Отравление
Супруга Василия Степановича Копунова по сварливости и вспыльчивости занимала первое место не только в доме, но и во всем квартале. Поэтому, когда Копунов, вернувшись домой после работы, услышал от нее:
- К нам новые жильцы переехали. В угловую комнату. Несимпатичные. Сама говорит, что муж у нее - вроде врач. Врет, должно быть. Но я их на место поставлю…
Когда Копунов, говорим мы, услышал это, он понял, что ссорой с новыми жильцами он обеспечен.
И действительно: через пятнадцать минут громкие вопли жены показали, что баталия в кухне уже началась. Не успел Копунов подосадовать на дурной характер супруги, как дверь в комнату растворилась и Анна Федоровна прокричала еще из коридора:
- Вот! Вот оно! Пожалуйста! Говорила, что от этих Липкиных добра не ждать. Вот!
- От каких Липкиных? - спросил, морщась, Копунов.
- Да от новых жильцов. Сама сейчас поставила свой стол на кухне, а наш столик подвинула вот на столько!..
И Анна Федоровна отмерила руками метра полтора.
- Вре-ошь?!
Копунов, рассердившийся сразу и на жену и на соседей, ринулся на кухню. Здесь он пнул ногой новенький столик с чистой щеколдой и круглой шишечкой на верхнем ящике, погрозил кулаком новой жиличке, а когда явился невысокий и чернявый муж этой новой жилички - Липкин, то Копунов наговорил ему такого, что тот спасовал и скрылся к себе в комнату, захватив и свой столик.
Победа была полная.
На другой день на работе у Копунова внезапно разболелся зуб. Зуб вел себя по всем правилам зубного своего ехидства: сперва поныл, потом под влиянием горячего чая отпустил, притаился, а через полчаса опять начал ныть и отдавать в соседние зубы, в десну и даже - частично - в нос.
С трудом Копунов доплелся до ближайшей амбулатории. Как была произведена запись и регистрация, как он сидел в приемной - Копунов не помнил. Опомнился только в кабинете врача, когда сел в высокое кресло с откидным подголовником.
Над Копуновым наклонилось небольшое чернявое лицо. Лицо показалось почему-то знакомым. Не раздумывая над этим обстоятельством, Копунов широко раскрыл рот и показал пальцем на больной зуб:
- Уоот уон пвоквятый!..
- Как же это вы так запускаете? Ай-ай-ай! - сказал врач.
И голос этот Копунов тоже как будто уже слышал. Впрочем, сейчас было не до этого…
А доктор, взяв в руки металлическую палочку, легонько ударил ею по больному зубу.
- Чувствуете?
- Ой-ой! Ы-ы-ы!.. - простонал Копунов и с мольбой поглядел на доктора.
И вдруг признал его: в белом халате у зубоврачебного кресла стоял новый жилец Липкин, которого Копунов вчера обругал и выгнал из кухни.
Копунов похолодел.
"Кончено!.. - подумал он. - Попался я… Теперь он мне пропишет!.."
Переменив инструмент, доктор сказал:
- А ну, раскройте рот!.. Та-ак… Зубы разожмите… Сейчас мы тебе покажем!..
"Вот-вот, сейчас он мне покажет!" - горько подумал Копунов.
А в рот ему уже въехала страшная вертящаяся игла и врезалась в зуб. Копунов завыл странным мычащим звуком - как глухонемой. А в голове у него проносилось:
"Мерзавец!.. Вот мерзавец!.. Разве ему было так уж больно, когда я выкидывал его столик?.. Ведь то - столик, а то - мой собственный зуб!.."
- Полощите! - приказал недруг.
Копунов искоса взглянул на маленького врача и вдруг почувствовал, что очень боится его. Встать бы сейчас с кресла и объявить во всеуслышание: "Я у этого доктора лечиться не буду: он мне враг и вредитель. Он мне нарочно делает больно!.."
Но что-то мешало. Не было нужной смелости. А вдруг не поверят, засмеют…
Липкин прикрикнул:
- Хватит полоскать. Откиньте голову повыше!.. Так!.. Рот, рот шире откройте!..
- Вву-ву-вой-вой-вой!.. - стонал Копунов, а уже копошилась такая мысль: "Ладно, ладно!.. Тут ты хозяин. Зато приду я домой, не то что столик - всю обстановку тебе в щепки разнесу!.."
- Полощите!.. На сегодня - хватит. Придете ко мне послезавтра. Я вам лекарство положил, оно должно пролежать в зубе два дня.
- Какое лекарство? - машинально спросил Копунов.
- Мышьяк. Сестра, просите следующего.
И доктор отошел к умывальнику, а Копунов поплелся домой.
Растревоженный зуб болел, пожалуй, еще больше.
- Доктора эти тоже, - ворчал Копунов, медленно шагая по улице. - Только личные счеты умеют сводить… И чего он мне туда запихал?
Вспомнив ответ доктора: "Мышьяк", Копунов остановился, как пораженный молнией. В зубе возникла такая боль, что, казалось, там что-то даже задребезжало.
- Мышьяк!.. Яд!.. Ах, боже мой!.. Это же - смертельно! Отравили!
