- Десять. Очень хорошо. Мы всех выкупаем за эту цену. Пять тысяч с головы. Очень хорошо.
Неуверенным голосом Караев проронил:
- Не могу же я освободить их из-под стражи за здорово живешь! Как же быть?
Китаец озабоченно посмотрел на своего спутника. Тот спокойно сказал:
- Надо отправить их во Владивосток с небольшой охраной. Остальное - мое дело!
Караев глубоко затянулся дымом сигареты, потом вынул из кармана брюк плоский флакон с серебряной крышкой и брызнул из него на ладонь несколько капель крепкого одеколона. Ухо его понемногу принимало нормальный цвет.
- Деньги с вами?
- Как только вы отдадите нужные приказания, деньги будут в ваших руках!
Караев нервно хрустнул пальцами. Позвонил в колокольчик, стоявший на столе. В дверях показался рябой.
- Писарю скажешь: арестованные этапируются в город, на Полтавскую, три. Сейчас же. Вызовешь двух конвойных.
Иванцов вышел.
Караев протянул руку. В соседней комнате послышались голоса. Рябой вошел и, нагнувшись к уху ротмистра, сказал:
- С Полтавской, господин ротмистр!
В ту же секунду в комнату вошел офицер в каппелевской форме. Щеголевато козырнув на французский манер двумя пальцами, он спросил:
- Ротмистр Караев?
- Точно так! - поднялся с кресла Караев.
- Поручик Степанов! - сказал каппелевец.
Караев посмотрел на китайца, который перед этим взял из рук помощника пакет, завернутый в плотную бумагу. Быстрым движением ротмистр вскрыл протянутый ему контрразведчиком конверт и, прочтя, вздрогнул. Это было предписание направить арестованных в контрразведку. Он опять взглянул на толстый синий пакет в руках Ли Чжан-сюя, и взгляд его изобразил почти отчаяние. Губы плохо повиновались ему, когда он с деланным оживлением сказал прибывшему:
- А я только что собирался отправить их к вам. Заготовлена сопроводительная и конвой.
Китаец вопросительно поднял брови, потом подмигнул, как бы говоря: "Это меня устраивает". Караев живо спросил:
- С вами, господин поручик, есть люди?
- Никак нет. Я полагал…
- Да-да, я дам своих двух!
Китаец за спиной Степанова отрицательно покачал головой, оттопырил губы и всем видом своим выразил несогласие. Он кивнул на офицера и показал два пальца. Караев принял озабоченное выражение и в раздумье сказал:
- Впрочем, двух дать я не могу. Только одного. Вдвоем, я думаю, управитесь?
Поручик небрежно сел в кресло, закурил и, пожав плечами, ответил:
- Надеюсь! Справлялись до сих пор.
Сбросив пепел на пол, он с некоторым недоумением оглядел присутствующих.
- Портной, - поспешно сказал ротмистр, кивая на китайца.
- Новое?
- Нет, перелицовка… Иванцов! - крикнул Караев. Когда казак вошел, Караев распорядился: - Будешь сопровождать арестованных!
- Есть сопровождать арестованных! - ответил рябой.
Несколько минут прошло в молчании. Его нарушил Караев:
- Что нового у вас?
- Цыганы сегодня в "Золотом Роге". Готовится что-то сногсшибательное. Поет Ляля Туманная… Не думаете быть?
- Куда мне с этой балаболкой? - показал на забинтованную голову ротмистр.
- Где это вас угораздило?
- Упал с крыльца, - не совсем охотно удовлетворил любопытство собеседника ротмистр. - А впрочем, может быть, в ложу пойти, чтобы не пугать людей?..
Вошел писарь-вольноопределяющийся с документами арестованных. Что-то дрогнуло в его лице, когда он встретился взглядом со спутником Ли. Однако тот был по-прежнему равнодушен ко всему, и Борис Любанский поспешно отвел свой взор. Поручик забрал документы, написал расписку в получении. Иванцов, возвратившись, доложил, что арестованные прибыли. Поручик встал, аккуратно загасил папироску, надел фуражку.
- Ну-с, будьте здоровы. Может быть, в "Золотом Роге" все-таки встретимся! На всякий случай закажу ложу "Б"… Не возражаете?
Глаза ротмистра заблестели. Он потер руки.
- Нет, конечно! Руси веселие есть пити.
Откозырнув, поручик Степанов вышел. Караев обернулся к Ли Чжан-сюю:
- Ну, мистер, рассчитаемся? Как видите, отправляю.
- Пожалуйста! - сказал тот, не ответив на улыбку Караева, и передал ему пачки денег.
Ротмистр подозрительно посмотрел на них. Но голубые банковские бандероли успокоили его.
- Только я попрошу вас, - тихонько заметил он Ли, - с конвоиром полегче. Не хочется мне грех на душу принимать… А?
- За целость упаковки наша фирма не отвечает! - сказал Ли сухо.
Попрощался с ротмистром и поспешно вышел.
Ротмистр поглядел на аккуратные толстые пачки денег, постучал ими по столу. Прислушался к глухому звуку.
- Зазвенят! - сказал он и, глядя в зеркало, стал поспешно развязывать голову. - Может быть, не так уж и страшно? Вагон бинта намотали, черти! Вот столько снять - и фуражка налезет.
