8
- Что, аль проспал хозяин? - осведомился старший конюх Рабаузе. Он забрался на фуражный ларь и постукивал о его стенку деревянными башмаками. - Пора корм задавать…
Два десятка лошадей повернули головы ко входившему Отто и тихо, призывно заржали. Но они знали своего господина, Даятеля Благ, и не возлагали надежд на Отто. Разочарованно отвернув головы, они продолжали шарить в соломе, побрякивая недоуздками, и только Сивка еще усерднее забила копытом.
- Сейчас придет, - ответил Отто, садясь рядом с Рабаузе. - Он давно встал.
- Что это он сегодня Сивку забыл покормить? - удивился Рабаузе. - Хозяин все об ней старается. - Он рассмеялся. - Думает, я не знаю, а я его уловку давно раскусил.
- Не наша это печаль, Рабаузе, - сказал Отто. - Лошади отцовы, и корм отцов - пусть делает, что хочет.
- А я разве что говорю, Оттохен? - возразил старый конюх. - Я только сказал, что он кормит ее потайности - и тут уж меня не собьешь. У хозяина свои любимцы, хоть он и уверяет, будто справедливее его на свете нет.
- Меня это не касается, - сказал Отто уклончиво. - Я делаю, что отец велит.
- Так я про то и говорю, Оттохен, - ухмыльнулся старик. - Ты-то ведь тоже не ходишь у него в любимцах.
С минуту оба молча сидели на ларе. Потом Рабаузе кашлянул и толкнул Отто в бок.
- Манок ты мне вырезал?
- Не успел еще. Я ведь не во всякое время могу этим заниматься. Отец мне напрочь запретил.
- Уж ты для меня постарайся, - попросил Рабаузе. - Пускай это будет Аяксова морда - я на нем семь лет проездил, сам знаешь, - с вызвездью на лбу.
- Сделаю, - сказал Отто. - Вот только выберу время.
- Видишь, Отто, опять ты забыл мне напомнить, чтобы я тебе не тыкал. Отец ведь мне настрого запретил.
- Я не забыл, мне просто неприятно все время напоминать.
- Вот то-то и оно, - с чувством отозвался Рабаузе. - Кабы вы сами желали, чтоб я вам "вы" говорил, я бы уж как-нибудь запомнил. Но ты ведь этого не хочешь.
- Опять вы сказали "ты", Рабаузе!
- Вот видишь! Отец, конечно, прав, - не годится, чтобы старший конюх хозяйскому сыну тыкал. Тебе уже не десять лет, как когда як вам поступал, а все двадцать пять…
- Двадцать четыре.
- Ну, двадцать четыре. - И Рабаузе задумчиво постучал башмаками о стенку ларя. - Двадцать четыре! Как бы тебя опять не забрали в солдаты…
- Уж с этим-то я покончил. Одного раза хватит.
- А если война, а?
- Какая там еще война!
- А ты читал вчера экстренные выпуски? Сербы, слышь, убили австрийского кронпринца! Теперь непременно воевать будем.
- Какое нам дело до сербов! Где они хоть живут?
- Этого я и сам не знаю, Оттохен! Будто где-то на юге… - И Рабаузе неопределенно махнул рукой в сторону конюшни.
- Видите! Какая уж там война! Снова помолчали.
- Если хозяин сейчас не придет… - опять затревожился Рабаузе, - мне надо лошадей кормить. Извозчики должны выехать минута в минуту. Пошел бы поглядел, Оттохен!
- Отец сказал, что сейчас придет.
- Я и сам его позову, Оттохен, если ты боишься.
- Не советую, Рабаузе, отец вот-вот должен прийти.
- Что у вас там? Или опять бушует? Отто кивнул.
- Снова-здорово, с утра пораньше! По какому же случаю?
- Да ничего особенного…
- Поди в кухне горшок не на месте стоял? Больно горяч хозяин - ни себя, ни других не жалеет! Тебя, Оттохен, он совсем замордовал.
- Не беда, на сколько-то меня еще хватит. А хорошо бы в самом деле война, по крайней мере из дому вырвусь. Мне уж и то охота маленько вздохнуть, не ждать каждую минуту новой трепки.
- В солдатах тоже по головке не гладят, Оттохен!
- С отцом не сравнять!..
- Эге! Да скандал-то, похоже, сюда пожаловал! Пошли, Оттохен!
И Рабаузе бросился к выходу из конюшни.
- А не лучше ли подождать здесь? - нерешительно протянул Отто. Но он все же последовал за старшим конюхом.
9
Хакендаль шел по двору, толкая перед собой Эриха, полуодетого, в одних штанах и исподней рубахе. Из окон с любопытством выглядывали испуганные женские лица. Упорствуя, сын доконал отца, и тот себя не помнил от бешенства.
