- Но ты ведь вор! Берешь без спросу…
- Меня такая жизнь не устраивает, - угрюмо говорит сын, откидывая волосы с саднящего лба. - Только гимназия и домашние уроки, а захочешь вырваться на полчаса, спрашивайся у тебя, и ты караулишь с часами, как бы тридцать минут не превратились в тридцать одну!
- Вот оно что! Тебя такая жизнь не устраивает! А ведь я в твои годы батрачил у крестьянина, вставал в три утра, а когда ложился в десятом, меня уже ноги не носили, я как мертвый на койку валился! Тебе надо пять часов отсидеть в классе, ты вволю ешь и не в рвани ходишь, и такая жизнь тебя не устраивает?!
- Так я же не батрак! Гимназист живет не как батрак! Да и времена не те, отец!
- Вот то-то, что времена не те! Люди потеряли стыд и совесть! Я сам видел, как эти красные буянили перед дворцом, подавай, мол, им, кайзер, их права! Их права! Уж не с красными ли ты спутался, что хочешь доказать мне свое право - подделывать ключи и воровать деньги!
- Отец, ты и гроша мне в руки но даешь! - отвечает с вызовом сын. - Разве я но вправе жить, как другие гимназисты? Ты меня родил, отец, и требуешь, чтоб я учился… А раз так, давай мне все, что полагается. Тебе лишь бы над всеми командовать! Ты счастлив только, когда перед тобой дрожат. Все равно что твой кайзер: кто не повинуется, к стенке!
- Эрих! - восклицает отец, задетый до глубины души. - Что ты мелешь? Разве я не добра вам желаю? Что ты тут наплел? - продолжает он уже спокойнее. - Стащил у меня ключ, заказал тайком поддельный, обокрал меня - да ты же и прав? Не валяешься у меня в ногах, не винишься, не просишь прощения! Да ты совсем рехнулся! Сын обкрадывает отца, да еще не сын, а отец оказывается виноват?..
Он беспомощно озирается. Теперь уже и Гейнц, разбуженный криком, стряхнул с себя крепкий мальчишеский сон и, присев на кровати, во все глаза смотрит на отца.
- Не расстраивайся, отец! - говорит он своим задорным, не по летам взрослым тоном берлинского сорванца. - У Эриха определенно мозги набекрень, ему лишь бы критику наводить, вся гимназия это знает. Он ведь и правда красный!..
- Красный? - взвивается отец, - Мой сын - красный? Хакендаль - социал-демократ? Разве ты не знаешь, что кайзер сказал: социал-демократы - враги отечества, он их изничтожит!
- Как бы твоего Вильгельма самого не изничтожили! - огрызается Эрих. - Он только и умеет греметь саблей.
- Отец! Отец! - восклицает Гейнц. - Пусть Эрих треплется, у него не все дома!
- А вот мы сейчас проверим! - надсаживается отец и тянется через кровать. - Если уж мой собственный сын…
Он хочет схватить Эриха, но тот не дается…
- Полегче, полегче! - кричит Гейнц, свесившись с кровати…
7
- Послушайте, что там творится, - плакалась мать, бочком пролезая в спальню дочерей. - Шум, гам с утра пораньше! Отец покоя не знает, думает, он все еще у себя в казарме!..
Эва сидела в постели, напряженно выпрямившись, она с интересом и чуть ли не с удовольствием прислушивалась к шуму в спальне братьев. Зофи с головой укрылась одеялом, делая вид, что спит, и не слышит, - не слышит даже причитаний матери.
- Зофи! - взмолилась мать. - Отец с тобой больше всех считается. Поди утихомирь его, да узнай получше, что у них стряслось. С чего он налетел на Эриха - он и ночью, во сне, его попрекает. Прошу тебя, Зофи!
- Я знать не хочу ваших ссор и свар, - крикнула медсестра Зофи и села, повернув к матери бледное, нервически подергивающееся лицо. - Ох, как вы меня мучите! Я этого не вынесу! Вечные ссоры и грызня! Точно мы для того живем!
