Господин Паузе настоятельно просит Вас также впредь не писать ни ему, ни его жене, Вашей сестре, ни матери. Они еще не совсем оправились после пережитых в свое время волнений, и напоминание о них привело бы лишь к еще большей отчужденности. Однако господин Паузе посылает Вам пассажирской скоростью часть принадлежащих Вам вещей, остальное получите только в том случае, если в течение минимум одного года будете вести себя безупречно. Ключ от чемодана прилагается.
Заканчивая сообщение, выражаем Вам наше неизменное и полное уважение.
По поручению фирмы "Паузе и Маргольц"
Рейнхольд Штекенс.
Майский день по-прежнему излучает сияние, камера вся залита светом. Час прогулки. Со двора доносится шарканье ног.
- Держать дистанцию пять шагов! Держать дистанцию! - надрывается надзиратель. - Прекратить разговоры или подам рапорт!
Куфальт безучастно сидит с письмом в руке. Глаза его тупо уставились в одну точку.
7
Куфальт еще хорошо помнит, что случилось три-четыре года назад, когда Тильбург вышел на волю. В тюрьме он вел себя как все и ничем не выделялся из общей массы. И особо тяжкого преступления за ним не числилось, и срок отсидел обычный - не то два, не то три года. А что он за эти годы пережил и передумал, этого никто не знал. О таких вещах в тюрьме обычно не распространяются.
Так вот, этого Тильбурга в один прекрасный день выпустили. Но повел он себя после этого не так, как обычно ведут себя выпущенные на волю, - не напился и не провел первую ночь с девками, не стал метаться в поисках работы и комнаты, а прямиком махнул в Гамбург и купил себе револьвер.
Потом приехал обратно, послонялся возле тюрьмы и направился за город.
Когда он прошел по шоссе довольно большое расстояние и вышел на равнину, навстречу ему попался какой-то человек. Человек был ему незнаком, Тильбург его никогда в глаза не видел.
Тем не менее он вытащил револьвер и выстрелил в того. Попал в плечо, пуля раздробила кость, человек упал. Тильбург зашагал дальше.
Потом он встретил еще одного человека и в того тоже выстрелил, на этот раз попал в живот.
Спустя полчаса Тильбург увидел сельских жандармов, догонявших его на велосипедах. Быстро свернув с шоссе, он прямо по лугам побежал к крестьянскому хутору. Выстрелив несколько раз в воздух, он крикнул, чтобы хозяева не выходили из дома, и начал отстреливаться. Наконец-то ему выпал случай проявить себя тем, кем он себя, наверное, все эти годы ощущал в тюрьме: диким и злым зверем. И единственное объяснение, которое услышали от него на суде, звучало так: "Я был так зол на людей!"
Он подстрелил еще троих жандармов, прежде чем им удалось свалить его. Но его подштопали, чтобы было кого судить и запрятать за решетку на такой срок, после которого уже не выходят.
"В сущности, Тильбурга можно понять", - думает Куфальт, сидя у себя в камере с письмом в руке.
А несколько позже его посещает еще одна мысль: "Какой же я идиот! Уж это-то письмо мог бы спокойно оставить в стекляшке. А теперь что мне делать, если его хватятся?"
8
- Куфальт, в расчетную часть! - кричит надзиратель, появляясь в дверях.
- Слушаюсь, - отвечает Куфальт и медленно поднимается.
- Быстрее поворачивайся, парень, мне нужно обежать еще двадцать камер!
- Да, надзиратель у нас бегает, как лось, - замечает Куфальт.
- Так что давай, дуй сам к стекляшке. А я тут только…
Куфальт опять является в стекляшку. Главный надзиратель Руш поднимает голову от бумаг и пялится на него сквозь очки. И даже шевелит губами, но Куфальта так и не окликает.
"Ну и наделал я бед! Чемодан прибудет, а ключа-то и нет. То есть он у меня в кармане, но я не имею права его иметь. И даже не имею права знать, что чемодан должен прибыть. Влип по самые уши! Веселенькое начало для новой жизни! Лучше уж сидеть спокойно в камере и вязать сети, зная, что тридцать норм закреплены за мной!"
- Слушай, парень, - шепчет ему Бацке тут же, в стекляшке. - Видал, как я довел кастеляна? Чуть не лопнул из-за этих дырок!
- И теперь ты получишь новый костюм?
- Как пить дать! Сегодня после обеда мы с ним пойдем в город покупать. Платят попечители. А старый мне заштопают, я и его получу в придачу.
- С чего это он так подобрел?
