- Вера истинная - в пещерах, в вертепах, в пропастях земных. Теперь все в мире растлено прелестью антихриста, - и земля, нечестием людей на тридцать сажен оскверненная, вопиет к богу, просит попалить ее огнем и очистить от скверны человеческой. Кто спасения ищет, все должен оставить - и отца, и мать, и родных, и друзей, ото всего отрещись и бегать в пустыню. Не следует жить под одною кровлей - твоя ли она, чужая ль, все равно - беги и странствуй по земле, дондеже воззовет тя господь. Свой кров иметь - грех незамолимый, никакими молитвами его не избудешь, никакими поклонами его не загладишь, никаким делом душевнаго спасения от него себя не очистишь. Буди, яко птица небесная, - тогда вся вселенная будет твоя!.. Беги и брань твори со антихристом!..
- А где он, отче? И как с ним брань творити?..
- Брань со антихристом - противление заповедям его. Прехвальнее того подвига и спасительнее для души нет ничего.
- Я готов, отче, - порывисто вскрикнул Гриша, вскочив на ноги.
До того он сидел при ногах Ардалиона.
И мигом сиявшее душевным восторгом лицо его омрачилось. Снова припал он к стопам Ардалиона и, обливаясь слезами, заглушая слова рыданьями, молвил:
- Недостоин я, отче святый, недостоин такой благодати. От юности моей бороли мя страсти, не устоял, окаянный… Не устоял супротив сетей дьявольских: осквернил тело и душу. Пал я, отче святый… Погубил целомудрие!..
- Что такое? Поведай мне, чадо, без всякой утайки, - как отцу духовному, поведай.
И сказал ему Гриша повесть дней своих от того дня, как взят был в келейку Евпраксии Михайловны, сказал, как думал он подвигом молитвы и измождением плоти спасти душу, и как с ним боролся дьявол… Все, все поведал ему до самой той ночи, как на празднике Семика он, в уме иль вне ума, соблазнен был некиим от-эфиоп…
- Встань, чадо, - кротко, с любовью отвечал Ардалион на его слезы и рыданья. - Сие есть плотское токмо прегрешение, сие есть не грех, но токмо падение. И велико твое падение, но всяк грех, - опричь еретичества, - таково оплаканный, не токмо прощается, но покаянием паче возвышает душу павшаго. Есть грехи телесные горше того, те слезами не очищаются… Таков брак… Сие есть смертный грех, потому что в браке человек каждый день падает и не кается, и даже грех свой вменяет в правду. То грех незамолимый - прямо ведет он во тьму кромешную!.. А кто падет, как ты пал, и покается - чист от греха. Хочешь ли очиститься от всякия скверны?
- О! хочу, отче святый! Но как?.. Научи, наставь!..
- Должно креститься в правую веру и имя другое принять… Паспорты и всякия бумаги откинуть, ибо на них антихриста печать. И податей не платить: - то служение врагу-антихристу. И ни к какому обществу не приписываться: - то вступление в сонмище антихриста и сидение на седалищах губителей. И ежели вопросят тебя: кто ты и коего града? - ответствуй: "града настоящего не имею, а грядущаго взыскую". И твори брань со антихристом… Повлекут тебя на судилище - молчи… Претерпи раны и поношения, претерпи темничное заточение, самую смерть, но ни единаго слова ответствовать не моги и тем сотвори крепкую брань со антихристом. Помни то, что первые мученики с людьми препирались - и сколь светлые венцы получили; ты же со антихристом, сиречь с самим дьяволом, воротиться имешь, и аще постраждешь доблественно, паче всех мученик венец получишь, начальнейшим над ними будешь, понеже не с простым человеком, но с самим дьяволом побиешися… Хощеши ли креститися в правую веру?
- Хочу, отче святый, хочу…
- А знаешь ли, чадо, каким узким, каким трудным путем, волчцами и тернием покрытым, входят избранники в сию область спасения?.. Ведаешь ли, каким подвигом ищущие правой веры достигают светлаго собора верных, их же имена писаны в книге животной?.. О, сколь труден подвиг! Сколь неудобоносимо то иго!
- Поведай мне о том подвиге, отче!.. Я готов…
- Ни пост, ни вериги, ни иные твои подвиги, ими же добре подвизался еси, не спасут тебя, чадо, не введут во область спасения, куда, яко елень на потоки водные, столь жадно стремится душа твоя!.. Всуе трудился, ни во что применились молитвы твои, деннонощныя стоянья на правиле, пост, воздержание, от людей ненавидение… Всуе трудился еси!.. А сколь светлы селения земных аггелов, праведников во плоти, сколь неизреченныя радости в их избранном соборе!.. И я знаю путь к тому собору и могу показать оный путь!..
- Скажи мне, отче!.. Скажи путь, в онь же пойду!.. - всем телом дрожа и лобзая ноги Ардалиона, с исступлением говорил Гриша. - Отдам тело на раздробление: узнать бы лишь тот путь и хоть на час един войти в райския светлицы земных ангелов!.. Что нужно мне, отче, чтобы достигнуть светлаго собора избранных?..
- Смирение и послушание… Слышишь ли? - послушание!
