Ковалькова Юлия - Живой журнал стр 10.

- Я хочу, чтобы вы организовали слежку за этой женщиной. Выясните о ней всё. Я хочу знать, где она живет. С кем она общается. Её типичный распорядок дня. Её вкусы. Её пристрастия… Ничто так не характеризует человека, как дела, которыми он занимается каждый день, - сказал Кейд, и Фадеев не мог с ним не согласиться. - Меня не будет в Москве примерно три - четыре дня, - продолжал Даниэль. - За это время вы сможете собрать первичную информацию, за которую я заплачу. Мы встретимся с вами в среду - ну, или в четверг. Вы расскажете мне всё, что узнаете о Маркетологе. По итогам нашей встречи я решу, продолжать ли вам слежку дальше, или же я лично займусь Александровой.

Фадеев снова сцепил руки в замок, заглянул в непроницаемые глаза вальяжного мужчины, сидящего напротив него, и сказал:

- На мой взгляд, в ваших безупречных рассуждениях, господин Кейд, есть одно слабое место.

- Да? И какое же? - лениво осведомился тот.

- Дело в "НОРДСТРЭМ". Это довольно солидная компания с безупречной репутацией. По крайней мере, так пишут о ней в наших СМИ, которые зачастую предпочитают собирать сплетни, а не публиковать факты. Тем не менее, отсутствие скандалов и сплетен вокруг "НОРДСТРЭМ" - это результат работы её пресс-службы. Но это только одна сторона медали. Для меня солидная репутация "НОРДСТРЭМ" означает то, что у этой корпорации прекрасная служба безопасности, которая, судя по всему, очень хорошо и профессионально делает свою работу… Не секрет, что причина поражений многих игроков на рынке кроется не в слабых технологиях, а в человеческом факторе - ведь, в итоге, все мы зависим от людей, которые на нас работают… Подчинённый, имеющий доступ к тайне босса, может выдать её под давлением, из-за шантажа, по глупости, ну или просто из-за своей беспечности. В "НОРДСТРЭМ", судя по всему, такие истории целиком и полностью исключены. А это значит, что служба безопасности "НОРДСТРЭМ" очень тщательно проверяет своих сотрудников. Так неужели вы думаете, что Маркетолог не проходила проверку до того, как начала работать на "НОРДСТРЭМ"? И как могла такая фирма просмотреть белые пятна в биографии этой женщины - или все тёмные отметки на её репутации?

- Ну, тут всё зависит от того, кто руководит службой безопасности, - усмехнулся Кейд.

- Мне расскажете? - вежливо спросил Фадеев. Впрочем, сам он уже принял решение отказать Даниэлю в заключении контракта.

Но тут Кейд произнес:

- Ирину Александрову - Маркетолога - на самом деле зовут Ирина Файом. Может быть - Ирина Самойлова. А может быть, у неё есть и другая фамилия - например, Кузнецова… Я так считаю, потому что эта женщина тесно связана с вице-президентом по инновационным стратегиям "НОРДСТРЭМ", Дмитрием Кузнецовым. Они, по меньшей мере, друзья. Я знаю это со слов моей дочери, которая работает у него помощником. К тому же собеседование с моей девочкой проводили и Кузнецов, и наша Ирина Александрова. Вы, кстати, знаете, что именно Дмитрий Кузнецов руководит проектом по созданию защищенного кода "НОРДСТРЭМ"?

- Безусловно. Ну и что? Что это меняет?

- В моем случае - многое. Например, я знаю, что Дмитрий Кузнецов возглавляет службу безопасности этой фирмы.

- Что вы хотите этим сказать? - нахмурился Александр Иванович.

- Я хочу сказать, что Дмитрий Александрович Кузнецов является главой внешней разведки "НОРДСТРЭМ". И он вполне мог скрыть все тайны Маркетолога - женщины, у которой так много имен - от своего руководства, - отрезал Даниэль.

Повисла пауза. Теперь, когда все точки над "i" были поставлены, Фадеев внимательно смотрел на мужчину, сидевшего перед ним. Поза Кейда по-прежнему излучала беспечность, а его взгляд был безмятежным, и всё же хозяин агентства успел заметить, как в глазах Даниэля мелькнул отблеск очень недоброго пламени.

И Фадеев кивнул:

- Ну что ж, ваша логика мне ясна. Ваши доводы мне тоже, в общем и целом, понятны. - Помедлив, Фадеев встал и отправился к своему рабочему столу. Даниэль посмотрел на него со злорадством и любопытством. Фадеев уселся за рабочий стол и включил ноутбук. "Контракт мой", - поздравил себя Даниэль.

Между тем Фадеев открыл в компьютере локальный диск. Перешёл к электронным фолдерам, названным по делам, которые вело его агентство. Фадеев пропустил фолдер с делом "117S", законченным в этот четверг. Не остановился он и на папке "118S", которую специально завел для дела Маркетолога. Та папка, что искал Александр Иванович, была в самом конце списка. Для того, чтобы открыть её, требовался пароль - всего четыре буквы.

"МИТЯ", - ввёл Фадеев в диалоговом окне. И папка открылась.

- Ваш договор будет готов через три минуты, господин Кейд.