Качаясь, хватаясь руками за стены, воя от ужаса, Копунов направился прямо в милицию.
- Деж… дежурного мне! - прохрипел он у барьера в приемной комнате отделения милиции.
- Я дежурный, - ответил подтянутый лейтенант.
- Товарищ дежурный, меня сейчас… меня отравили… Помираю!
- Кто отравил? Чем? - серьезно спросил лейтенант.
- Враги мои… Один враг… Мышьяком…
- Мышьяком? - лицо у дежурного стало еще серьезнее. Он вынул из ящика бумагу, взял в руку перо и, приготовившись писать, задал вопрос: - Много выкушали вы этого - мышьяку? И как давно?
Копунов пожал плечами:
- Да минут пятнадцать назад… А сколько, этого я вам не могу сказать… Ну, сколько может войти в один зуб?..
- В какой зуб?!
- В обыкновенный зуб… Вы сами поглядите…
И Копунов, разинув рот, стал пальцами отворачивать губу, чтобы виднее было, какой именно зуб отравлен.
- Вы что, гражданин, в хаханьки играть сюда явились? - голос у лейтенанта теперь звучал сурово и сдержанно.
- Почему же в хаханьки? - робко пробормотал Копунов. - Я же говорю: в меня мышьяк ввели… Вот сюда вот… уидите?.. Уот у этот у зуб…
- Закройте, закройте рот, гражданин. И отвечайте, как положено: с закрытым ртом. Кто, я говорю, ввел мышьяк в зуб?
- Один зубной врач. Он мой неприятель. Мы с ним поссорились на квартирной почве. Вот он, значит, сводит счеты через зуб: вместо того чтобы лечить, он туда - раз! - и яды насовал…
Лейтенант поднялся и официальным голосом произнес:
- Давайте покинем дежурную комнату, гражданин. Это если после каждого лекарства будут к нам ходить, когда же работать мы будем?.. Давайте освободим помещение!..
Копунов вышел на улицу. Там он наклонил голову набок и как бы прислушался к зубу. Странное дело: зуб перестал болеть.
Копунов наклонил голову на другой бок. Боли не было. Тогда, повеселев и приплясывая, наш герой отправился домой.
Открывая дверь, Анна Федоровна Копу-нова сообщила мужу:
- Новые-то жильцы… Липкины… Сейчас ключ от чердака спрашивали. А я им: вот, говорю, видели ключ из трех пальцев?! - и она показала кукиш с таким азартом, будто перед нею еще были Липкины, а не ее собственный муж…
Копунов стукнул кулаком по двери и заорал:
- Дура!.. Сейчас отдать ключ! И если только посмеешь обидеть доктора или там его жену, работницу ихнюю… Уб-бью! Уб-бью!.. Доктор мне, может, жизнь спас, а ты… Уб-бью!..
С женой сделалось дурно…
Принципиальный человек
- Одевайтесь, - сказал врач, и, пока Кошконосов поднятыми над головой руками ворошил рубашку, он продолжал: - Для начала мы с вами попробуем десять нарзанных ванн. Процедурная сестра даст вам талончик. Завтра - с богом - на первую ванну…
Кошконосов, вынырнув наконец из рубашки, солидно отозвался:
- Ну что ж! Тоже нет-нет и купались иногда на своем веку… Справимся и с вашим нарзаном…
- Вот и отлично. Попросите ко мне следующего…
Назавтра в шесть часов вечера Кошконосов вошел в светлую кабину нового здания кисловодских ванн.
Миловидная санитарка наполнила ванну нарзаном пополам с водой, пополоскала в этой смеси термометр и ушла.
Кошконосов неторопливо разделся и аккуратно разместил на вешалке платье, а на полу - башмаки. Затем развернул сверток, обернутый газетной бумагой; извлеченную из свертка простыню повесил на крюк вешалки, а мочалку и мыло взял в руку. Подошел к ванне, лихо крякнул и сел в пускающую мелкие пузырьки жидкость.
Удобно упершись ногами в стенку ванны, Кошконосов хихикнул от удовольствия. На лице его появилось растроганное выражение человека, которому легонько щекочут пятки.
- Ну и пузырики, - пробормотал он, - ишь, как стараются. Будто понимают, чего от них требует медицинская часть!..
Просидев в полном спокойствии минут пять, Кошконосов энергичным движением лицевых мускулов заменил нежную улыбку чисто деловой миной. Он сам на себя прикрикнул:
- Проблаженствовал - и будет!
С этими словами Кошконосов принялся тереть мыло об мокрую мочалку… Когда мыло подбиралось уже к самым глазам Кошконосова, в кабину вошла санитарка. Глянув на Кошконосова, она крикнула:
- Гражданин, что вы делаете?
- Беру ванну, - вразумительно ответил Кошконосов, промывая нарзаном глаза. - Приобщаюсь, так сказать, одновременно и к медицине, и к гигиене. Может, потрете спинку, а?
- Какую спинку?! - ахнула санитарка. - Наши ванны не для мытья!
- А для чего же? - добродушно спросил Кошконосов. Он зажмурился и, ощерясь от этого, шарил руками в воде, ища выскользнувшее мыло. - И куда оно подевалось, проклятое?.. Главное, глаз не могу открыть: щиплет…