- Готов, отче, тебе и всем в правой вере сущим оказать всякое послушание…
- Не простое то послушание, но совершенное отсечение своей воли, совершенная смерть всякаго помысла, всякаго пожелания… Ты должен будешь делать только то, что велят, своей же воли отнюдь не иметь… Можешь ли принять на себя столь тяжкое иго?
- Могу, отче!
- Иго неудобоносимо, друг… Тяжеле того подвига нет на земле и никогда не бывало… Воистину ли можешь снести его?.. Ведь ты должен будешь творить всякую волю наставника, отнюдь не рассуждая, но паче веруя, что всякое его веленье - есть дар совершен, свыше сходяй… Чтоб ни повелел он тебе - все твори… И хотя б твоему непросвещенному уму и показалось его веление соблазном, хотя б дух гордыни, гнездящийся в сердце, и сказал тебе, что повеленное - греховно и богопротивно, - не внемли глаголу лестну - твори повеление… Твори без думы, без рассуждения, но только помни, что буее божие - премудрость есть человеком.
- Как же это, отче? - слегка поколебавшись, спросил Гриша. - А ежель, примером сказать, - повелят молоко в пост хлебать?
- Хлебай без рассужденья… Мало того - велят человека убить - твори волю пославшаго…
- Еретика!.. готов!.. Не оскверню рук, паче же омыю их окаянною кровию!.. Как пророк Илия вааловых жрецов - перепластаю еретиков, сколько велишь!
- Не одного еретика, врага божия… Велел бы я тебе: послушания ради - самому в срубе сгореть, гладом смерть приять, засыпать себя рудожелтыми песками, в пучину морскую кинуться: твори волю мою… И если хоть един помысл греховного сомнения, хоть одна мысль сожаления внидет в душу твою - всуе трудился - уготован ты антихристу и аггелом его…
Вздрогнул Гриша.
- Можешь ли ходить путем верных? Хощеши ли да имя твое вписано будет в книгу животную?
- О, хочу, хочу!
- Пляши и пой песню бесовскую! - прищуря глаза и зорко глядя на Гришу, сказал Ардалион.
Ровно варом обдало Гришу. Отпрянул от старца на другой конец кельи, ужасом покрылось лицо его. Подняв руку с крестным знамением, задыхаясь от внутреннего волнения читает он:
- Заклинаю тебя страшным именем господа бога живаго - отыди в место пусто, в место безводно…
- О, маловер! - с укором, качая головой, сказал Ардалион. - О, несмысленный Галат!.. Где ж твое послушание?.. Где ж отсечение воли?.. Где отриновение помыслов гордыни?.. Нет, друже, неудобоносимо для тебя иго… Не можешь подъяти его праздным и раздвоенным умом твоим… Сего малого испытания не мог снести - внял глаголу духа лестна и лукава… Всуе трудился!.. Нет тебе части в светлом сонме избранных!.. Влачи жизнь в сетях антихриста!.. Погибай погибелью вечною, буди там, идеже смола кипящая, огнь неугасимый, червь неусыпающий… Говорил я, что ты должен творить всякую волю наставника, не смущатися духом, паче же веровать, что буее божие - премудрость есть человеком?.. Поди от меня!.. Что мне и тебе? Кое общение свету ко тьме?.. Маловер несмысленный!.. Не видать тебе гор Кирилловых…
- Чего?
- Гор Кирилловых, что у Малого Китежа. Стоят оне над Волгой-рекой, рядом с горой Оползень… Когда по Волге плывет сплавная расшива мимо тех чудных гор Кирилловых, и на той расшиве все люди благочестивые, - Кирилловы горы расступаются, как врата великия растворяются, и выходят оттуда старцы лепообразные, един по единому… Процвели те старцы в пустыни невидимой, яко крини сельные и яко финики, яко кипарисы и древа не стареющия; просияли те старцы, яко камение драгое, яко многоценные бисеры, яко звезды небесныя… Выходят старцы лепообразные, в пояс судоходцам поклоняются, просят свезти их поклон, заочное целованье братьям Жигулевских гор… И когда расшива проходит мимо тех Жигулевских гор, должны судоходцы исполнить приказ старцев гор Кирилловых, должны крикнуть громким голосом: "Ох, вы, гой еси, старцы жигулевские!.. Привезен вам поклон от горы Кирилловой: кирилловы старцы с вами прощаются, прощаются они, благословляются"… Расступаются тогда высокия горы Жигулевския, растворяются врата великия, белым алебастром об ину пору забранныя, и выходят на берег старцы лепообразные, един по единому… И, подняв паруса белые, вольной птицей полетит расшива на Низовье… Не насвистывай ветра, бурлак, лежа на брюхе - без свиста паруса легкие наедятся ветра могучаго - понесут расшиву куда надобно… А забудь судоходцы исполнить завет горы Кирилловой - восстанет буря великая, разверзутся хляби водныя и поглотят расшиву с судоходцами… Таковы блаженные старцы горы Кирилловой, таковы лепообразные старцы Жигулевских гор.
- Где ж те горы? Где ж те старцы? - спросил вполголоса Гриша…