Всего за 169 руб. Купить полную версию
- Да воздастся вам за доброту.
Мельхиседек благословил урода.
Как и следовало ожидать, подъем духа отца Мельхиседека был кратковременным. Старик слег. "Брат Марк" волновался, что он отойдет, не выполнив все, что требовалось, и прислуживал с особым усердием.
Он мечтал познакомиться с рыцарем, бывавшим в церкви Святого Никодима. Рыцарь же не ехал. Другие прихожане мало его интересовали. Тем более что им не нравился страшноватый малый с пронзительными глазами. И многие, поцеловав пятнистую лапу "отца Марка", решали сменить источник утоления духовной жажды. В Депреме еще были церкви. А храм Святого Никодима за городскими стенами на пустынной дороге был слишком уж беззащитным.
"Брата Марка" такое отношение людей устраивало. Ему не требовались свидетели задуманного. Он отказался от услуг женщины, которая прислуживала отцу Мельхиседеку. Она приходила из соседней церкви. Он ей сказал так, чтобы слышал умиравший настоятель, что ввиду бедности церкви станет вести все хозяйство сам.
- Ты на правильном пути, - сказал умиленный старик, - и дай тебе Бог превзойти меня в делах помощи людям.
И наконец свершилось.
После мессы, на которой присутствовало двое прихожан, "отец Марк", выйдя на паперть, увидел всадника. Тот был в легком рыцарском облачении, то есть в поясной кольчуге, но без наплечников и наколенников. Копье его было вставлено в стременную петлю, расшитый серебряными шнурами штандарт покачивался на ветру. Шлем был без забрала, парадный, не боевой и посверкивал на солнце. Рыцарь явно был молод и вырядился не в бой, а как для праздника.
Видя, что помочь ему не спешат, он легко спрыгнул с коня.
Доспехи, даже и облегченные, тянули фунтов на шестьдесят, но рыцаря вовсе не тяготили. Это был сильный и гибкий юноша лет двадцати.
Сдержанно поздоровавшись с незнакомым священником, он спросил, где отец Мельхиседек. По его речи "отец Марк" заключил, что молодой человек, вероятно, бургундец.
- Отец Мельхиседек при смерти. Он просил вас по прибытии подойти к его ложу.
- Вы говорите так, святой отец, будто со мной знакомы, - удивился рыцарь.
"Отец Марк" не смутился, а дал себе слово быть осторожнее с этим юношей.
- Думаю, - сказал он, - вы - прихожанин церкви Святого Никодима, а отец Мельхиседек желает перед кончиной напутствовать каждого из своих прихожан.
Они прошли в дом. Умирающий обрадовался при виде гостя. Рыцарь преклонил колена. Отец Мельхиседек процитировал текст из послания святого Павла к коринфянам. Говорил он тихо и умиленно.
- Вот и пришел мой час, - сказал он, когда рыцарь замедленно отпрянул.
- Вы оправитесь, святой отец.
- Не говори так. Пустые утешения хуже других пустых слов.
- Простите, святой отец.
Старик то ли закашлялся, то ли засмеялся.
- Ты решил меня ободрить, но вряд ли есть что-то, чего бы я меньше боялся, чем смерти. Исполняется порядок жизни. Господу желательно освободить меня от мирских обязанностей и призвать к себе. Так стану ли я грустить, получив Его настояние?
- Я понимаю, святой отец.
- И на Земле я оставляю после себя не пустыню. У меня здесь духовные дети, как ты, например. Есть продолжатели. Познакомься с отцом Марком. Теперь он будет здесь, слава Господу. Приход и реликвию оставляю ему. Он молод, немного старше тебя, но прошел тернистое поприще… Посмотри, рыцарь, следы сарацинского плена на челе этого христианского пастыря.
Рыцарь поклонился "отцу Марку" и как бы слегка неохотно поцеловал его руку. Старик тяжело дышал.
- Брат Марк, я тебе рекомендую шевалье де Труа. Он прибыл в Святую землю ради благого дела, но натолкнулся на некое препятствие, которое старается преодолеть. Когда сочтет нужным, он сам откроет тебе свое сердце.
Снаружи донеслись крики, заржали лошади. Рыцарь оглянулся.
- Иди посмотри, что там такое, - улыбнулся отец Мельхиседек. - Не бойся, я не умру без тебя.
Рыцарь вышел. Некоторое время умирающий, закрыв глаза, лежал молча. Дышал ли?.. Вдруг произнес, не открывая глаз:
- Хочу умереть на коленях. Ты проводи меня в церковь.
"Отец Марк" помог ему встать, что было не просто. Он страшно исхудал, а ноги его не держали. Он обнял "отца Марка" правой рукой, а тот обхватил его талию, они осторожно вышли на порог. Обоим требовалось передохнуть. В результате своих бесчисленных травм, хотя и залеченных, "отец Марк" не очень владел своим телом.
Шагах в тридцати, возле коновязи, шевалье де Труа беседовал с господами, по виду - дворянами. Беседа была неспокойной.
- Где твой крест? - раздался негромкий, дрожащий голос отца Мельхиседека.
Простая сутана вдруг так разошлась, что обнажилась грудь "отца Марка", исполосованная глубокими шрамами. Креста на ней не было.
