II
Душилов сидел в саду с прехорошенькой блондинкой и вел с ней крайне странный разговор.
- Итак, вы, Душилов, чувствуете себя превосходно… я рада за вас. А что поделывает Крошкин?
- Какой Крошкин?
- Ну, ваш друг!
- Он мне теперь не друг!
- Что вы говорите! Почему?
- Потому что он не Крошкин!
- А кто же он?
Душилов сокрушенно вздохнул.
- Человек, который живет по фальшивому паспорту, не может быть моим другом.
Побледневшая блондинка открыла широко испуганные глаза.
- Что вы говорите! Зачем ему это понадобилось?
- Вы читали в прошлом году об убийстве в Москве старого ростовщика? Убийца его, студент Зверев, до сих пор не найден… Теперь вы понимаете?!
- Душилов… Вы меня… с ума сведете.
- Еще бы! Я и сам хожу теперь как потерянный!
- Боже мой… Такой симпатичный, скромный, непьющий…
Душилов развел руками:
- Это он-то непьющий?! Потомственный почетный алкоголик… Вчера он у вас не был?
- Не был.
- Вчера он ночевал в участке. Доктор говорит, что скоро будет белая горячка. Погибший парень!
- Я с ума сойду! Ведь он был такой добрый… Когда умерла его тетка, он пришел к нам и навзрыд плакал…
- Комедия! Если бы отрыть тетку и произвести экспертизу внутренностей…
- Господи! Вы думаете…
- Я уверен.
- Но каково это его сестре!
Душилов грубо расхохотался.
- Полноте! Вы имеете наивность думать, что это его сестра! У них в Могилеве была фабрика фальшивых монет, а познакомились они в Киеве, где оба обобрали одного сонного сахарозаводчика. Хорошая сестра!
На глазах девушки стояли слезы.
- Вы знаете, что он хотел на мне жениться?
- Знаю! Он вам говорил о своем намерении совершить свадебную поездку по Черному морю?
- Да… Мы так мечтали.
- Знайте же, слепая безумица, что вы должны были попасть в продажу на константинопольский рынок невольниц. У них с сестрой уже это все было устроено!..
Добрые, сочувственные глаза Душилова с искренним состраданием смотрели на девушку.
- Душилов… один вопрос: значит, он меня не любил?
- Видите ли… У него есть любовница - француженка Берта, отбывшая в прошлом году в парижском Сен-Лазаре наказание за кражи и разврат.
Девушка глухо, беззвучно плакала.
- Этого… я ему никогда не прощу.
- И не прощайте! Я вас вполне понимаю… Кстати, у вас столовое серебро в целости?
- Ка-ак! Неужели он дошел до этого?
- Ничего не скажу… Вы знаете, я не люблю сплетничать, но вчера мне удалось видеть у него две столовые ложки с инициалами вашей доброй мамы. Ну, мне пора. Прикажете передать Крошкину, alias Звереву, от вас привет?
Девушка вскочила с растрепанной прической и гневным лицом:
- Скажите ему… что он самый низкий мерзавец! Что ему и имени нет!
- Так и скажу. Хотя имя у него есть, и даже целых четыре. Я еще скажу, что он, кроме мерзавца, поджигатель и детоубийца - я нисколько не ошибусь. Ну-с, всего доброго. Поклон уважаемому папаше!
Душилов ушел из сада в самом благодушном настроении.
III
На другой день он решил зайти к другу Крошкину поделиться удачными результатами.
Вбежавши, как всегда, без доклада, он заглянул в кабинет друга и увидел его в странной компании.
За столом сидел судебный следователь и сухо, официально спрашивал бледного, перепуганного Крошкина:
- Итак, убийство ростовщика вы решительно отрицаете? Лучше всего вам сознаться. Хорошо-с! А не скажете ли вы нам, чем вы занимались в прошлом году в Могилеве с вашей сообщницей, которую вы выдаете за сестру и которая так ловко оперировала в деле с сахарозаводчиком?.. Не согласитесь ли вы сознаться, что смерть вашей несчастной тетки ускорена не природой, а человеком, и этот человек были вы, - при соучастии любовницы, француженки Берты, которую полиция сегодня тщетно разыскивает? Не запирайтесь, вы видите, что правосудию все известно!..
Люди четырёх измерений
I
- Удивительно они забавные - сказала она, улыбаясь мечтательно и рассеянно.
Не зная, хвалит ли женщина в подобных случаях или порицает, я ответил, стараясь быть неопределенным:
- Совершенно верно. - Это частенько можно утверждать, не рискуя впасть в ошибку.
- Иногда они смешат меня.
- Это мило с их стороны, - осторожно заметил я, усиливаясь её понять.
- Вы знаете, он - настоящий Отелло.
