Но именно тут, в зените своего могущества, Каин и теряет все, что успел приобрести его воровской гений. Так всегда бывает с людьми, когда ненасытная жажда чего-либо, постоянно удовлетворяясь, переходит в безумную жадность и ослепляет человека. Каин не понял вовремя, что по одной дороге дальше идти невозможно - и потерял все…
Он столкнулся с другою силою, которая и погубила его. Это та сила, с которою вся Россия сладить не может вот уже более двух веков. Это та сила, которая погубила и не таких исторических деятелей, как Ванька Каин. Сила эта - историческое прошлое России, ее древнерусская традиция, с которою нелегко было сладить и такому гению, как Никон, и таким сильным царям, как Алексей Михайлович и Петр Великий. Сила эта - первородный грех русского народа, его невежество. Одним словом, сила эта - раскол.
Каин, обезумевший от власти над бедным народом, над подьячими, над ворами и разбойниками, вздумал пойти против раскола, словно русские богатыри против "силы неведомой", которая превратила их в камни, и камни эти вросли в землю.
Около этого времени (в 1745 г.), вероятно, вследствие появления в Ивановском монастыре особой раскольничьей секты, издан был указ о сыске лжеучителей еретиков и с назначением в Москве особой "раскольничьей комиссии". Каин находит это обстоятельство очень удобным для расширения своей деятельности и, кроме воров и мошенников, открывает поход против раскольников. Сначала дела его идут удачно.
На основании архивных данных г. Есипов говорит, что с того времени Каин в своих поисках по городу начинает заходить не только в кабаки и трущобы, но и в дома богатых раскольников, силою отбирает у них детей и отводит к себе на дом. Отцам и матерям арестованных детей приходится выкупать их у Каина.
Раскольники не выносят этого и жалуются на Каина "раскольничьей комиссии". Комиссия, по журнальному постановлению, требует Каина через сыскной приказ для допроса; но Каин подкупает подьячих - и бумага из комиссии в приказ отправляется по прошествии трех лет (в ноябре 1748 года)!
Не довольствуясь целой командой молодцов, которые по знаку Каина идут в огонь и в воду, он входит в стачку еще с двумя ловкими дельцами, собственно по раскольничьим делам - с крестьянами Федором Парыгиным и Тарасом Федоровым. Вместе с ними и с другими дельцами он неутомимо рыскает по городу, забирается в дома богатых людей, объявляет о себе, что он сыщик тайной канцелярии и молодцы его - сыщики; при этом обыкновенно требуются деньги, и если получается отказ, то стращают ночным посещением "гостей" из тайной конторы.
Эти рыскания едва не доводят Каина до Сибири, но, как видно, час его еще не пробил.
Каин узнает, что у богатого крестьянина Еремея Иванова племянница состоит в расколе. Надеясь сорвать с раскольников взятку, Каин является к Иванову. Иванов денег не дает. Тогда Каин и товарищи начинают его бить, разбивают лавочный ящик, вынимают из него деньги, берут всякую рухлядь и уводят с собою племянницу Иванова и к дому его ставят караул. Девку отводят не в раскольничью комиссию, а к Каину на дом. Там ее истязали плетьми, добиваясь признания в том, что она раскольница и что дядя ее также придерживается раскола. При этой экзекуции присутствует и супруга Каина, приговаривая:
- Бейте ее гораздо!
Мало того, она советует несчастной повиниться или хоть что-нибудь показать на дядю.
- Скажешь - легче будет, и бить не станут…
Но истязуемая только кричала и ни в чем не сознавалась.
На другой день Каин со своими молодцами опять является в дом Иванова.
- Молись Богу - я племянницу твою Афросинью освобожу, - говорит Каин.
Иванов несет Каину 20 рублей, Афросинья освобождается. Иванова же Каин ведет рассчитываться в харчевню и получает от него деньги при харчевнике.
- Молись Богу! - снова успокаивает Каин свою жертву. - А то бы я твою племянницу и тебя свел в тайную контору.
В опьянении от сознания своей власти Каин совершенно теряет голову и уже не хоронит концов своих проделок.
Иванов и харчевник доносят об этих проделках тайной конторе, и Каина с Парыгиным и Федоровым арестуют. Последние сознаются во всем, Каин - ни в чем. У Парыгина вырезывают ноздри и ссылают его в Сибирь, в дальний город, Федорова - в Оренбург в работы.
"Каин и тут выскочил", - добавляет г. Есипов.
Тайная контора делает о нем такое постановление: "Хотя бы он подлежал жесточайшему наказанию кнутом и дальней ссылке, однако же, дабы впредь в сыске разбойников и воров и прочих подозрительных людей имел он крепкое старание, того для оное ему ныне оставить; а дабы те воровства вовсе ему упущены не были и впредь бы от такого его воровства и от прочих тому подобных продерзостей имел он воздержание и предосторожность, учинить ему, Каину, в тайной конторе наказание: бить плетьми нещадно и по учинении того наказания объявить ему под страхом смертной казни с подпискою, ежели впредь сверх должности своей явится в каких-либо хотя наималейших воровствах и взятках, то уже поступлено с ним будет в силе указов ее императорского величества без всякого упущения, а чтоб впредь к воздержанию его от всякого воровства и в сыску подозрительных людей невинным разорения не имело быть, иметь над ним, Каином, наблюдательство".
