- Успокойся, мать, ничего худого с тобой не станется! Мы просто в матросов играем! - Он обернулся к кабатчику: - Счет пошлешь князю Меншикову, он заплатит… но не вздумай надуть меня, не то… На сей раз я тебя прощаю!.. Нам пора, Ян! Поднимай якорь, отдавай концы!
Засим они поехали в город, царь заходил в разные дома, снова выходил - и так настал полдень.
Экипаж остановился возле меншиковского дворца, и царь, не вылезая, спросил:
- Обед готов?
- Готов обед, готов! - ответил один из лакеев.
- Подать на две персоны! Князь дома ли?
- Князь в отъезде.
- Ну и ладно. Стало быть, на две персоны!
Вот таким манером царь забирался в гости к своим друзьям - были они дома, нет ли; по рассказам, однажды он этак ездил по гостям да силком возил с собою еще человек двести из своей знаменитой компании.
После роскошного обеда царь прошел в одну из приемных и прилег вздремнуть. Шкипер уснул прямо за столом.
Но у изголовья царь положил часы, а проснуться он мог в любую минуту, когда захочет.
* * *
Проснувшись, царь Петр вышел в столовую залу и нашел Яна Схеерборка по-прежнему спящим за столом.
- Несите его прочь! - приказал царь.
- Он здесь более не останется? - спросил камердинер, княжеский любимец.
- Нет, он мне наскучил, с людьми не след встречаться более одного раза в жизни. Отнесите его к водокачке, а как отрезвеет, свезите на судно. - И с презрением во взгляде добавил: - Старая ты скотина!
Он тронул саблю - в порядке ли? - и вышел вон.
После сна Петр вновь стал прежним императором, величественным, непреклонным, полным достоинства, и к Береговой линии направился серьезно, решительно, как в военный поход.
Отыскав четырнадцатый нумер, он без церемоний вошел, уверенный, что полсотни его людей уже здесь. Справа в нижнем этаже все окна во двор были распахнуты настежь, и он увидел заговорщиков: они сидели за длинным столом и пили вино. Он шагнул в комнату и тотчас ощутил укол в сердце: сколько же здесь его друзей!
- Здорово живете, други мои! - бодро сказал царь.
Все как один встали, некоторые переглянулись, некоторые нахмурились.
- Не выпить ли нам по чарочке, ребятушки?
И Петр уселся на стул. При этом он бросил взгляд на стенные часы - они показывали только половину пятого.
"Полчаса!" - подумал он, а секунду спустя осушил большую чарку и затянул широко известную солдатскую песню, в такт бухая чаркой по столу.
Песня была заманчивая, ее они пели после победы под Полтавой, под нее маршировали в строю, она будила память о лучших, счастливых временах, и все подхватили ее.
Сила личности царя Петра, его при желании обворожительно-любезные манеры - все это поневоле снискало ему благорасположение собравшихся. И вот уже одна песня сменяет другую, избавляя их от тягостной неловкости. Ведь это был единственный способ уйти от разговоров.
Меж песнями царь нет-нет да и произносил тост, пил здравие старых друзей, вспоминал в кратких словах сделанное сообща. Он не смел взглянуть на часы, чтобы не выдать себя, но эти полчаса в вертепе разбойников тянулись бесконечно.
Порою он замечал, как они переглядывались, и тогда бросал шутливое словцо, обрывая эту нить. Он играл своею жизнью, и играл хорошо, ибо смущал их своею бодростью и простодушием, и они терялись в догадках, известно ли царю что-нибудь или нет, а это было ему на руку.
Наконец со двора донесся лязг оружия, и царь одним прыжком выскочил в окно.
- Перебить всех! - таков был единственный приказ, и началась кровавая резня.
Сам Петр стоял возле окна и, едва только кто-нибудь из заговорщиков выпрыгивал наружу, саблею сносил ему голову.