- Я знал, что вы мне не откажите.

@

5 апреля, 2015 года, воскресенье, утром.

Живой Журнал Андрея Исаева. Запись №2.

"09:38. Сижу на пересечении Кутузовского с Минской, в "Четырёх временах года". Доедаю свой нехитрый завтрак, допиваю кофе. Одним глазом кошусь на молоденькую официантку лет двадцати с коротким чёрным хвостиком и быстрыми, как у козы, ножками. Девчонка летает между столиками, кокетливо улыбается ранним посетителям и делает вид, что она - фея. И эта Фея мажет по мне глазами и, кажется, всерьёз готова исполнить одно моё желание. А может, и не одно… Я равнодушно перевожу взгляд за окно. Мне нет до этой Феи ровно никакого дела. Я смотрю на свободный в это время Кутузовский проспект с оттенками серого и голубого. И думаю я о том, что при желании можно переложить любую дерьмовую историю жизни в какую-нибудь славную сказку.

Одну такую "сказочку" я сейчас расскажу…

Апрель 1996 года. Мне тринадцать с половиной, я учусь в восьмом классе, в четверти мне грозит "пара" по английскому, а в перспективе - ПТУ. Под нажимом Дядьсаши (который, кстати сказать, занимался мной чаще, чем мой родной папа Сережа) я отправился на занятия к репетитору. Доехал до станции метро "Алексеевская", выбрался в город и сверился с запиской, которую Дядьсаша вручил мне. По ней я быстро нашёл старый белый двенадцатиэтажный дом, в котором не было лифта. Поднялся по крутой лестнице на пятый этаж и нажал на кнопку звонка. Раздались соловьиные трели, дверь открылась, и я увидел пожилую женщину с добрым лицом и мудрым, знающим взглядом.

- Здравствуй. Ты Андрей? - любезно спросила она меня. Голос у неё был гибким, блестящим - настоящее сопрано, которое проникает во все уголки души. Одним словом, голос мне понравился, и я очень вежливо сказал:

- Ага. А вы - учительница английского, Марина Витальевна Абрамова?

- Да. Ну, проходи, - приглашает меня женщина, - и на беспорядок внимания не обращай: мы с Аришей только неделю назад переехали.

Переступаю порог дома и оглядываюсь: точно, переезд. Коробки, ещё неразобранные вещи, бесчисленные связки с книгами. Но бардака и грязи нет, и мне это нравится.

- Не разувайся, - глядя на мои ноги, говорит женщина. - Не люблю я эту новомодную барскую привычку заставлять гостей летом туфли снимать.

- Это кроссовки, а не туфли, - невозмутимо подкалываю женщину я. Марина Витальевна окидывает меня заинтересованным взглядом и подозрительно принюхивается к запаху табака, который от меня исходит.

- Вижу, - заявляет "училка", - ладно, вытирай ноги и проходи в комнату… Ариша! - зовёт женщина ту, с кем я пока не знаком, - Ариша, выйди к нам!.. Ариша - это моя внучка, - поясняет Марина Витальевна и исчезает в недрах кухни. - Вы с Аришей поболтайте пока, а я чай поставлю. С пирожками. Андрюша, ты сладкие пирожки будешь?

- Меня Андрей зовут. И - да, спасибо большое, - не в силах преодолеть вбитые мне мамой правила хорошего тона, отвечаю я.

- Андрей, а чай сладкий? Ты будешь сладкий чай? - доносится до меня голос Марины Витальевны. На языке у меня закрутился ответ, смысл которого сводится к тому, что сладкое не только липко, но и вредно (следующим будет вопрос "а где у вас тут покурят?"). Я открываю рот - и застываю, потому что передо мной появляется самое прекрасное создание на свете.

Стою столбом и не верю собственным глазам. Девочка была чудесной. Идеальная, семнадцати лет, гибкая и стройная, ростом чуть ниже меня. Светлые волосы по пояс и загорелые ноги нереальной длины. А ещё - очень странные, мерцающие глаза, которые я пока не могу рассмотреть, потому что девочка повернулась к окну спиной. Но мне кажется, что солнце через кружево тюли целует её. Довершают вид девочки шорты и какой-то модный, в тон вельветовым шортам, свитер. Девочка ставит ступню одной босой ножки на ступню другой и сморит на меня с любопытством. Потом поднимает вверх руки и одним неуловимым движением ловко превращает копну своих белых волос в хвост, а заодно показывает мне загорелую впадину живота. Держа одной рукой волосы, другой девочка достает из кармана круглую, до нелепого огромную, ярко-красную пуговицу, с остроумно пропущенной в её дырки чёрной аптекарской резинкой, и скрепляет свой хвост на макушке. Мое сердце даёт два глухих удара, я шепчу: "Красная Шапочка…" и улетаю в сказку…

Прошло столько лет, но я до сих пор помню нежное, тронутое природным загаром лицо, и то, во что эта девочка была одета и как выглядела эта её дурацкая пуговица. А ещё я с лёгкостью могу представить себе золотистую впадину её живота и бесконечные ноги. Кстати сказать, реакция у меня на эти части женского тела до сих пор та же…

А тогда я уставился на Красную Шапочку и хрипло сказал ей:

- Э-э.. привет.