Шесть лет длился процесс, в котором тамплиеры обвинялись в черной магии, колдовстве и сатанизме, и 18 марта 1314 года великий магистр Яков Моле был сожжен на медленном огне на том самом месте Pont-Neuf, где теперь стоит статуя Генриха IV.
Он горел несколько часов и призвал папу и короля предстать вместе с ним на суд Божий в этом же году.
Папа умер через 40 дней, и тело его сгорело от опрокинутого светильника в то время, когда оно стояло в церкви, а король Филипп Красивый умер через год. Орден тамплиеров, основанный Гюгом де Пайеном как земное воплощение небесного ордена "Святого Грааля", был хранителем эзотерического христианства, и есть основание предполагать, что он подготовлял громадное религиозно-социальное переустройство средневекового мира.
Перед казнью Яков Моле основал четыре великих масонских ложи: в Неаполе восточную, в Эдинбурге западную, в Стокгольме северную и в Париже южную.
На другой день после его сожжения Chevalier Aumont и семь тамплиеров, переодетые в костюмы каменщиков, с благоговением подобрали пепел его костра.
Так родилось, по преданию, тайное общество франкмасонов, которое впоследствии передало Великой революции свой девиз …Libertй, Egalitй, Fraternitй (Свобода, Равенство, Братство (фр.) )
Для того чтобы допустить к причастию в их тайне Великой мести только людей, вполне достойных доверия, неотамплиеры создали обычные франкмасонские ложи под именем св. Иоанна и св. Андрея. Эти ложи были доступны толпе, и из них выбирались истинные масоны, которые могли принять действительное участие в заговоре; они уже составляли не ложи, а шапитры, которых было четыре в городах, указанных Яковом Моле. Их власть и распространение в последние годы XVIII века были громадны. Из масонских лож вышли все деятели Великой революции.
Когда Вольтер в самые последние годы своей жизни (1778) был посвящен в масоны, то в числе членов ложи Девяти Сестер, основанной Лаландом , в которую он был введен Франклином и историком Кур де Жебеленом , были: Бальи, Дантон, Гара, Бриссо, Камиль Демулен, Шамфор, Петион, Кондорсе и Дом Герль .
"Революция началась взятием Бастилии, потому что Бастилия была тюрьмой Якова Моле. Авиньон был центром революционных зверств, потому что он принадлежал папе и там хранился пепел великого магистра. Все статуи королей были низвергнуты для того, чтобы уничтожить статую Генриха IV, стоявшую на месте казни Якова Моле, и на этом месте тамплиеры должны были воздвигнуть Колосса, попирающего ногами короны и тиары" .
В том самом доме на улице Платриер, в котором умер Жан-Жак Руссо, была основана ложа теми заговорщиками, что со времени казни Якова Моле поклялись сокрушить государственный строй старой Европы. Эта ложа стала центром революционного движения, и один из принцев королевской крови там клялся в мести наследникам
Филиппа Красивого на могиле Якова Моле.
Записи ордена тамплиеров свидетельствуют о том, что уже Регент был великим магистром этого тайного общества и что его преемниками были герцог де Мэн, принцы Бурбон-Конде и герцог Cosse Brissac. Последним магистром был Филипп Орлеанский, который принял имя Эгалите, так как клятва тамплиеров о мести Бурбо-нам не позволяла ему править орденом, сохраняя свое имя. Тамплиерам нужна была казнь короля. Когда национальное собрание под страхом гражданской войны объявило короля лишенным престола и назначило ему местом Люксембургский дворец, то другое собрание, более тайное и более могущественное, решило иначе. Резиденцией поверженного короля должна была быть тюрьма, и тюрьма эта не могла быть иной, чем старый дворец тамплиеров , который еще стоял крепко со своими башнями и бойницами в ожидании царственного узника.
Якобизм имел уже имя раньше того, чем главы заговора выбрали старую церковь монахов-якобитов местом для своих собраний. Их имя происходит от имени Якова - имени, рокового для всех революций. Старые опустошители Франции, создавшие Жакерию , назывались Жаками.
Философ, роковые слова которого предуготовили новые жакерии, назывался Жан-Жаком, и тайные двигатели революции клялись низвергнуть трон и алтарь на гробнице Якова Моле.
В тех местах, где на стенах церквей и зданий тамплиеры вырубили свои тайные знаки и символы, страшные знаки Рыб, во время революции разразились кровавые безумства с неудержимою силой.
Во время сентябрьских убийств какой-то таинственный старик громадного роста, с длинной бородой появлялся везде, где убивали священников.