- А чтобы я не разболтал про моль. Начальнички взбесятся, если прослышат, что в кладовых завелась моль. И прогонят его в три шеи, красную сволочь! - Бацке самодовольно ухмыляется. - А моли он все равно не найдет.
- Не найдет?
- А ты, парень, и впрямь поверил, что дырки от моли? Ну и болван же ты! Моль-то была из бутылочки.
- Как это - из бутылочки?
- Ты что, не видел, что ли, как я передал табак Бастелю? Мы с ним это дельце вместе провернули. А придумал я. Штаны у меня были старые, ну а выйти отсюда хотелось в приличной одежонке. Вот Бастель и покапал на мой костюм соляной кислотой из бутылочки, а дырки потом немного ножом потрепал и паутиной потер. Получилось натурально, не подкопаешься, любой бы купился.
- Только не наш кастелян…
- Именно он-то в первую голову! Он упрямый осел, сейчас же взбрыкивает, чуть что не по нем. Я все заранее рассчитал. С Рушем такой номер бы не прошел, тот взял бы лупу, стал бы думать, думать и додумался бы. А мне бы еще один срок навесили. Но с кастеляном…
- Если уважаемые господа из третьей категории закончили беседу, мы можем, пожалуй, проследовать к кассе, не так ли? - ехидничает надзиратель.
9
- Куда вы направитесь по выходе из тюрьмы, Куфальт? - спрашивает инспектор.
- В Гамбург.
- У вас там есть работа?
- Нет.
- У кого будете там жить?
- Еще не знаю.
- Значит, так. Пишите: "Собирается бродяжничать", - говорит инспектор секретарю.
- Да не собираюсь я бродяжничать. Я сниму себе комнату.
- Это наше дело, что писать. Мы делаем так, как здесь принято.
- Но это же неправильно. Не буду я бродяжничать. Я же не бродячий подмастерье.
- Прикажете написать: "Отправляется путешествовать"? Слышите, Эльмерс, господин Куфальт отправляется путешествовать. По-видимому, завтра в семь утра за воротами его будет ждать собственный автомобиль.
Куфальт бросает подозрительный взгляд за барьер, разделяющий комнату:
- Надеюсь, в справке не будет указано, что я из тюрьмы?
- Да что вы, как можно! Там будет указано, что вы выписались из отеля "Четыре времени года"!
- Такую справку, где будет указано, что я из тюрьмы, я не возьму. В Уголовно-процессуальном кодексе сказано, что в справке отбывшего срок наказания не должно указываться, откуда он выпущен.
- Мы делаем все, как положено по инструкции.
- Но я же вижу - тут написано: "Освобожден из Центральной тюрьмы". Такую справку я не возьму. Как ее покажешь квартирной хозяйке? Я требую, чтобы мне выдали другую.
- Вы получите только такую. Ни о какой другой и речи быть не может. И вообще - хватит качать права, Куфальт!
- Но в Уголовно-процессуальном кодексе написано…
- Это мы уже слышали. А теперь - попридержите-ка язык, не то прикажу вывести вас отсюда.
- Господин надзиратель! Я требую, чтобы меня принял директор!
- А ну, заткнитесь! Кстати, директора нет, уехал.
- Это неправда! Час назад я был у него.
- А полчаса назад он уехал. И если вы сейчас же не угомонитесь…
- Бацке, Брун, Ленау - неужели вы стерпите?! Вы же знаете - в синей брошюрке, там, в камере, написано…
Куфальт заводится все больше и больше.
Тогда инспектор выходит из-за перегородки:
- Куфальт, предупреждаю вас! Я вас предупреждаю, Куфальт! Только что, на моих глазах, вы занимались подстрекательством! И завтра утром, когда ваш срок истечет, я посажу вас под следствие за призыв к бунту.
- Вы? Вы посадите?! Предвариловку навешивает судья, а не вы! Расскажите эту байку новичку, господин инспектор, но не мне!
- Эльмерс, полюбуйтесь на этого молодца! И такие типы еще хотят, чтобы их выпустили!
- Получу я справку, какую положено по Уголовному кодексу, или нет?
- Вы получите такую справку, какую у нас принято выдавать.
- И там будет указано, что я прибыл из тюрьмы?
- Естественно. А то откуда же?
- Тогда я требую, чтобы меня принял заместитель директора.
- Надзиратель, отведите Куфальта к инспектору полиции. Так, теперь займемся вами, Бацке. Вы, надеюсь, не придаете особого значения тому, чтобы в вашей справке вместо тюрьмы значился соседний отель?
- По мне - лишь бы денежки сполна выдали, а там - пишите, что хотите, хоть отцеубийцей называйте.
- Вы слышите, Куфальт? - победительно бросает инспектор.