Ковалькова Юлия - Живой журнал стр 12.

- Скажи-ка мне, Серый Волк Андрей, а тебе девочки когда-нибудь отказывали? Бросали тебя хотя бы раз?

Я подумал и честно ответил:

- Нет.

- В таком случае, я, Серый Волк, буду у тебя такой первой… Не смей никогда больше ко мне подходить! - Ира гордо расправила плечи и ушла от меня в комнату. А я? А я был абсолютно счастлив. Насвистывая, я весело отправился домой, думая о том, что её первый поцелуй - мой.

Длилось моё счастье ровно до той минуты, пока я снова не явился на "Алексеевскую". Иры дома не было. То же произошло и на следующий раз. И я понял: она меня избегает. Но я не смирился. Постепенно выведал у Марины Витальевны, что фамилия Иры - Самойлова, хотя по отцу она Файом, и что Ира - самая яркая звезда на "Алексеевской". И что её компанией верховодит некий Митя, с которым Ира ходит в одну школу где-то в районе "Рижской". Ещё я узнал, что Красная Шапочка планирует поступать не то в Институт иностранных языков, не то в МГУ, на факультет журналистики, но вместо занятий она вечно болтается с этим своим Митей. И вообще, Ира "для Мити прямо всё", и они "как Ромео и Джульетта".

Нечего сказать, порадовала меня тогда Марина Витальевна этой сногсшибательной информацией. Я себя сразу "Титаником" почувствовал. Но вместо того, чтобы пойти на дно, решил побороться за Иру. Для начала договорился с Мариной Витальевной о плавающем графике своего прихода. Потом разузнал те места, где бывала Ира. Вот так, периодически подлавливая Самойлову то в дверях, то во дворе, то у кафе, я чуть ли ни на коленях вымаливал у неё прощение. Извинялся раз триста. Ходил за ней по пятам. Ира была старше меня на четыре года, но я не сдавался: бросил терзать её своими подколками. Охапками таскал ей цветы, конфеты, ещё какие-то подарки, которые Ира, сморщив носик, тут же выбрасывала. Чем снисходительнее был я, тем омерзительней вела себя Красная Шапочка. Невинная Ира никак не могла мне простить, что я раскрыл её тайну. Во всём остальном она была круче меня и не стеснялась демонстрировать это мне при каждом удобном случае. И все же я видел, я чувствовал - вопреки всему её тоже ко мне тянет. От этого-то она и бесилась… Наверное, если бы история моей первой любви и нашего поцелуя закончилась именно на этом месте, то я бы вспоминал Иру так, как вспоминают своё детство - с лёгкой ностальгией, но без особой грусти. Но наверху был Тот, Кто решил всё за нас.

В самом конце августа, я, выучив по заданию Марины Витальевны стишок про Красную Шапочку, ехал к ней на занятия. Но размышлял я не об английском, а о том, что надо бы перехватить Королеву моего сердца и вернуть ей книгу "The Cathcher in the Rye", а ещё исхитрится и пригласить её на один ужасно крутой "боевик", который шёл в "Ударнике". Занятый мыслями о своей Красной Шапочке, я шагнул из прохлады аллеи в пекло залитого солнцем периметра двора, и тут моё сердце дало два глухих удара. Покрутив головой, я увидел, что перед подъездом Иры стоит новенький мотоцикл "Ява", а на седле в ультракороткой юбке, бочком ко мне, восседает моя Королева. Затаившись, как волчонок, я разглядывал её и светловолосого парня, который вальяжно стоял рядом с ней. Они смеялись и о чём-то увлечённо беседовали. Потом Ира улыбнулась и протянула парню свою пуговицу, а тот ловко, сноровисто, действуя явно с привычкой, затянул её волосы в хвост. Приспособив дурацкую пуговицу у нее на макушке, парень ухмыльнулся и по-хозяйски притянул Иру к себе. А она его поцеловала… Меня как кто ледяной водой окатил: поцелуй был настоящим. Так учил её целоваться я. А теперь она целовалась с другим, на моих глазах, безжалостно меня убивая… Закончив с прелюдией, Ира спрыгнула с седла и виноградной лозой обвилась вокруг парня.

- Зайка, да ты что? - задыхаясь, спросил тот, опуская жадную ладонь на оголившееся бедро Самойловой.

- Ничего, Митя… просто давно хотела это сделать, - прощебетала Ира и самолюбиво покосилась на кусты, за которыми стоял я. И я понял: она меня поджидала.

Недолго думая, я шагнул к ним. Ира не сводила с меня презрительных, насмешливых и немного напуганных глаз. А Митя (ага, тот самый Зайка, будущий большой начальник из "НОРДСТРЭМ") переводил непонимающий взгляд то на неё, то на меня.

- Молодец, Красная Шапочка, - подойдя к ним вплотную, прошипел я.

- Ир, это ещё кто? - опешил будущий Зайка.

- А это ученик моей бабушки. Один удивительно нахальный Серый Волк, - "представила" меня Ира.

- А.… - с весёлой улыбкой протянул Митя, оглядывая меня с высоты своего роста, - так это и есть тот самый забавный малыш, про которого ты мне рассказывала?