"Вот вам за альбигойцев ! - восклицал он. - Вот вам за тамплиеров! Вот за Варфоломеевскую ночь ! За севеннских осужденных !"
Он рубил направо и налево и весь был покрыт кровью с головы до ног. Борода его слиплась от крови, и он громко клялся, что он вымоет ее кровью.
Это был тот самый человек, который предложил m-lle де Сомбрейль выпить стакан крови "за народ".
После казни Людовика XVI этот самый Вечный Жид крови и мести поднялся на эшафот, погрузил обе руки в королевскую кровь и окропил народ, восклицая: "Народ французский! Я крещу тебя во имя Якова и Свободы!"
=============
В настоящую минуту Россия уже перешагнула круг безумия справедливости и отмщения.
Неслыханная и невиданная моровая язва, о которой говорил Достоевский, уже началась. Появились эти новые трихины - существа, одаренные умом и волей, которые вселяются в тела людей.
"Люди, принявшие их в себя, становятся тотчас же бесноватыми и сумасшедшими. Но никогда, никогда люди не считали себя такими умными и непоколебимыми в истине, как считают эти зараженные. Никогда люди не считали непоколебимее своих приговоров, своих научных выводов, своих нравственных убеждений и верований" и все же не могут "согласиться, что считать добром, что злом".
И ангел справедливости и отмщения, кровавый ангел тамплиеров, ангел, у которого в руках меч, у которого глаза всегда завязаны, а одна чаша весов всегда опущена, восстал и говорит:
Народу Русскому: Я скорбный Ангел Мщенья!
Я в раны чёрные - в распаханную новь
Кидаю семена. Прошли века терпенья.
И голос мой - набат. Хоругвь моя - как кровь.
На буйных очагах народного витийства,
Как призраки, взращу багряные цветы.
Я в сердце девушки вложу восторг убийства
И в душу детскую - кровавые мечты.
И дух возлюбит смерть, возлюбит крови алость…
Я грёзы счастия слезами затоплю.
Из сердца женщины святую выну жалость
И тусклой яростью ей очи ослеплю.
О, камни мостовых, которых лишь однажды
Коснулась кровь… я ведаю ваш счёт.
Я камни закляну заклятьем вечной жажды,
И кровь за кровь без меры потечёт…
Скажи восставшему: Я злую едкость стали
Придам в твоих руках картонному мечу…
На стогнах городов, где женщин истязали,
Я "знаки Рыб" на стенах начерчу.
Я синим пламенем пройду в душе народа,
Я красным пламенем пройду по городам.
Устами каждого воскликну я "Свобода!",
Но разный смысл для каждого придам.
Я напишу: "Завет мой - Справедливость!"
И враг прочтёт: "Пощады больше нет!"…
Убийству я придам манящую красивость,
И в душу мстителя вольётся страстный бред.
Меч справедливости - карающий и мстящий -
Отдам во власть толпе… И он в руках слепца
Сверкнёт стремительный, как молния разящий,…
Им сын заколет мать, им дочь убьёт отца.
Я каждому скажу: "Тебе ключи надежды.
Один ты видишь свет. Для прочих он потух".
И будет он рыдать, и в горе рвать одежды,
И звать других… Но каждый будет глух.
Не сеятель сберёг колючий колос сева.
Принявший меч погибнет от меча.
Кто раз испил хмельной отравы гнева,
Тот станет палачом иль жертвой палача.
<1906>
Комментарии
Пророки и мстители.
Предвестия великой революции
Печатается по: Волошин М. Лики творчества. Л., 1988. Большинство примечаний к этой статье принадлежат М. В. Толмачеву
1 Впервые опубликовано под этим заглавием в журнале "Перевал" (1906, ноябрь, № 2, с. 12-27). В указателе содержания 1-й книги "Ликов творчества" статья озаглавлена: "Пророки и мстители (1905 год)"; тот же вариант заглавия воспроизведен на титульном листе перед текстом статьи, а непосредственно перед текстом – заглавие, бывшее в первой публикации.
Подзаголовок "Предвестия Великой Революции" придумал редактор-издатель – "Перевала" С. А. Соколов. 24 ноября 1906 г. он писал Волошину: "Корректуру „Пророков и мстителей" послал <. . .> нельзя ли к заглавию добавить подзаголовок: „предвестия Великой Революции", – это очень важно для объявлений в газетах о содержании №" (ИРЛИ, ф. 562, оп. 3, ед. хр. 1126).