- Нам разрешат пожениться, я уверена! Пойду, попробую поговорить прямо сейчас! - И она побежала к двери. - Жди меня здесь, никуда не уходи! - Юбки мелькнули и исчезли вслед за хозяйкой.
Фредерико почесал за ухом. "Ладно, я ж не король Генрих. Женюсь один раз и навсегда", - пообещал он себе.
Конечно, Элеонора позволила своей фрейлине выйти замуж, а Фредерико немного задержаться во Франции. Она даже щедро выдала им хорошую сумму денег на свадьбу. Фредерико приглашать было некого. Его семья жила в Испании, немногочисленные друзья - в Англии. А вот у Матильды родственников хватало, и все они жили в одной деревне неподалёку от Парижа. Это был достаточно знатный род, представители которого свысока и с презрением смотрели на испанского жениха. Они считали, что, находясь при дворе, Матильда могла бы найти себе мужа и более высокородного, и более богатого. Впрочем, приданое дали...
Так Фредерико, родившийся в Испании и пристроенный в юные годы служить королеве Екатерине Арагонской в Англии, женился на фрейлине королевы Элеоноры Французской.
Обе королевы были родом из Испании, что объединяло всю компанию. Правда, Екатерины уж не было на свете, но это дела не меняло.
* * *
Молодая семья вместе пробыла недолго - Фредерико умчался на остров, где его заждались и граф, и те, кто вёл переписку с французской королевой. Она активно обсуждала вопросы веры с теми, кто в Англии стоял на стороне Католической церкви и Рима. Противоборствующие стороны объединял Генрих - он вовсе не собирался отрекаться от библейских заповедей, позволяя себе лишь вносить небольшие, скромные правки в текст. Он же являлся и причиной раскола - земли и богатства, принадлежавшие церкви, ныне принадлежали ему. Из соборов и монастырей добро выносили мешками. Казна пополнялась, король радовался, а вот отдельные его вассалы негодовали.
Отчасти такая развесёлая жизнь даже привлекала Фредерико. Испания и Франция потихоньку воевали, лишая себя радости разводиться с королевами, лишать принцесс права наследия престола, менять церковный устав, людей неугодных попросту жечь на костре, четвертовать и вешать. Нет, всё же последнее - многочисленные казни - происходило и на материке. Но как-то без должного задора и азарта. Рим тоже пытался принимать посильное участие в перетягивании на свою сторону то одних, то других, то третьих. Из всей троицы Англия оказывала папе самое ожесточённое сопротивление. Испанцы и французы, тем не менее, по очереди делали попытки подружиться с Генрихом, которому главное было не дружить с Римом.
Так рассуждал Фредерико, продвигаясь к проливу. В перерывах между размышлениями о политике он вспоминал молодую жену и улыбался. Пока приключения представлялись ему чем-то необременительным. Даже смерть держалась в сторонке, занимаясь другими. В те дни у неё было много дел: войны, казни, болезни не давали ей передышки.
Он прибыл в Лондон в начале октября. Церковную реформу, полным ходом идущую в Англии, начало затмевать событие более важное. Королева номер три должна была вот-вот родить. Король не стал заранее готовить турниры и празднества, но ему очень нравилась жена, он искренне к ней привязался и потому надеялся, что Джейн его не подведёт и родит сына.
- Ты вовремя, - поприветствовал Фредерико де Вилар. - Третье действие спектакля под названием "Жены короля" только начинается...
2
Джейн лежала вся в поту, её била лихорадка, и ей уже было всё равно, кто там у неё родится: так плохо она себя чувствовала. А вокруг царила суета - родился-то всё-таки наследник престола, мальчик! Принцессе Елизавете было позволено навестить мачеху, и теперь она сидела на низкой скамеечке возле Джейн, сочувственно держа её за руку. Бэт, конечно, тоже обрадовалась тому, что у неё родился брат, но она видела, как мучается Джейн, и не могла не печалиться.
- Наши молитвы услышаны! - Генрих, ещё больше поправившийся за последний год, вошёл в спальню королевы. - И пусть наши враги увидят: Бог на стороне английского короля! - Он нагнулся к жене, словно не замечая Елизавету, примостившуюся рядом. - Дорогая, выздоравливай скорее. Тебя ждёт великолепный праздник в честь рождения наследника!
Джейн с трудом приоткрыла глаза и постаралась, собрав последние силы, кивнуть. На её лице даже появилась улыбка. Она искренне была рада видеть мужа, которого сумела нежно полюбить. Пожалуй, Джейн единственная не боялась его и с лёгкостью терпела приступы плохого настроения короля. Но с ней у Генриха плохое настроение случалось редко. Внешне эта пара менее всего подходила друг другу: Джейн была невысокого роста, неброской внешности, и Генрих возвышался над ней как скала. А вот по характеру, видимо, королю и нужна была кроткая, заботливая жена, не пытавшаяся вмешиваться и государственные дела, флиртовать с другими мужчинами и выказывать крутой норов мужу.
