* * *
После июньских экзаменов Лиля вместе с курсом ездила на прополку в подсобное хозяйство. Там роскошно жила с Инкой в шалаше. Потом с ней же проходила трехнедельную практику по геодезии. Возвратилась - загоревшая, с выцветшими волосами - в Ростов и, надев единственное выходное белое платье, единственные черные прюнелевые лодочки, взяв бело-черную сумочку, отправилась в институт за учебниками. В вестибюле повертелась у зеркала. Гм, гм… кажется, ничеГО. Это папа любит так насмешливо выделять последний слог, если она задавалась или он хотел подбодрить.
В маленьком читальном зале краем глаза увидела из-за газеты входящего Васю Петухова. Значит, возвратился юнец из отчего дома. Петухов сел рядом и не знал, как начать разговор. Она помогла ему:
- Здравствуй, Вася. Приехал?
- Приехал…
- Как ездилось?
Когда у Лили бывало хорошее настроение, она предлагала Петухову веселую тему разговора, определяла тон и характер его. Но если в нее вселялся бес, "меняла покрывала", становилась строгой или насмешливой. Ей нравилось сердить Васю - сначала погладить, а потом дать щелчок. Он в таких случаях хмурил густые шелковистые бровки, самолюбиво трепыхался. Петухов не тряпка, нет. Но влюблен, понимает, что не подходит ей, и не в силах добровольно отречься.
- Неплохо ездилось, - ответил Петухов и покусал девичье-красивые губы в ожидании подвоха.
- Ну что же, теперь будем снова дружно хлебать в столовке синий брандахлыст из перловки и соленых огурцов, истреблять тыквенную кашу, - сказала Лиля. - Ты поддержишь компанию?!
Вася молчал.
- Уж больно ты, Васенька, сегодня неразговорчив, - невинным голосом произнесла Лиля, - а девушки любят тонкое, деликатное обращение.
Вася вспыхнул и легко завелся:
- Я твоего воспитания не получал и расшаркиваться не умею.
- Жаль, жаль, - с напускным разочарованием произнесла Лиля, - бирюки не в цене нынче.
Он сурово нахмурил брови.
- Во всяком случае, я никому не разрешу на каждом шагу подтрунивать надо мной.
- А через шаг?
Вася посмотрел свирепо. Вот таким он ей больше нравится. Проявляется характер, не раболепствует.
- Уймись, дитя, - распаляет Лиля его еще больше.
- Выбирай себе другие мишени, - Вася пересаживается подальше от этой ведьмы.
* * *
В теплые, как сегодня, ночи Лиля по-прежнему любит спать на раскладушке на балконе, по бокам увитом диким виноградом с красноватыми листьями.
Угомонилась улица Энгельса, только редкая машина вкрадчиво прошуршит внизу. Из репродуктора городского сада льется нежная музыка ночного концерта - "Прелюд" Рахманинова.
Небо усыпано крупными, яркими звездами. Легкий ветерок доносит запах Дона. Ей вспомнилось: ночь под мостом, когда чувствовала себя песчинкой на черном шарике земли, в темном океане; порог школы, - Максим Иванович в косых линиях снега, машущий ей издали прощально… погибшие директор, Севка, Лева…
Как яркая вспышка, возникла мысль о том, что Максим Иванович сейчас где-то совсем близко, в нескольких кварталах, но живет своей, отгороженной от нее жизнью, и потому чужой. После получения от него письма она не однажды думала его найти, но мешала гордость.
Небо мудро глядит на землю и будет так же глядеть через сто, двести лет… В этой вечности своя глубина, свой надежный залог. Отодвигается суетность, мелкое, в душе остается только значительное.
Вот сегодня… Что принес день ей и что принесла ему она?
В ней сосредоточен целый мир… Но уберегла ли его от пошлости? Стала ли лучше? Не разменялась ли на пустяки? Не завидовала ли?
Зависть - это честолюбие пошлых людей. Но само по себе честолюбие может быть и здоровым, если направлено на цель благородную. В прошлом месяце она, таская на стройке института кирпичи, решила дать самую высокую выработку. И свалилась с сердечным приступом. Ей прописали постельный режим, полный покой. Но когда мама уходила на работу, она читала оды Горация, курс железобетонных конструкций, занималась английским языком. Папа протестовал:
- Полежи хоть немного спокойно.