Не сводя с меня прищуренных глаз, Самойлова медленно кивнула. А мне захотелось сделать разом несколько вещей: схватить Самойлову, волоком затащить её в подъезд и устроить её взбучку. Зарядить Мите в зубы, чтобы ему нечем было на меня скалиться. Но вместо этого я открыл сумку, вытащил из неё книжку Красной Шапочки и припечатал книгу ладонью к седлу Митиного мотоцикла. Потом извлёк на свет божий два билета в "Ударник". Их я просто смял в кулаке и отшвырнул в урну.

- Марине Витальевне скажешь, я больше не приду. Учебники и деньги за занятия передам через Дядьсашу. Всё поняла?

- Я.. - начала Самойлова, изгибая бровь.

- Свободна. - Я развернулся и зашагал обратно к метро, чувствуя спиной их взгляды…

Не важно, как в тот день я добрался домой. Важно другое: я больше никогда не вернулся к прекрасной учительнице, имя которой я даже не вспомнил, прочитав досье Интерпола. А ведь Марина Витальевна такого не заслужила. И я до конца жизни буду обязан ей за то, что она вложила в меня время и душу и заботливо подкармливала меня, вечно голодного мальчишку.

После того, как я поставил на занятиях с Мариной Витальевной большой крест, я ещё дважды получал звонки от Самойловой. Но оба раза к телефону не подходил.

- Ничего, пусть подёргается, - злорадно думал я, - пусть посидит. Глядишь, к ноябрю всё устроится.

Потом мой так некстати вернувшийся из командировки отец решил вмешаться в это дело. Сначала он дал нагоняй "совету двух", потом взялся за меня.

- Андрей, скажи мне честно, - начал отец, заводя меня в свой кабинет и прислоняясь спиной к двери, - почему ты отказался от занятий с Мариной Витальевной?

- Потому что с сентября у нас в школе уроков прибавилось.

- Понятно… а ещё скажи, мне тут дядя Саша говорил, что у тебя получается дружить с этой девочкой, Ирой. Это что, правда?

- Папа, - беспечно улыбнулся я, - я не знаю, что там рассказывал тебе Дядьсаша, но "с этой девочкой Ирой" мы не общаемся.

- Почему?

- Потому что с "этой девочкой Ирой" у нас лучше всего получается только одно: наши с ней перебранки.

- Да? Ну, ладно… ну, хорошо. Ну, тогда иди, - ответил отец, выпуская меня из кабинета. Он так никогда и не узнал, что я соврал ему тогда - соврал в первый раз жизни…

5 ноября 1996 года мы встретились с Ирой ещё раз. Я как раз ехал на "Алексеевскую", собираясь подловить укрощённую мной Красную Шапочку и пригласить её на свой день рождения. В полупустой вагон метро входили пассажиры. Кто-то выходил из вагона, кто-то садился рядом со мной, кто-то вставал напротив. На "Рижской" моё сердце дало два глухих удара, и я, покрутив головой, нашёл взглядом Иру. Вернее, нашел не её, а - их, потому что Самойлова вошла в вагон вместе с Зайкой. Рука Мити по-хозяйски лежала у неё на талии. Моё сердце забилось. Между тем Кузнецов наклонился к Ире и что-то прошептал ей на ухо. Самойлова смутилась и всё же кивнула ему. Митя самоуверенно улыбнулся и очень по-свойски отвёл прядь её волос от лица, точно Ира ему принадлежала. Такой злости я не испытывал никогда. И я направился к ним, чтобы раз и навсегда разобраться с Кузнецовым на свой лад. Шаг - и мои глаза встретились с глазами Самойловой. И я с ослепительной ясностью понял, осознал: той Иры, что знал я, больше нету. Она не ждала меня. Она действительно ему принадлежала. И это я, а не он, был третьим лишним с самого начала… Я ничего не сказал. Просто вышел из вагона.

В тот вечер я впервые надрался до невменяемого состояния и угодил в детскую комнату милиции. Спасибо, мне с инспектором повезло: сообразив, в чём моя "трагедия", добрая женщина сорока лет вызвала мою маму и пообещала не сообщать о моих "заслугах" ни в школу, ни в спортивную секцию. Мы сидели с инспектором, ожидая, когда "совет двух" заберёт меня, а женщина, вытирая мои пьяные сопли, как могла, меня утешала:

- Ну, Андрей, ну ты что… Ну да, твоя Ира взрослая… Ну да, вполне естественно, что у неё… э-э, первый роман с её ровесником… Но ты - ты же такой обаятельный, такой хороший. Ну, посмотри на себя… Такие ресницы длинные… Такие глазки серые… Вот и выбери себе ровесницу - девочку, которой ты нравишься. Поухаживай за ней. Потом вы закончите школу, и только тогда вы…

Ага! - знала бы инспектор, как я воспользуюсь её советом.

Пережив утром следующего дня зубодробительную лекцию от "совета двух" (папа Серёжа, как всегда, успел слинять в командировку), я отправился в школу и на первой же перемене подошёл к одной из старших школьниц - большой любительнице целоваться со мной.

- Пойдёшь со мной на день рождения? - с ходу спросил я.

- Ой, да… С тобой - да. А это чей день рождения?

- Мой.

- Ой, а где это будет?

- В квартире у Ботаса. У него родители на три дня в Финляндию укатили.

- Ой, прелесть, какая… Ой, а что тебе подарить?

- Не переживай, - хмыкнул я, - у тебя уже есть для меня подарок…