- Так ты в студенты метишь?! - Старик так наподдал Эриху, что тот еле устоял на ногах. - Для меня ты дерьмо! Дрянь последняя! Вор!!
- Я этого не потерплю! - надрывался Эрих. - Я не позволю…
- Хозяин! Прошу вас, хозяин! Этак вы соседей переполошите! - в испуге уговаривал старый конюх.
- Поглядите на него, Рабаузе! - кричал бывший вахмистр, обезумев от горя и досады. - Этот барчук, мой сын, прокутил за вечер восемьдесят марок и считает, что все в порядке!.. Руки по швам, когда к тебе обращается отец! Я тебе покажу, кто здесь хозяин! Сегодня же заберу из гимназии…
- Ты этого не сделаешь, отец!
- То-то, что сделаю! И сегодня же, не откладывая!
- Успокойтесь, хозяин! Придите маленько в себя! Оттохен, проси и ты отца!
- Отец…
- Отец!
- Да, да, отец! Только поздно хватился, голубчик! Кричи хоть до завтра "отец", ничего тебе не поможет. Был у тебя, голубчик, отец, да весь вышел! Теперь у тебя не отец, а хозяин, и я тебя научу слушаться!
- Хозяин…
- Я и сам знаю, что хозяин, а теперь я и ему хозяин! Пошел в конюшню, стервец, с этого дня ты младший конюх и, клянусь, у тебя будет вдоволь работы - чистить лошадей да выгребать навоз…
- Этого ты не дождешься, отец! Я скорее убегу из дому, чем дотронусь до навозных вил!
- Хозяин, хозяин, опомнитесь! Такого смышленого малого…
- Смышленый-то он смышленый - да только до чего? До воровства! Ничего не поможет, Эрих! Марш в конюшню!
- Не пойду я в конюшню!
- А я говорю - пойдешь!
- Ни за что!
- Ты, значит, отца не слушаешь?
- Не пойду в конюшню. Не дотронусь до вил!
- Эрих! Не выводи меня из себя! Ступай в конюшню, берись за работу, слушайся, а через год поглядим!
- Через год? Ни одного часа, отец, ни одной минуты!
- Не пойдешь, значит?
- Ни за что!
Отец задумался. Теперь он был почти спокоен.
- Оттохен, уговори ты Эриха, - молил старик Рабаузе. - Образумь его! Какой там год! Отец и месяцем обойдется, да что там - неделей, пусть только увидит, что Эрих смирился.
- Эрих… - неуклюже начал Отто.
- Ах, отвяжись! - огрызнулся Эрих. - Мокрая курица! Оттого, что ты голову гнешь, отец себе все и позволяет.
- Ну, пошли! - крикнул Хакендаль, словно ничего не слышал. - Пошли! - Он схватил сына за локоть. - Марш!
- Не пойду в конюшню! - уперся тот.
- Пошли! - повторил отец и потащил Эриха за собой, но на этот раз назад к дому. - Отто, сбегай за ключом от подвала.
Отто бросился выполнять приказание.
Что такое? - спросил сбитый с толку Эрих.
- Пошли! - повторил отец.
Они вернулись к дому, но вместо того, чтобы подняться на второй этаж, стили спускаться в подвал.
- Вот, - сказал отец и распахнул низенькую дверь. - Сиди здесь, пока не опомнишься. Клянусь, Эрих, я тебя не выпущу, пока с тебя не сойдет дурь.
- Сюда? - спросил Эрих, словно глазам своим не веря, и заглянул в темный, черный, забранный решетками подвал. - Ты меня запереть хочешь?..
- Посидишь, пока не опомнишься. Я не уступлю!
- Ты этого не сделаешь, отец, ты не имеешь права!
- Увидишь, что сделаю! Давай ключ, Отто! Входи, Эрих! А, не хочешь, марш в конюшню - работать!
- Отец! - взмолился сын, вцепившись в дверную раму. - Послушай, отец, ради бога, хоть один этот раз - уступи! Я, может, вел себя легкомысленно. Обещаю тебе, больше этого не будет, я исправлюсь!
- Вот и исправляйся - в конюшне!
- Ни за что!
- А в таком случае - марш!
Сильным пинком он втолкнул сына в подвал и захлопнул дверь. Тот изнутри навалился на нее с криком:
- Отец! Отец!
Отец повернул ключ в замке.
В дверь забарабанили кулаками,
- Тиран! Живодер! Палач! - вопил сын не своим голосом.
- Пойдем, Отто, кормить лошадей, - сказал отец и стал подниматься по ступенькам.
- Ты слишком строг, отец! - пролепетал Отто.
- Что такое?! - вскинулся на него отец и остановился. (Из подвала по-прежнему доносились крики.) - Что такое?! А со мной, по-твоему, хорошо поступили? - И он сурово воззрился на сына. - У меня, по-твоему, не болит душа? Пошли, Отто, лошади заждались!