- Никакого брюха я у вас не вижу. Ну да ладно, примеряйте. Хотя, по правде говоря, не стоило бы идти попу навстречу. Бастель, принесите Куфальту его вещи. - И добавляет, полистав регистрационную книгу: - Его номер 75–63. А вернулся его костюм от портного?
- Так точно, господин главный надзиратель, - раскатисто гремит под сводами подвала, и кальфактор кастеляна Бастель появляется с большим мешком, внутри которого на плечиках развешаны вещи заключенного Куфальта.
- Погоди-ка, - говорит Бастель Куфальту. - Лучше я сам сниму костюм. А то ты все изомнешь.
Костюм у Куфальта темио-синий с белой искоркой, и сердце Куфальта радостно замирает при его виде, - он и надевал-тο его раз пять-шесть, не больше.
- Шикарный костюм, - признает и кастелян. - Сколько заплатили?
- Сто семьдесят шесть, - наобум брякает Куфальт.
- Это уж чересчур, - качает головой кастелян. - Красная цена ему девяносто.
- Но ведь и покупал я его почти шесть лет назад, - уточняет Куфальт.
- Правда ваша, тогда костюмы были еще в цене. А нынче идут по шестьдесят - семьдесят марок. Бывают даже за двенадцать и пятнадцать.
- Надо же! - с готовностью изумляется Куфальт.
- Нет-нет, белье не снимайте. Ваша сорочка еще не вернулась от прачки, к ней сегодня вечером нужно будет заглянуть, Бастель. Да, выходите вы от нас в лучшем виде, ребята. Мы вам картину не портим - франты хоть куда!
Кастелян и в самом деле славится тем, что хранит вещи арестантов лучше некуда, и хвастает, что у него ни одна ниточка не пропадет. Так что его кальфакторы трудятся в поте лица.
- Великолепно! Куфальт, да вас не узнать. Бастель, вы только поглядите на него…
И вдруг, не договорив, бросает с досадой:
- Зачем этот Бацке явился? Господин Штайниц, я не желаю видеть здесь этого типа, разве что в случае крайней нужды. Только и знает, что скандалить. Да, Бацке, вы скандалист, и сейчас вы пришли сюда, чтобы поскандалить.
- Да я же и рта не успел открыть, - парирует Бацке, делая глазами знак Бастелю. Куфальта он вообще не замечает.
- Так распорядился директор, - говорит надзиратель Штайниц. - Бацке разрешено примерить его вещи. Мол, годятся ли еще.
- Что у меня тут, примерочная, что ли? Скоро вся тюрьма сюда заявится и начнет примерять. Директор мог бы заняться чем-нибудь более дельным. Куфальт, ушли бы хоть вы. Ваши ботинки? Да бросьте вы, уж ботинки-то, конечно, годятся.
И уже мягче:
- Ну, ладно, примерьте еще и ботинки. Бастель, принесите-ка вещи Бацке. Номер 24–19!
Бастель появляется с новым мешком, и Бацке успевает что-то шепнуть ему на ухо - тот кивает, потом отрицательно мотает головой. Из шапки, которую Бацке держит в руке, вдруг одна за другой выныривают четыре пачки табака и исчезают в руках Бастеля.
Бастель удаляется в глубь подвала, кастелян и надзиратель все еще беседуют у окна.
А Куфальт мается с ботинками. Ему никак не удается втиснуть в них ноги, скорее всего из-за толстых шерстяных носков. А его собственные носки еще в стирке. И все равно - не были ботинки тогда такими тесными! Разве в тридцать лет ноги все еще растут?
И вдруг по подвалу прокатывается рокочущий бас Бацке:
- Моль проела!
Кастелян инстинктивно бросается к нему. Но, сделав три шага, останавливается:
- Ясное дело - Бацке, он и есть Бацке! Ему бы только поскандалить! Моль проела! Да я семнадцать лет тут кастеляном, и еще не было случая, чтобы у меня что-то проела моль.
Повернувшись на каблуках, он возвращается к окну.
- А вот и еще дырка! И под отворотами все молью трачено.
- А ну, покажите! Вы в своем уме… Да никогда еще моли…
- А в моих вещах есть! - жестко бросает ему в лицо Бацке и с безразличным видом глядит на беснующегося кастеляна.
Тот подносит пиджак к свету:
- Да быть этого не может… Ах вы, бездельники проклятые… Бастель, скотина, почему не доложил, что в вещах Бацке завелась моль?
Бастель прикидывается полным идиотом:
- Не посмел, господин кастелян.
- А почему портные ничего не сказали?
- Струсили, господин кастелян, не посмели.
- Почему ты не отдал костюм в штопку?
- Боялся, что мне за это шею намылят.
- И штаны моль проела, - невозмутимо басит Бацке.
- Безобразие, черт бы вас всех побрал! Я же знал, что этот Бацке… Никогда у меня не было моли… Тут что-то нечисто, Бацке, тут… - И вдруг его осеняет: - Моль была в ваших вещах еще тогда! Вы ее принесли с собой, Бацке!
- Было бы в протоколе. И стояла бы моя подпись, господин кастелян.
- Она и стоит! Подождите-ка! - Кастелян выхватывает из стола папки с бумагами. - Сколько времени сидите? Когда поступили?