- Нет, мы живем для церкви и молитв! - насмешливо подхватила Эва. - Для господина пастора Ринекера. Боже, какая прелестная у него борода! Достаточно этой бороды, чтобы не соскучиться в церкви…
- С тобой я вообще не разговариваю! - огрызнулась старшая. - Ты, низкая тварь, судишь по себе! Но я не стану обливать тебя грязью, упаси меня бог следовать твоему примеру…
- Не ссорьтесь, дети! - взмолилась мать. - И что вы меж собой не поладите? Могли бы жить душа в душу и друг на друга радоваться, так нет же - все у вас ссоры да попреки.
- Какое уж тут житье душа в душу, - решительно возразила Зофи. - Эти наши воскресные поездки в Айерхойзхен и Хундекеле, может, вам с отцом и доставляют удовольствие, ну а мы, молодежь, - и тут я согласна с Эвхен и Эрихом, - не в этом находим радость, нам нужно совсем другое…
- Спасибо, фрейлейн Святоша! - насмешливо отпарировала Эва. - Обойдусь без твоего заступничества. С матерью я и сама договорюсь. Зато уж Эрих! - является домой в час ночи вдрызг пьяный и тащит у отца деньги!
- Боже, боже! - захныкала мать. - Никогда Эрих такого не сделает! Если отец узнает, он его забьет до смерти. Денег Эрих может у меня попросить…
- Мама! - в ужасе простонала Зофи. - Не давай ничего Эриху за спиной у отца. Ведь вы супруги! И должны действовать в согласии, как родители…
- Уши вянут от такого вздора! - с презрением бросила Эва. - Поповская брехня! Нет уж, лучше пусть Эрих таскает деньги…
- Да на что ему деньги? - с еще большей горячностью вскинулась Зофи.
- А тебя, Зофи, я насквозь вижу! - со злостью продолжала Эва. - Ты от нас давно воротишь нос. Тебе приятнее подкладывать судно шикарному пациенту, чем выносить за отцом ночной горшок. Ты совсем занеслась, выслуживаешься перед господом богом, чтобы тебя на том свете посадили в первый ряд…
- Мама, - зарыдала Зофи, - запрети этой грубиянке меня оскорблять. Я этого не вынесу…
- Ну, еще бы! Правда-то глаза колет! Зато другим говорить правду ты не стесняешься!
- Нет уж, довольно с меня! - решительно сказала Зофи и утерла слезы рукавом сорочки. - Да и с какой стати! Сегодня же поговорю со старшей сестрой, заберу свои пожитки и вечером перейду к себе в больницу!
- Что это ты вздумала, Зофи! - запричитала мать. - Отец тебе ни за что не позволит! Разве ты не наша дочь? Все мы одна семья, надо нам держаться друг за друга…
- Держаться друг за друга, чтобы есть друг друга поедом! - в сердцах воскликнула Эва. - Зофи абсолютно права - пусть поскорей уходит! Да и я здесь не задержусь. Каждый думай о себе! Семья, родительская любовь, привязанность к братьям и сестрам - все это пустые слова!
- Не надо так говорить, Эвхен! Все мы любим друг друга…
- Никто никого не любит, - стояла на своем Эва. - Мы терпеть друг друга не можем…
- Не надо так говорить, Эвхен!
- Я этого больше слышать не хочу, - твердо заявила Зофи. - Твои слова показывают, что ты совсем забыла бога - и ты и Эрих. Если ты задумала бежать, так только оттого, что воли захотела, на беспутную жизнь тянет. Я это давно предвидела. И не потому, что каждый день встречаю тебя с новым кавалером под ручку - тьфу, срамница! Я это предвидела, когда ты еще тринадцати лет бегала на ярмарочную площадь и с каждым готова была прокатиться на карусели, стоило пальцем поманить.
- Ты просто завидуешь, Зофи, тебя ведь никто не приглашал!
- Не ссорьтесь, дети!
- И тебя не смущало, что ветер задирает юбку, так что видно кружево от штанишек!
- Да это же самый смак!
- О боже, дети, помогите же! - зарыдала мать. - Вы только послушайте, отец убивает Эриха…