Караев принялся тщательно одеваться.
Возясь с крагами, он вслух сказал:
- А ведь пришьют эти бандюги хунхузы моего рябого и этого беднягу поручика! Наверняка.
Телефонный звонок оторвал его от одевания.
- Я слушаю!
Из трубки донеслось:
- Господин ротмистр! Тут за арестованными с Полтавской конвой прибыл.
- Отправил уже! - сказал Караев.
- Никак нет! Они говорят, с Полтавской никого не посылали.
Караев медленно опустил трубку на стол. И сам сел в кресло. Взгляд его бессмысленно уставился на папиросу, не докуренную поручиком Степановым…
5
Ли Чжан-сюй торопился. Он потерял всю свою важность, с которой сидел, развалившись в кресле у начальника сотни особого назначения. Он взмок через сотню шагов. Плотная, с твердыми полями соломенная шляпа показалась ему тесной, халат - узким. Точно женщина, придерживая руками халат на бедрах, он шагал, широко расставляя ноги.
К отходу катера поспели вовремя.
Арестованные и конвоиры поместились в рубке рулевого. Там было тесно. Рулевой недовольно косился, ворчал, бросал сердитые взгляды на офицера. Но Степанов молчал, пренебрегая его недовольством, курил папиросы одну за другой, бросая окурки за борт в открытый иллюминатор.
Китаец со своим спутником первыми сошли с катера. Стали в сторону, внимательно наблюдая за немногими пассажирами. Когда пристань опустела, тогда - конвоир впереди, за ним арестованные, потом офицер - оставили катер и направились к выходу из порта. Степанов оглядывался время от времени по сторонам. Лицо рябого приняло свойственное ему выражение тупого безразличия ко всему. Он тяжело ступал по мостовой, держа винтовку наперевес.
Вслед за ними отправился и Ли Чжан-сюй со своим спутником.
Офицер свернул в тихий переулок. Ли нагнал группу. Степанов замедлил шаг. Спутник Ли, поравнявшись с арестованными, сказал тихо:
- Ну, здравствуйте, ребята!
Арестованные разом обернулись к нему. Нина не могла сдержать возгласа изумления и радости. Семен остановился и широко раскрыл глаза:
- Виталий!
Рябой встревоженно перекинул винтовку наперевес и угрожающе крикнул:
- Эй, там! С арестованными не разговаривать!
В ту же секунду поручик Степанов сильным ударом свалил его с ног. В глазах рябого мелькнуло лицо девушки, изумленно взглянувшей на офицера. Падая, он увидел, как девушка бросилась к чернявому пареньку, что сопровождал китайца. Вслед за тем Ли выхватил у него винтовку, ударил прикладом, и рябой потерял сознание. Степанов прицелился было в упавшего конвоира, но Виталий остановил:
- Не надо! И так не скоро очухается.
Китаец отстегнул от винтовки ремень, связал им руки и ноги конвоира, вытащил платок, запихнул в рот казаку. Переулок был пустынным в этот час дня. Оглушенного казака втащили в первый попавшийся подъезд. Все произошло так быстро, что Нина не могла прийти в себя. Она нервно сжимала пальцы. Она видела, что и офицер и китаец участвовали в их освобождении, поняла, что это свои, лихорадочно пожала руку Степанову и Ли.
- Спасибо, товарищи! Ах, спасибо!.. Мы столько натерпелись…
Виталий заметил:
- А ты что думала? Так вам и пропадать? - Потом он заторопился. - А теперь - ходу! Ходу, ребята!
Бегом они пролетели переулок, свернули в боковую улицу, вышли по ней на Светланскую и тотчас же затерялись в толпе прохожих.
Глава 3
Напали на след
1
Михайлов посмотрел на них:
- Неплохо! Неплохо, товарищи! Все, значит, сошло? Ну-ка, дайте я погляжу на вас… Э-э, да чего там глядеть!
Он привлек к себе по очереди каждого из молодых людей и крепко поцеловал.
- Ну, счастлив ваш бог, что все обошлось… без жертв. Казака я не считаю…
- Да он испугом отделался, - сказал Степанов. - Хотел я его… да вот товарищ не дал! - указал он на Виталия.
Юноша открыто смотрел на Михайлова.
- Лишняя смерть. Дела это не меняло.
- Интеллигентские мерехлюндии! - сердито сказал Михайлов. - Ты думаешь, им такое соображение в голову пришло бы? Пристукнули бы за милую душу.
- Выстрел мог привлечь внимание!
- То-то! Так бы и говорил, а то "лишняя смерть", - усмехнулся Михайлов. Однако улыбка его тотчас же исчезла. - Как бы нам этот казак боком не вышел. Он видел вас у Караева… присмотрелся! Запомнил… если Ли не совсем отшиб ему память.
Ли показал на Степанова:
- Вот он, наверно, отшиб… Я только мало-мало добавил.
Степанов рассмеялся.
- Ну, Ли, я думал, ты только на сцене умеешь играть да вышагивать с красной бородой, а ты так ловко управился с винтовкой, что я диву дался.
Ли с достоинством ответил: