Забрезжили кое-какие мысли, обозначились пока еще призрачные, как паутина, параллели и мосты, где-то совсем вдали, словно ворчащая и посверкивающая за горизонтом туча, начало намечаться некое обобщение. И уже становились ощутимы первые признаки знакомого, слегка подзабытого лихорадочного возбуждения, но тут перед Олегом пронзительно взвизгнули тормоза.
- Эй, на посту стоишь, что ли? - рявкнули из брезентовой глубины газика. - Садись, старик!
Дверца распахнулась - за рулем громоздился бородатый, черный как жук верзила с волосатыми ручищами. Наверно, только лишь по знакомому орлиному носу, голубым глазам да еще широченной улыбке и узнал Олег старого товарища по университету - геолога Валерия Афтэкова.
- Шофер заболел. А тут срочно в управление! Пришлось сесть за баранку! - Афтэков говорил, словно командовал на плацу. - Завтра обратно в поле. Что мы там сейчас нашли - это же прямо турецкие сказки! Сезам, откройся! Запарка поэтому дикая. Но я не я, если через пару-тройку лет наше месторождение не прогремит на весь Союз! Ну, а ты как? Живем в одном городе, а видимся мельком раз в три года.
- Так себе… - Олег уныло глядел на летящую под капот дорогу. - А говоря точнее - неважно…
- Ну-у, то-то я гляжу, стоит у обочины, как птица марабу. Случилось что-нибудь?
- Да как сказать…
Он помолчал и вдруг, сам того не ожидая, качал рассказывать про котенка, чувствуя в то же время, насколько чепухово все это должно выглядеть со стороны, ибо связать умерщвление котенка с эвтаназией можно только средствами поэзии.
- Котенок? Блажь! - громыхнул Афтэков с прямотой истинного полевика. - С жиру беситесь, товарищи горожане!
- Останови машину! - Олег вспылил скорее приличия ради, чем искренне, на это у него сейчас просто не было сил. - Не желаю я с тобой общаться!
Афтэков расхохотался.
- Нету, милай, поздно! Уже приехали!
С этими словами Афтэков лихо сделал левый поворот и вкатил во двор, окруженный трехэтажными домами геологов.
- Жена, понимаешь, тоже в поле, - объяснял Афтэков, открывая квартиру. - Детей отвезли к моим старикам. В общем, обычная геологическая жизнь. Вот такие караси.
Афтэков был громогласен и деятелен - привык у себя в поле и двигаться, и жить широко, размашисто.
- Олег, иди сюда! - командовал он. - Вот тебе нож, картошка - начинай чистить. Свежая картошка, чудо! Я ребятам везу пару мешков. И еще капусты, огурцов, ре диски. Консервы-то, сам понимаешь, надоедают. Правда, мясо у нас всегда свежее - имеем лицензии на отстрел сохатого.
Афтэков гремел посудой, орудовал ножом, шумел и хохотал. А на сковороде между тем уже что-то шкварчало. Аппетитно запахло свежими огурцами, были политы сметаной помидоры, нарезана колбаса и почищена рыба. Вялый поэт незаметно для себя втянулся в эту веселую кухонную суету - тоже шумел, приплясывал у плиты, снимая пробу, и даже успел пропустить стопку водки.
Ужинали не спеша. Олег ел через силу. Афтэков же, наоборот, - с аппетитом, с видимым наслаждением. Завидно было глядеть на него, надежного, уверенного в себе начальника партии, ворочающего большими и настоящими делами.
Покончив с едой, Афтэков откинулся на спинку стула и достал папиросы.
- А в поле, брат, курю только махорку. Принципиально.
Он прикурил, сделал пару затяжек и вдруг глянул сквозь дым проницательно и остро.
- Слушай, Олег, давеча в машине ты нес какую-то, извини меня, хреновину. Хотя, конечно, для тебя оно, может, и важно, вы ведь такие люди… Однако же, чувствую, это далеко не главное. Вид у тебя больно не того… И глаза как у снулой рыбы. Ну, так как?
- Приглашение поплакаться в жилетку? - грустно усмехнулся Олег.
- Ну зачем же… Просто разговор двух давних товарищей.
Олег с сомнением поглядел на Афтэкова: "Стоит ли? Да и о чем говорить, о какой беде? Опять скажет, что с жиру, мол, беситесь…" Геолог сидел, крепко уперев локти в стол, на лице - спокойное внимание. И Олег решился.
Это был сумбурный рассказ, в котором сплелось все: дедов домик, лесовозы-гиганты, ласточки, парное молоко в бабусином подойнике, коза, убегающая в розовые луга, полированный гарнитур, маховики, скрывающиеся под разукрашенным кожухом…
Афтэков слушал со всей серьезностью. Иногда даже сочувственно вздыхал.
- Да, значит, вот какие караси, - проговорил он с непонятной интонацией в голосе и, прищурившись, оглядел Олега, словно видел его впервые. - Что с тобой, старина, случилось-то? Ведь крепкий был парень, в волейбол за сборную университета играл. Вспомни-ка встречу с командой Томского университета. Какие мячи ты брал в прыжках "рыбкой"!.. На трибунах гвалт, девчонки виз жат. Вот ты выходишь под сетку, тебе дают пас, - прыжок, удар! Тройной же блок пробивал, черт побери!
