Эржи, и снова темный обвал, глубина, смертельное водяное удушье. У Маргит уже не было сил бороться с ним, она глотнула воды, захлебнулась… И опять чья-то крепкая рука рванула за косы и выбросила ее на ветер, на огни, на родной голосок… Сколько это продолжалось? Маргит утратила ощущение времени.
Помнит лишь, как все вместе брели к берегу, кто-то поддерживал ее, обессилевшую, почти потерявшую сознание, и она легко касалась ногами дна. Наконец-то можно было дышать.
Эржи была уже на руках у девушки-капитана.
- Промокла?
- Ничего! Крепче будет!..
- Дайте ее мне!
- Подождите… После…
Когда набегала волна, девушка поднимала ребенка над головой. Она брела между бойцом и лейтенантом, все время поддерживавшими ее. Дно было неровное, и они двигались осторожно, шаг за шагом. И все же то и дело кто-нибудь проваливался в промоину. Тогда еще крепче держались за руки и вместе вытягивали потерпевшего. Волны то расступались перед ними, то, накатываясь, накрывали их с головой. Хуже других приходилось низкорослому солдату, который одной рукой поддерживал девушку, другой обнимал Маргит. Ему особенно часто приходилось глотать воду, когда набегала волна. Откашливаясь и чихая, он громко чертыхался.
Брели плечо в плечо, маневрируя среди пенистых бурунов. Вода еще набрасывалась, толкала, сбивала с ног, но самое страшное было уже пройдено. Впереди, рядом с перевернутой лодкой, стоял Шандор и кричал, что попал на мелкое место.
Вскоре добрались до него. Здесь и в самом деле вода едва доходила до груди. Шандор набросился на Маргит с упреками: зачем в момент аварии бросила спасательный круг? Этим кругом уже был опоясан сам Шандор; ему удалось поймать камеру среди волн.
Не задерживаясь, побрели дальше.
Шандор упрямо не хотел расставаться с лодкой. Уцепившись правой рукой за Маргит, он левой тащил за собой лодку, позвякивая в темноте цепью.
Берег приближался, освещенные окна госпиталя становились все шире, все выше. Пронзительный ветер гнал и гнал седые косяки воды мимо освещенных окон домов, в бурлящую темень.