* * *
По тому времени азовская крепость была одной из самых мощных, сильно укрепленных, первоклассных крепостей. Азов был основным форпостом турецкого владычества на берегах Азовского моря. Правительство Турции придавало ему огромное значение.
На стенах крепости было расставлено более двухсот больших и малых пушек. Кругом нее были прорыты глубокие рвы и насыпаны земляные валы с каменными стенами и одиннадцатью мощными башнями, каждая из которых в отдельности была самостоятельной боевой цитаделью.
Орешек для казаков был довольно крепкий. Все зубы об него поломаешь.
Но, однако, ничто казаков не остановило.
Не остановило их и предостерегающее сообщение лазутчиков, которых, перед тем как подойти к Азову с войском, атаман Татаринов посылал к крепости разведать. Они донесли атаману о том, что гарнизон азовский подготовлен к обороне: на крепостных стенах стоят янычары плечом к плечу. По беглому подсчету их было до пяти тысяч.
- Собаки! - прорычал Татаринов. - Кафтаны дарили! Предатели! Значит, правда, что Фомка Кантакузин посылал своего толмача к азовскому паше с упреждением.
Татаринов тщательно обдумывал, как начать осаду крепости. Он посовещался по этому поводу со своими старшинами и полковниками. На совещании все единодушно приняли план Татаринова.
На удобных подступах к крепости атаман расставил полки. Один некрупный отряд конницы он выслал в сторону Крыма, для того чтобы казаки могли своевременно отразить внезапный налет крымчаков в тыл штурмующих войск. Второй же такой отряд послал на Кубань для задержки кубанских татар, если б вдруг они вздумали прийти на помощь азовскому гарнизону.
Все это было проделано предусмотрительно и умно. Такая опасность действительно существовала.
Среди запорожцев был какой-то немец Иоганн. Он стал хвастаться тем, что он-де отлично знает подрывное дело и если б ему поручили, то он в два счета сумел бы прорыть подкоп под крепость и взорвать стену.
- А тогда пожалюста, - размахивал он руками. - Входи в цитадель.
Слух о немце дошел до походного атамана.
- А ну, позвать мне того немца, - распорядился Татаринов.
Немца привел сам куренной атаман Любомир Щетина.
- Здорово бул, атаман, - кивнул Татаринову Любомир.
- Здорово, Щетина.
- Вот цей немец, - с такой силой хлопнул Любомир рукой по плечу полнотелого, рыхлого, веснушчатого детину лет тридцати, что тот чуть не свалился с ног.
- Отоман! - скорчился от боли немец. - Зачем так больно делать?
- Ничего, Иоганн, до свадьбы все заживе, - засмеялся Любомир.
Татаринов внимательно оглядел немца и усмехнулся. Больно уж причудливо был тот одет: плисовые, какого-то неопределенного цвета панталоны, зеленая куртка с медными пуговицами. На голове тирольская шляпа с пером. Из-за широкого красного казачьего кушака торчит рукоять пистоля, на боку висит персидская сабля.
- Ну, як вин? - кивая на немца, спросил у Татаринова Любомир. - Добрый хлопец, а?
- Видать, добрый, - добродушно рассмеялся Татаринов. - Лыцарь хоть куда. Где вы подцепили такого красавца, Любомир?
- В Речи Посполитой к нам пристал. А шо? Вин казак гарный. Тилько чужих жинок любе дуже… Помирае по них.
- Ну, это не беда, - усмехнулся Татаринов.
Моргая светло-голубыми глазами, немец поглядывал то на Любомира, то на Татаринова, беспричинно, казалось ему, смеявшихся над чем-то. Плохо зная русский язык, он никак не мог уловить смысл их разговора.
Погасив усмешку, Татаринов сурово взглянул на него:
- Слыхал я, Иоганн, будто ты похваляешься, что учен подрывной премудрости, а?
Немец некоторое время молчал, сосредоточенно обдумывая смысл сказанной фразы, и вдруг, поняв, просиял, заулыбался.
- О, да-да! - закивал он. - Я умель подкоп делаль… Отшень карош подкоп.
- Под азовску крепость смогешь подвести подкоп?
- Азов? Азов? Бух!.. Фа-а!.. Да? - пытливо всматривался в Татаринова немец.
- Вот-вот, - утвердительно кивнул атаман. - Это нам и нужно… Ежели, Иоганн, взорвешь крепостную стену, то награда тебе будет за это большая. Понял?
- Подкоп умель делаль я, - бил себя в грудь немец, не совсем понимая, что ему сказал атаман. - Карош подкоп. Мне надо казак. Один, два, три… - начал он считать по пальцам.
- Подожди, Иоганн, - прервал его Татаринов. - Дадим тебе казаков сколько угодно. Лопаты дадим. Начинай подкоп, мил человек, начинай, - ласково похлопал он его по плечу.
* * *
От Черкасска-городка до Азова рукой подать, каких-нибудь семьдесят - восемьдесят верст. Перебравшись на левый берег Дона, Гурейка взял на конном базу доброго коня и к вечеру уже был под Азовом.
Сердце его затрепетало от восторга, когда он увидел бивачные костры казаков вокруг грозной крепости, зубцы которой четко выделялись на фоне закатного неба.