Каина бьют плетьми нещадно, т. е. "внушают" ему, и велят полиции наблюдать за ним.
"Как же подействовали на него внушения тайной конторы? - спрашивает г. Есипов. - Как с гуся вода! Он отлежался, полечился и взялся за прежнее: в сыскной приказ водил ежедневно пойманных мелких воров и мошенников, а сам между тем со своими товарищами занимался преступным воровством".
Зимой 1747 г. Каин заходит однажды в гости на струг, что стоял на Москве-реке, к приказчику одного орловского купца, к Осипу Тимофееву. Попили чаю, поболтали и, выйдя из-под палубы, стали прощаться. В это время через струг проходит на соседнюю барку купец первой гильдии Клепиков.
- Вот он, Клепиков, - говорит приказчик, - и в худом платье ходит, да богат. У него денег пять тысяч - более, а кроме пива, ничего не пьет!
- А где у него деньги? - спрашивает Каин.
- Держит на своем стругу, что с хлебом.
Возвратившись домой, Каин приглашает к себе известного уже молодца своего, Шинкарку, и другого молодца, целовальника Колобова, который часто посещал Каина в игорные вечера. Составляется воровской совет - как бы ограбить Клепикова. Колобов, по своей кабацкой специальности, предлагает: опоить Клепикова пивом с дурманом, испробовать прежде, сколько нужно положить дурману!..
После совета отправляются в погребок, по дороге покупают кувшин, а в погребке - полведра пива, и возвращаются к Каину. После того насыпают в пиво дурману с фунт, замазывают кувшин тестом и ставят в печь.
Когда снадобье было готово, кувшин раскупоривают и выпивают по стакану. Наблюдая друг за другом, воры замечают, что снадобье не оказывает никакого действия - все трое остаются в памяти. Принимаются за новый опыт: покупают еще четверть пива и выливают в оставшееся с дурманом пиво. Колобов и Шинкарка выпивают по три стакана - и расходятся.
Вечером Шинкарка приводит Колобова в дом Каина "в безумии", да и сам едва доходит до дому. Каин укладывает их спать. Молодцы проспались и встали совершенно здоровые. Тогда решаются действовать по этому плану и только выжидают случая, чтоб опоить снадобьем Клепикова.
Случая не представляется, а между тем Колобову настоит крайняя необходимость выехать по делам из Москвы. Каин и Шинкарка подговаривают на задуманное дело другого молодца - матроса парусной фабрики Антона Коврова. Ковров советует приступить к делу попроще, по-военному - просто ограбить струг. Видно, что Ковров знает морские или поволжские порядки: "сарынь на кичку" - и концы в воду, как делали наши поволжские пираты, понизовая вольница. Но здесь нужно воспользоваться случаем, когда Клепикова не будет на струге. Матрос Ковров поручает своему четырнадцатилетнему сынишке следить за Клепиковым и за стругом, а в помощь к делу берут еще двух фабричных ребятишек - сверстников юного Коврова - Крылова и Соколова. Вскоре мальчишки дают знать, что Клепиков с женою отправился со струга к обедне в церковь Георгия, что в Ендове. Каин спешит в церковь, чтобы выследить, куда Клепиков пойдет после обедни. Клепиков из церкви отправляется на Болото - по соображениям Каина, для покупки хлеба, и, вероятно, останется довольно долго. Каин извещает об этом товарищей, которые, запасшись ломами и топорами, скачут на санях к стругу. Сам Каин наблюдает за ними из "дранишного ряду". Молодцы входят на струг и стучатся в двери.
- Что за стук? - окликивает их работник.
- Письмо нужное из Орла, - отвечают ему.
Дверь отворяется. Молодцы бросают работнику в глаза золы и соли и валят его под лавку. Мигом ломают сундук, где находились деньги, и наполняют ими мешки, заранее припасенные. В минуту все было покончено.
Замечательно, что все это делается в центре Москвы, у Москворецких ворот, середи бела дня. Такова была Москва более столетия тому назад и такою отчасти осталась и поныне!
С добычею молодцы скачут в Преображенское к матросу Коврову, прячут у него "поживу", расходятся по домам, а вечером вновь собираются, по разбойничьему выражению, "дуван дуванить". Само собой разумеется, Каин получает львиную долю в дележе (450 руб. рублевиками, полтинниками и гривенниками), Ковров и Крылов по 200 рублей, юный Ковров - 50 рублей, Соколов - 100 рублей, а Шинкарка - всех меньше, может быть, потому, что он тут же, пока товарищи "дуванили", стащил из общего ворованного фиска связку низаного жемчуга и серьги с жемчугом.