- Откуда мне знать, господин кастелян? - добродушно улыбается Бацке. - Я ведь частенько туда-сюда мотаюсь. Это у вас все по книгам расписано.
Кастелян уже нашел запись.
Наморщив лоб, он внимательно читает протокол. Потом перечитывает его во второй раз. И в третий. После чего произносит с притворным спокойствием:
- Значит, так: я отошлю ваш костюм в штопку, Бацке.
- Ничего не знаю и знать не желаю. Я пришел сюда в целом костюме и уйти хочу в целом. А штопаный мне не к лицу.
- Да никто и не заметит, что он штопаный, Бацке. Заштопанные места будут прочнее целых.
- Не нужны мне эти прочные места, а нужен костюм без дырок.
- Откуда он теперь возьмется, Бацке? Будьте же благоразумны. Раньше воскресенья портным нового костюма не сшить.
- Придется прогуляться в город, господин главный надзиратель. И купить готовый. Я ведь и готовое платье ношу, не брезгую.
- А деньги? Что мне, ради вас идти к попу унижаться, чтобы попечители раскошелились? А вы чего здесь торчите, Куфальт? Не угодно ли убраться отсюда подобру-поздорову?
- Да вот с ботинками неладно, господин кастелян!
- Что там с вашими ботинками? Тоже небось моль завелась? Идите же! Господин Штайниц, выпустите Куфальта. Просто выпустите, и все. Он и сюда сам собой явился, как большой начальник.
- Но эти ботинки я не могу…
- Я тоже не могу! Черт вас всех побери! Штайниц, захватите этого типа с собой! А вы, Бацке, послушайте, что я вам скажу…
Куфальт уже в коридоре. Надзиратель Штайниц отпирает перед ним дверь, ведущую во внутреннюю тюрьму.
- Идите прямо в свою камеру, Куфальт. Хотя нет, - сначала доложите главному надзирателю, что вы вернулись.
6
Подойдя к стекляшке, чтобы доложиться, Куфальт видит, что она пуста. Главного надзирателя и след простыл. Куфальт задирает голову и оглядывает все этажи: пусто. То есть, конечно, по коридорам снуют кальфакторы, чистят, мажут воском и натирают линолеум, да и надзиратели попадаются, но никто из них не смотрит в его сторону.
Куфальт заглядывает внутрь стекляшки. Раздвижная дверь наполовину открыта. Видимо, почта только что пришла, на столе высится целая стопка писем, и сверху лежит продолговатый желтый конверт с белым листочком квитанции - письмо заказное.
Он оглядывается. Вроде никто не обращает на него внимания. Он просовывает голову в дверь. И разбирает на конверте слова, о которых мечтал: "Господину Вилли Куфальту, в Центральную тюрьму".
Долгожданное письмо от зятя Вернера Паузе, письмо с деньгами или предложением места!
Одно движение - и конверт с квитанцией исчезает в его кармане. Куфальт медленно поднимается по лестнице в свою камеру.
И вот он стоит у стола под окном, повернувшись спиной к глазку двери, чтобы никто не видел, что у него в руках.
Осторожно ощупывает он конверт. Там что-то лежит. Деньги! Они послали ему денег! Само письмо, по-видимому, не очень длинное, но в конверт еще что-то вложено, потолще.
Значит, Вернер все же решил ему помочь. В глубине души Куфальт никогда в это не верил. А Вернер оказался человеком порядочным, что бы там ни говорили. И за то, что он тогда, когда все случилось, рвал и метал от злости, на него теперь грех обижаться.
Ах, какая жизнь теперь начнется! Все пойдет как по маслу! Не придется терпеть никаких лишений, хотя, конечно, он будет очень и очень бережлив. И все же сможет пойти в кафе, а то и в бар…
Меньше тысячи марок они никак не могут прислать, потому что с меньшей суммой и начинать смешно. А через четыре-пять недель можно будет попросить уже более солидную сумму, скажем, три-четыре тысячи, и открыть собственное дело, к примеру, табачную лавку… Нет, не то…
В конверте вместо денег оказывается ключик, плоский такой ключик, от чемодана. Жаль… А письмо гласит:
Господину Вилли Куфальту
Временный адрес:
Центральная тюрьма, камера 365.
По поручению господина Вернера Паузе мы имеем честь сообщить Вам, что господин Паузе получил Ваше письмо от 3.4., равно как и все предыдущие. Господин Паузе весьма сожалеет, что в настоящее время в его конторе нет вакантного места, которое он мог бы Вам предложить, но что даже в том случае, если бы такое место имелось, он вынужден был бы из соображений социальной морали предоставить его одному из множества безработных, не привлекавшихся к уголовной ответственности и терпящих в настоящее время большую нужду. Что касается Вашей просьбы о денежной помощи, то господин Паузе весьма сожалеет, что вынужден отказать Вам и в этом: по имеющимся в нашем распоряжении сведениям, за время заключения Вы заработали довольно значительную сумму, которая и защитит Вас от лишений в первое время после выхода на волю. Кроме того, господин Паузе настоятельно напоминает Вам о многочисленных благотворительных обществах, в задачи которых и входит заниматься судьбами таких людей, как Вы, и которые наверняка с радостью изъявят готовность Вам помочь.