У костров хлопотливо маячили фигуры кухарей. Они готовили ужин. В ожидании горячей похлебки казаки сидели группами, рассказывали друг дружке разные были и небылицы. То там, то тут, как гром, взрывались веселые крики и хохот. Звенели домры и цимбалы, как выстрелы, стучали бубны. Пыль дымилась клубами от каблуков вспотевших плясунов.
Проезжая по биваку, разыскивая отца, Гурьяшка немало дивился невиданному бесшабашному веселью:
"Что они, прибыли сюда пировать, что ли? - думал он. - Вот так война".
По лагерю шныряли неведомо откуда взявшиеся цыганки в грязных, но красочных одеяниях, увешанные звенящими ожерельями из натертых до блеска песком монет. Они гадали казакам по руке, предсказывая им судьбу. Суеверные воины верили им, гадали, с сердечным замиранием ожидая ответа. Но цыганки не желали никому плохого и говорили каждому самые утешительные предсказания, чем и приводили наивных казаков в веселое настроение.
Правда, одна цыганка обидевшему ее казаку предсказала смертный исход. Но, на удивление предсказательнице, обреченный ею на смерть так развеселился от этого, что пошел в пляс.
- Ох ты, мати, мати, - барабанил он ладонями по коленям, - мне цыганка нагадала, что скоро мне уми-ра-ати… Так да-авайте же спляшем на помин моей души.
Вдруг Гурейка натянул поводья:
- Тпру!
Конь остановился. Гурейка взволнованно прислушался. Где-то в вечерних сумерках высокой нотой юношеский голос запел:
Ка-ак у на-ас на Дону, во Черка-асском го-ороду,
Ста-арики пьют-гуляют, по бе-еседу-ушкам сидят…
И взвился в поднебесье хор грубых мужских голосов:
По беседушка-ам си-идят, одну-у речь говорят…
Таку речь гу-утарят: "Ка-ак бы нам в поход пойтить…"
У мальчишки захватило дух от восторга. Ведь это ж его песня!..
"До-обрых малолетков за со-обой повести-и…"
Да ведь это же запевает его друг Макарка! Гурейка поддал под шерстистые бока лошади шенкеля, подскакал к костру, вокруг которого сидели казаки и пели. Ну да, вот Макарка, а рядом подыгрывает на дудочке дядя Ивашка.
- Макарка! - радостно вскрикнул Гурейка.
- О! - удивился Макарка. - Никак ты, Гурьяшка, а? - Он вскочил и подбежал к приятелю. - Ты тоже, стало быть, с нами?
- Да нет, не совсем, - потускнел парнишка. - Меня послал войсковой дьяк к отцу. Не знаешь, где его найти?
- А вот поедешь прямо, - рассказывал Макарка. - А потом свернешь влево у вербы. Там увидишь - стоит большой белый шатер. Вот в нем-то и находится твой отец.
- Что ж, Макарка, тогда не подождал-то? - обидчиво спросил Гурейка. - Небось обоих аргамаков изловил?..
- Нет. Одного. Другого поймал дядь Ивашка… Я тебя ждал, ждал, да так и не дождался, позвал с собой дядь Ивашку.
- О! - протянул Гурейка. - Ну, ежели дядь Ивашка, то это хорошо. Не жалко, что ему достался аргамак.
- Да ты не тужи, Гурьяшка, - утешал Макарка. - Мы тебе у какого-нибудь турка али татарина отобьем…
Подошел старик Чекунов.
- Здорово, Гурейка, - сказал он.
- Слава богу, дядь Ивашка. - Ты чего приехал?
- Боярин Чириков прибыл, требует отца. Вот меня и снарядил войсковой дьяк за отцом.
- А атаман Ванька Каторжный не прибыл?
- Прибыл, дед. Царево жалованье привез.
- Любо! - обрадованно выкрикнул старик. - Ванька Каторжный царево жалованье привез! - крикнул он казакам, сидящим у костра.
Те мгновенно повскакивали, оживленно заговорили, окружили Гурейку:
- Привез, стало быть, а?
Гурейка все обстоятельно рассказал им, потом дядя Ивашка отвел его к отцу.
При свете шандал отец с ближайшими своими помощниками обсуждал в деталях план штурма крепости.
- Когда черкасы пойдут на приступ с этой стороны, - горячо говорил он, - то тут нажмут… Кто это? - спросил он, заметив, что кто-то вошел в шатер.
- Я, батя.
- Ты, Гурьяшка? - изумился отец. - За каким лядом? Я ж тебе не велел сюда появляться.
- Войсковой дьяк послал с отпиской.
- Что он, не нашел другого кого послать? Что там нового? Прибыл дворянин Чириков?
- Прибыл.
- А атаман Каторжный?
- Тоже с ним прибыл. Царево жалованье привез.
Атаман Татаринов в грамоте не разбирался. Это было его больное место, хотелось ему слыть за грамотея. И он всегда делал вид, что грамота для него дело пустое.
Вот и сейчас, получив отписку от войскового дьяка, ему не терпелось узнать, о чем ему пишет он, но при посторонних лицах он не мог выказать свою неграмотность. Вертя пакет в руках, он сказал:
- Ну ладно, атаманы-молодцы, давайте поотдохнем. Идите зараз вечерять… Самая пора. А я с сыном погутарю.