Бэт вслед за Джейн тоже улыбнулась. Она положила головку на постель и смотрела на отца снизу вверх. Впервые после смерти матери окружающий мир начинал понемногу теплеть.
- Я тоже хотела бы пойти на праздник, - тихонько произнесла Елизавета.
Отец её услышал. Посмотрел на рыжеволосую дочку, которая как солнышко озаряла тёмную комнату королевы.
- Конечно. У тебя наконец-то родился брат. Это великое событие для всей Англии, для всех подданных! Ты сможешь присутствовать, Бэт.
Врач, стоявший в стороне, почтительно опустив голову, нервничал. Королеву следовало оставить в покое. Роды проходили тяжело, а после что-то пошло и вовсе не так, как должно было. Вторые сутки Джейн лихорадило, она потеряла много крови, и главное, её состояние только ухудшалось.
- Я ещё навещу тебя, - пообещал Генрих, решив, наконец, покинуть жену, - хочу посмотреть на сына. - Он повернулся к двери и снова заметил Елизавету. - Пойдём, не надо утомлять Джейн.
Бэт послушно встала со скамеечки. Напоследок Джейн легонько пожала ей руку. Девочка расправила платье и серьёзно посмотрела на мачеху. Бледное, бескровное лицо королевы было почти неразличимо на белоснежных подушках. "Дорогая Джейн, не умирай, - подумала Елизавета, - без тебя и мне, и папе будет очень плохо". Она тихонечко вышла из комнаты вслед за отцом.
* * *
- Где вы были, ваше высочество? - спросила обеспокоенная герцогиня, встретив Елизавету в одном из коридоров дворца. - Я вас ищу несколько часов. Вы не должны уходить одна и так надолго.
- Я навещала Джейн. Мне позволили посмотреть на брата и посидеть возле королевы. А после пришёл отец и разрешил мне присутствовать на празднике, который он придумал провести в честь рождения брата, - быстро протараторила Бэт и сделала реверанс.
Пожилая герцогиня вздохнула. Она не могла заменить маленькой принцессе мать, да и не очень старалась это сделать. Но леди Маргарет сочувствовала малышке и понимала, как той тяжело расти одной без матери, да фактически и без отца, который был занят куда более важными делами, чем общение с объявленной незаконнорождённой дочерью.
День проходил за днём, а королеве не становилось лучше. Елизавета оставалась во дворце и поэтому постоянно приходила к Джейн. Бэт привычно присаживалась возле кровати, брала мачеху за руку и сидела какое-то время молча. Говорить было не с кем: те, кто лечил и ухаживал за королевой, не обращали внимания на девочку, а сама Джейн практически не приходила в сознание или была так слаба, что не могла вымолвить и слова.
Вскоре праздник в честь сына короля, названного Эдуардом, состоялся, несмотря на тяжёлое состояние королевы. Генрих был уверен, что его жена поправится, и не желал обращать внимания на очевидное - Джейн умирала.
Она выбралась из своей комнаты. Врач был против, но королева должна присутствовать на чествовании её сына, быть рядом с королём. Её одели, причесали, и, с трудом передвигая ноги, Джейн появилась в огромном зале, забитом людьми. Она, казалось, плыла над полом, едва касаясь его ногами. Она улыбалась запёкшимися губами, кивала направо-налево тяжёлой, постоянно болевшей головой, протягивала ледяную руку для поцелуев. По спине противными струйками протекали капли пота. Ноги подкашивались, ослабев от перехода из одного помещения в другое. Глаза старались разобрать мелькавшие лица, но тщетно...
Бэт Джейн заметила сразу. Это лицо она не могла не заметить, ведь видела она его все последние дни рядом, у постели. Преданный детский взгляд, в котором мелькали то ужас, то слёзы, то радость оттого, что её наконец заметили. Королева кивнула девочке, та кивнула в ответ. Странное чувство возникло между ними - обе понимали что-то, что было известно, пожалуй, лишь им одним да ещё Господу Богу. Остальные от итого знания были избавлены.
На торжестве присутствовал и придворный художник. Ему велели не просто запечатлеть портреты короля и королевы, но и изобразить их всех вместе, собравшихся в честь чествования Эдуарда. Ганс Гольбейн сидел в сторонке и делал наброски. Его больше всего привлекала фигурка Елизаветы - принцессы, не имевшей никаких прав на корону. В отличие от своей старшей сестры Марии она даже в четыре года выделялась из толпы серьёзным взглядом и каким-то прямо-таки королевским поведением.
"Не простая девочка", - подумал Ганс и сделал набросок принцессы.
Генрих пребывал в прекрасном расположении духа. Он, казалось, и не замечал состояния своей жены.
- Спасибо, дорогая, за прекрасный подарок, - шептал он Джейн на ухо, - надеюсь, последует продолжение. Мы должны порадовать Англию детьми. Господь был благосклонен к нам. Наши действия находят поддержку свыше.