- Где же твой крест?! - потрясенно повторил священник.
- Пообронил где-то, - неуверенно ответил "отец Марк". Он растерялся.
- Ты лжешь! - прохрипел старик, впиваясь острыми пальцами в его плечо.
- Пообронил, пообронил, - тупо повторял "отец Марк".
- Кто ты такой, отвечай?!
В голове "отца Марка" крутился бешеный вихрь. Если старик хоть слово скажет этому де Труа, все рухнуло.
- Кто ты, ирод?! - голос старика звучал уже громче, и "отец Марк" почти инстинктивно обнял его свободной рукой и изо всех сил сжал кадык.
Последнее, что прошептал умирающий, было "дьявол".
Сдавливая его горло, "отец Марк" смотрел на группу беседующих людей. Кто-то мог обернуться! "Отец Марк" вспотел так, что его руки сделались мокрыми.
Отец Мельхиседек дернулся и, сделавшись тяжелее, повис на плече убийцы. Тот, помедлив секунду, убрал руку с его горла. И в этот момент на них взглянул шевалье де Труа.
- Спасибо, Господи, - прошептал "отец Марк" и яростно махнул рукой рыцарю.
Тот, почуяв неладное, подбежал.
- Он попросил проводить его в церковь, но стал задыхаться, - потрясенно объяснил "отец Марк". - Сердце не выдержало. Он захотел умереть на коленях в молитве.
Голова отца Мельхиседека упала на грудь, и следов от пальцев убийцы не было видно…
- Отнесем его в дом, - прошептал "отец Марк".
- Но он, - щеки де Труа задрожали, - он хотел в церковь!
- В храм Божий можно вносить только омытое тело.
- Его душа омыта святым духом, - сказал рыцарь, и слезы застлали его глаза.
Глава XVIII. Духовник
Шевалье де Труа открылся не сразу. Но когда наконец решил исповедаться, остановить его горячую речь было немыслимо. "Отец Марк", впрочем, только того и ждал.
- Мой отец, - сообщил шевалье, - был родом из лангедокских Труа, а матушка - дочерью бедного рыцаря из свиты герцога Бургундского. Это был брак по любви, отцовская родня была против него и отнеслась ко мне, как к бастарду. В прошлом году мать и отец скончались. Родичи стали тут же хлопотать перед королем Филиппом-Августом, чтобы он лишил меня ленных прав. И сколь беззаконным ни было это ходатайство, они не оставляли своих намерений. Я отчаялся и уехал из Франции. Еще в Париже меня при дворе посвятили в рыцари. Узнав, что в Палестине требуются воины, добрался до Иерусалима… Но здесь с сарацинами воевал только орден Храма Соломонова. Я обратился туда. Капитул ордена предложил мне - по правилам для новичков - выдержать год послушания. А именно - удалиться в пустыню, молиться, поститься и совершенствовать боевое умение. Испытательный срок у храмовников - обязательный, от него избавлены только особы королевской крови.
И еще: для вступления в орден требуется внести немалые деньги. Родственники согласились прислать мне их из Лангедока только в обмен на мои тамошние владения. Переписка заняла немало времени. Теперь я жду денег.
"Отец Марк" слушал исповедь вроде бы безучастно, но внутри у него все пело от радости. Шесть недель ушло на приручение юноши. Визиты его были редки, исповеди - набор слов. "Отец Марк" его не торопил и не настаивал на своем, то есть не требовал откровенности, хотя и чувствовал, что сердце шевалье отягощают сомнения.
Зима окончилась, и раскисла земля. Взбунтовались ручьи, заворковали лесные голуби, раздулись почки плодовых деревьев.
Юноша изнывал от желания исповедаться.
При появлении своего духовного сына "отец Марк" оставлял мирские заботы и они приступали к очередной дежурной беседе, равно чувствуя ее ущербность. "Отец Марк" ощущал, что шевалье де Труа не видит в нем священника. Так женщине странно бывает раздеться при постороннем мужчине, пока ей не скажут, что это - врач.
Но однажды он высмотрел всадника с колокольни и сразу же облачился в давно приготовленные одежды: в льняную альбу до щиколоток и в гумерал, он же - амикт, - первое литургическое покрывало, надеваемое под альбу. За этим последовала длинная, узкая епитрахиль, шитая отцом Мельхиседеком под свою фигуру. Наконец, паллиум - закрывающий плечи и спину. С паллиума свисали длинные ленты. И, наконец, сама риза поверх альбы. На голову "отец Марк" надел черный пилсолус.
Все это он отыскал в сундуке бывшего настоятеля.
Де Труа, приблизившись, увидел необычную картину: в пустой церкви горели свечи и служил одинокий "отец Марк" в не богатом, но полном облачении.
Рыцарь вошел, встал на железные колени и отстоял всю службу, испытывая и душевный подъем. Можно довериться этому странному человеку с мозаичным лицом. Он несуетен!.. Вероятно, по силам ему открыто стоять против зла.
- Отчего вы хотя бы не сократили чина, отец Марк, ведь никого не было в церкви.
- Главное наше служение - не людям, но Господу, - скромно ответил священник.