Что ни говори, а счастье внутри человека. Инка недавно засомневалась:
- Может быть, мы выбрали с тобой не женскую профессию? Ерунда! Строить - что может быть интереснее этого? А пока поверим Петрарке: "Я не знаю иного наслаждения, как познавать".
Умолкла ночная музыка. Стал прохладным воздух. Звезды распахнули глаза ясновидиц.
И все же она хочет счастья Максиму Ивановичу, пусть с другой женщиной. Инка узнала - его избранницу зовут Доротеей… Придет ли когда-нибудь к Лильке-неудачнице разделенная любовь? А Васе она сегодня призналась:
- Должна сказать правду - я тебя не люблю, Вася, и не полюблю никогда… Прости, что порой была несправедлива. Ты славный, и какая-то девушка будет счастлива с тобой.
Они стояли под фонарем.
- Спасибо за правду, - сказал Вася.
Он уходил поникло, как человек в годах.
Мир спит и не спит, небо внемлет ему и думает о чем-то своем.
* * *
Всю сессию Лиля весьма успешно сдала - и сопромат, и теоретичку, вот только на физике произошел некий конфуз. Готовилась она к этому экзамену, не щадя себя, но в семестре из-за болезни отца пропустила несколько лекций. И надо же такому случиться - при сдаче напоролась на белое пятно в своих знаниях.
Физику у них преподавал болезненно-полный пожилой доцент Сергей Валентинович, читавший лекции довольно нудно, однако систематизирование и глубоко. В день экзаменов Новожилова, по своему обыкновению, первой вошла в аудиторию и взяла один из разложенных веером билетов.
Ей попались два вопроса: первый - дифракционный спектр, и второй - отношение /m. На первый ответила лихо, а во второй долго вглядывалась. Что за буквы? Промелькнула мысль: "Лишат стипендии". Холодный пот выступил на лбу. Но все же вспомнила: это же формула отношения заряда электрона к его массе. А вывод - хоть убей! - провалился. Наконец через силу сказала:
- Сергей Валентинович, я не могу ответить на второй вопрос.
Доцент, зная Новожилову как одну из своих лучших студенток, не поверил:
- Не волнуйтесь. Подойдите к доске.
Обреченно пошла она к доске. Написала, сколько знала, но вывод, вывод, последний штрих…
- Довольно… а вы говорите "не могу".
Написал в зачетке "пять" и отпустил.
Это была для Лили постыдная оценка. Двое суток она сидела над учебниками и лекциями Сергея Валентиновича и снова предстала, перед ним.
- Прошу вас, погоняйте меня еще…
Он поглядел удивленно, но понял, в чем дело, и не менее получаса "гонял". Когда Новожилова, ответила на все вопросы, сказал, глядя на нее добрыми глазами:
- Высоко ценю честность и самоуважение…
* * *
- Новость! - объявила Инка, ноготками ожесточенно взлохмачивая кудельки. - Есть для тебя жених.
Она многозначительно подмигнула и подняла большой палец вверх.
Вот неистребимая слабость - искать женихов знакомым. Сама-то не спешила с новым замужеством.
- Инженер-механик. Молодой вдовец. Собственный дом с садом.
- С садом? - переспросила Лиля. - Груши в нем есть?
Инка посмотрела озадаченно, потом, поняв, что подруга ее разыгрывает, взвилась:
- Слушай, девица двадцати лет от роду! Ты что?
- А ты?
- Ну, ты знаешь мою историю.
Инка, как она призналась, уже обожглась однажды на замужестве: "Прекрасный человек, но, понимаешь, полюбил другую, что тут поделаешь?" Да, Лиля понимала - ничего не поделаешь. Но сватовство Инкино отвергла:
- Сама найду.
Откуда-то донеслось рычанье львов. Лиля догадалась: это в цирке подавали голос питомцы укротительницы Бугримовой.
- Пойдем сегодня в цирк, - предложила она подруге.
- Ты сама - цирк, - огрызнулась Инка.