Так как до сих пор мы говорили о старике-докторе, их домашнем враче, то я, удивленный этим странным его свойством, возразил:
- Никогда этого нельзя было подумать!
Она вздохнула.
- Да. И ужасно сознавать, что ты в полной власти такого человека. Иногда я жалею, что вышла за него замуж. Я уверена, что у него голова расшиблена до сих пор.
- Ах, вы говорите о муже! Но ведь он…
Она удивленно посмотрела на меня.
- Голова расшиблена не у мужа. Он ее сам расшиб.
- Упал, что ли?
- Да нет. Он ее расшиб этому молодому человеку.
Так как последний раз разговор о молодых людях был у нас недели три тому назад, то "этот молодой человек", если она не называла так доктора, был, очевидно, для меня личностью совершенно неизвестной.
Я беспомощно взглянул на нее и сказал:
- До тех пор, пока вы не разъясните причины несчастья с "молодым человеком", судьба этого незнакомца будет чужда моему сердцу.
- Ах, я и забыла, что вы не знаете этого случая! Недели три тому назад мы шли с ним из гостей, знаете, через сквер. А он сидел на скамейке, пока мы не попали на полосу электрического света. Бледный такой, черноволосый. Эти мужчины иногда бывают удивительно безрассудны. На мне тогда была большая черная шляпа, которая мне так к лицу, и от ходьбы я очень разрумянилась. Этот сумасброд внимательно посмотрел на меня и вдруг, вставши со скамьи, подходит к нам. Вы понимаете - я с мужем. Это сумасшествие. Молоденький такой. А муж, как я вам уже говорила, - настоящий Отелло. Подходит, берет мужа за рукав. "Позвольте, - говорит, - закурить". Александр выдергивает у него руку, быстрее молнии наклоняется к земле и каким-то кирпичом его по голове - трах! И молодой человек, как этот самый… сноп, - падает. Ужас!
- Неужели, он его приревновал ни с того ни с сего?!
Она пожала плечами.
- Я же вам говорю, - они удивительно забавные!
II
Простившись с ней, я вышел из дому и на углу улицы столкнулся с мужем.
- Ба! Вот неожиданная встреча! Что это вы и глаз не кажете!
- И не покажусь, - пошутил я. - Говорят, вы кирпичами ломаете головы, как каленые орехи.
Он захохотал.
- Жена рассказала? Хорошо, что мне под руку кирпич подвернулся. А то, - подумайте, - у меня было тысячи полторы денег при себе, на жене бриллиантовые серьги…
Я отшатнулся от него.
- Но… причем здесь серьги?
- Ведь он их с мясом мог. Сквер пустой и глушь отчаянная.
- Вы думаете, что это грабитель?
- Нет, атташе французского посольства! Подходит в глухом месте человек, просит закурить и хватает за руку - ясно, кажется.
Он обиженно замолчал.
- Так вы его… кирпичом?
- По голове. Не пискнул даже… Мы тоже эти дела понимаем.
Недоумевая, я простился и пошел дальше.
III
- За вами не поспеешь! - раздался сзади меня голос.
Я оглянулся и увидел своего приятеля, которого не видел недели три.
Вглядевшись в него, я всплеснул руками и не удержался от крика.
- Боже! Что с вами сделалось?!
- Сегодня только из больницы вышел; слаб еще.
- Но… ради Бога! Чем вы были больны?
Он слабо улыбнулся и спросил в свою очередь:
- Скажите, вы не слышали: в последние три недели в нашем городе не было побегов из дома умалишенных?
- Не знаю. А что?
- Ну… не было случаев нападения бежавшего сумасшедшего на мирных прохожих?
- Охота вам таким вздором интересоваться!.. Расскажите лучше о себе.
- Да что! Был я три недели между жизнью и смертью. До сих пор шрам.
Я схватил его за руку и с неожиданным интересом воскликнул:
- Вы говорите - шрам? Три недели назад? Не сидели ли вы тогда в сквере?
- Ну, да. Вы, вероятно, прочли в газете? Это самый нелепый случай моей жизни… Сижу я как-то теплым, тихим вечером в сквере. Лень, истома. Хочу закурить папиросу, - черт возьми! Нет спичек… Ну, думаю, будет проходить добрая душа, - попрошу. Как раз минут через десять проходит господин с дамой. Ее я не рассмотрел: - рожа, кажется. Но он курил. Подхожу, трогаю его самым вежливым образом за рукав: "Позвольте закурить". И - что же вы думаете! Этот бесноватый наклоняется к земле, поднимает что-то - и я, с разбитой головой, без памяти, лечу на землю. Подумать только, что эта несчастная беззащитная женщина шла с ним, даже не подозревая, вероятно, что это за птица.
Я посмотрел ему в глаза и строго спросил:
- Вы… действительно думаете, что имели дело с сумасшедшим?
- Я в этом уверен.