- Живых не осталось! - крикнул он, когда все было кончено, и отправился своею дорогой, в Петропавловскую крепость.
Комендант вышел навстречу, и Петр велел отвести его к царевичу Алексею, своему единственному первородному сыну, на которого возлагал такие надежды, видя в нем будущее России.
С ключом в руке он остановился у камеры, осенил себя крестным знамением и вполголоса произнес:
- Боже бессмертный, Владыко воинств небесных, Господь Саваоф, что вложил меч в руки правителей, дабы они правили и защищали, награждали и карали, просвети скудный разум раба Твоего, чтобы действовал он по законам Твоим!.. Ты потребовал от Авраама сына его, и Авраам повиновался; Ты распял единственного сына Твоего ради спасения человеков; прими жертву мою, Боже гневный, коли она потребна Тебе!.. Однако не моя воля, а Твоя да будет, и да минует меня чаша сия по воле Твоей! Аминь, во имя Иисуса Христа, аминь!
Он вошел в камеру и пробыл там час.
А когда вышел, глаза словно бы покраснели от слез, однако он ничего не сказал, отдал коменданту ключ и уехал.
О том, что произошло в этот вечер меж отцом и сыном, много чего написано.
Словом, сто двадцать судей приговорили Алексея к смерти, и протокол был обнародован. Но в исполнение приговор не привели, ибо прежде цесаревич скончался.
* * *
Около восьми вечера того же дня царь Петр воротился на свою мызу и сей же час прошел к Екатерине.
- Со старым покончено! - сказал он. - Отныне мы начнем новое - ты, я и наши люди.
Царица ни о чем не спросила, она все поняла. Но царь так устал и изнемог, что она опасалась припадка, хорошо ей знакомого. А успокоить Петра можно было только одним способом, давно привычным.
Она села в уголке дивана, царь же лег, припав головою к пышной ее груди, и она гладила его по волосам, пока он не уснул. Так Екатерина неподвижно сидела три часа кряду.
Словно младенец-великан у груди великанши лежал великий воитель Господень; лицо как бы уменьшилось, высокий лоб скрылся под лохматой гривою, рот был открыт, и он тихонько сопел, будто спящий ребенок!
В конце концов он проснулся и сначала посмотрел вверх, удивляясь, что находится именно здесь. Потом улыбнулся, но спасибо не сказал и не приласкался.
- Давай-ка ужинать! - вот первое, что он произнес. - Потом откушаем винца, а потом учиним большой фейерверк! Сам зажгу его возле берега, только Ян Схеерборк должен непременно присутствовать.
- Ты же прогнал Яна.
- Неужто? Так ведь он напился, скотина! Пошли за ним сей же час!
- Чудак ты, Петруша, каждую минуту настроение меняешь.
- Скучно же, коли настроение всегда одинаково, а этак все по-новому! Я всегда новый! И тебе не докучаю вечным однообразием!
Сказано - сделано: Яна вернули, правда связанного, потому что он осерчал на Петра за водокачку и идти не хотел, однако ж на берегу его встретили объятиями и поцелуем в уста, после чего вся злость у него прошла.
Отужинали, и выпили, и фейерверк учинили - царь очень любил огненную забаву.
Вот так закончился сей примечательный день, ставший дому Романовых залогом престолонаследия. Вот таков был этот человек, который сам себя называл - "великий, самодержец, император, государь всея Руси".
Этот варвар цивилизовал свою Россию, строил города, а сам в них жить не хотел, бил жену кнутом и даровал женщине изрядную свободу; жизнь его для государства была великой, богатой и полезной, в частной же сфере - такой, какой могла; но смерть ему выпала красивая, ибо скончался Петр от болезни, простудился, спасая жизнь людям, потерпевшим кораблекрушение, - он, своей рукою отнявший жизнь у столь многих!
СЕМЬ ХОРОШИХ ЛЕТ
DE SJU GODA ÅREN