- Да, да, - Олег покивал согласно, вздохнул - Но не всю жизнь прыгать, пусть теперь другие попрыгают…
- Ладно, твое призвание в другом, и ты сбежал с геолфака, - сердито гудел Афтэков. - Не осуждаю! Но куда прибежал? Туда ли, куда хотел?
- Боксером был, боксером и остался, - вздохнул Олег. - Нашел себе мальчика для битья.
- Помолчи. Попивай вон коньяк и слушай, что тебе говорят умные люди.
- Это ты-то умный? Одессит на моем месте сказал бы так: кто у вас в поле умный, тот в городе еле-еле дурак!
- Нахал! - изумленно воззрился на него Афтэков. - Твое счастье, что не работаешь ты в моей партии.
- А то бы? - поинтересовался Олег.
- Что такое кемпендяй, знаешь?
- Не-е-ет, а что?
- То-то же. И никогда не стремись узнать. Боже со храни!
- Ну, товарищи, это уже ни на что не похоже!
- Верно, не похоже, - согласился Афтэков. - Кемпендяй ни на что не похож.
- Разыгрываешь, что ли?
- Ничуть, - совершенно серьезно отвечал Афтэков. - Кстати, ты не думай, я ведь слежу за твоими стихами. Конечно, неспециалисту трудно судить, но сдается мне, пишешь ты неровно. Скажем, "Делюн-Уран" - прекрасная вещь. А вот прочее…
- Ну, ну?
- Как бы это, понимаешь, выразить… Короче, твои стихи чем-то напоминают мне комнатных собачек.
- Что-о? - Олег буквально окаменел, в вытаращенных его глазах метнулось изумление пополам с ужасом. - С-старик… неужто перепил, а?
- Минуточку, ты меня не понял, - отмахнулся Афтэков. - Я же стараюсь пояснить образно. Комнатные собачки, они красивы, умеют служить, их приятно погладить. Но существуют охотничьи лайки, ездовые собаки, пастушеские овчарки…
- Ах, вон оно что! - невесело усмехнулся Олег. - Красивы и умеют служить… Впрочем, на всех не угодишь.
- А всем и не надо угождать! - стукнул кулаком Афтэков. - Угождать вообще не надо. Никому!
- Но почему именно собаки?
- Н-ну, наверно, из-за комнатных собачек. Несерьезные существа. Вот коты - другое дело, от них хоть польза есть.
- Да-да, мышей ловят… Я давеча говорил про котенка, но дело-то ведь совсем не в нем, а…
- Погоди! Ну вот о чем ты в основном пишешь? Любовь. Природа. Еще раз любовь и еще раз природа. Вариации, вариации…
- Есть темы вечные, - обиженно буркнул Олег.
- Или еще одна благодатная тема, - не слушая, продолжал Афтэков. - Как плохо жилось в старину, как хорошо живется теперь…
- Если имеешь в виду поэму о девушке, которую похоронили, не зная, что она жива, - унесли в горы и бросили на съедение зверям и птицам, как тогда полагалось, а она в лунную ночь возвращается в родной улус, и все в страхе прячутся, приняв ее за черта…
- Поэма лихая, - проворчал Афтэков, крупно расхаживая по комнате. - В меру жути, в меру мелодрамки… колорит старины опять же, то да се… На женщин действует до слез. Но я не только о ней - о других стихах тоже. Почему-то тебе кажется, что выражать признательность своей эпохе можно только так: плакаться на беспросветность предыдущей, а ее саму риторически возносить. Постой! - Афтэков раздраженно пресек попытку Олега что-то возразить. - Разве поднять, вскрыть острейшие, пусть даже болезненные проблемы своей эпохи - это не значит оказать ей гораздо большую услугу? На одних похвалах, брат, даже эпоха далеко не уедет!
- Любопытно, - Олег вертел рюмку, завороженно наблюдая игру огней в резных гранях хрусталя. - Выходит, я вроде того клоуна, который, не умея молиться, выражал свою любовь к богоматери единственно доступным ему способом - исполнял перед иконой различные потешные штучки. Но, заметь себе, скоморошничал он от чистого сердца, что и зачлось ему на том свете.
- Увиливаешь, увиливаешь от ответа, товарищ поэт! - Афтэков, сведя свои густые диковатые брови, погрозил пальцем.
- Ты сел бы, а? - жалобно попросил Олег. - Мечешься взад-вперед, гремишь, а у меня голова кружится и тошнота подступает.
- Тюфяк! - Афтэков обрушился в кресло.
- Что это ты сегодня такой… страшный какой-то? - Олег покосился на дверь, словно готовя путь к отступлению. - Кемпендяем меня запугивал, а теперь и до эпохи добрался. Я, знаете ли, человек маленький.
- Не придуривайся. Все ведь понимаешь, - Афтэков залпом допил коньяк. - Вот, например, для меня, геолога, в чем заключаются острейшие проблемы эпохи? Существует определенная закономерность в образовании месторождений полезных ископаемых. Величайшие железорудные месторождения мира образовались в протерозойское время. Это, если ты еще хоть что-то помнишь из курса общей геологии, около семисот миллионов лет назад. Основные месторождения полиметаллов возникли примерно двести пятьдесят миллионов лет назад. Мировые концентрации марганца связаны с отложениями третичного времени, это сорок миллионов лет тому. Доходит? Олег промычал неопределенно.