Джером Клапка Джером - Томми и К° стр 6.

Ее помыли и почистили, ей предложили восхитительный ужин и, поместив в купе первого класса с табличкой "резервировано", отправили обратно до Ватерлоо, а с вокзала - в кебе довезли до Гоф-сквер, куда Томми заявилась около полуночи, преисполненная самомнения, следы которого сохранились в ней и по сей день.

Именно так все и началось. Томми, в течение часа тарахтевшая без умолку со скоростью две сотни слов в минуту, внезапно в изнеможении уронила голову на стол и была не без трудностей подхвачена под руки и препровождена в постель. Питер в своем глубоком уютном кресле просидел у камина до поздней ночи. Обожавшая человеческое присутствие Элизабет нежно мурлыкала. И средь ночных теней явилась Питеру Хоупу его давняя, забытая мечта - мечта о создании нового, удивительного журнала-еженедельника стоимостью в один пенни, в редакторы которого он некогда прочил некого Томаса Хоупа, сына Питера Хоупа, почетного основателя и инициатора: журнала яркого, какого давно ждут, популярного и в то же время возвышенного, доставляющего радость читателям и приносящего доход владельцам.

"Ты помнишь меня? - шептала Мечта. - Мы подолгу беседовали вместе. Миновали утро и день. У нас впереди целый вечер и ночь. А утренний свет в свою очередь подарит новую надежду".

Элизабет прекратила мурлыкать и в удивлении подняла мордочку. Питер смеялся, внимая своим мыслям.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ
Как Уильям Клодд назначил себя директором-распорядителем

Миссис Поустуисл восседала в виндзорском кресле посреди Роллс-Корт. В пору своей юности миссис Поустуисл причислялась восторженными завсегдатаями старого ресторанчика "Митра" на Чансери-лейн к тому виду худосочных особ, каковых принялся популяризировать один английский художник во дни своей славы; однако за последние годы миссис Поустуисл значительно увеличилась в размерах, сохранив при этом безмятежный облик молодости. Нельзя не отметить, что именно эти два обстоятельства вкупе способствовали некоторому увеличению ее дохода. Оказавшись в Роллс-Корт этим летним днем, случайный прохожий, претендующий на знание текущей периодики, покинул бы этот квартал, сопровождаемый странным ощущением, что физиономия праздно отдыхающей в виндзорском кресле дамы ему несомненно знакома. Перелистав едва ли не первый попавшийся из последних иллюстрированных журнальчиков, он обнаружит искомый ответ. Увидев фотографию миссис Поустуисл в нынешнем виде, любознательный прочтет под ней подпись: "Пациентка до принятия лечения профессора Хардтопа от лишнего веса". А под фотографией рядом, где изображена миссис Поустуисл двадцать лет назад, еще в бытность ее Арабеллой Хиггинс, можно прочесть несколько измененный текст: "Пациентка после принятия лечения и т. п.". Лица на фотографиях идентичны, однако фигура - и в этом нет никаких сомнений - претерпела некоторые изменения.

Миссис Поустуисл выехала со своим креслом на самую середину Роллс-Корт, по причине перемещения по небу солнца. Небольшая лавочка, меж окон которой красовался щит, гласивший: "Тимоти Поустуисл. Торговля бакалейными товарами и гастрономией", осталась в тени позади миссис Поустуисл. Старые обитатели Западного Сент-Данстана еще сохранили память о субъекте джентльменского вида с густыми, пышными бакенбардами и в неизменном цветистом жилете, который время от времени возникал за прилавком. Всех клиентов он постоянно и с величием лорда-гофмейстера, опекавшего вновь представленных ко двору, препровождал к миссис Поустуисл, самого себя считая, очевидно, чисто декоративной деталью. Между тем последние лет десять никто его в лавке не видел, а миссис Поустуисл обладала граничившей с талантом способностью делать вид, что не слышит или не понимает, о чем ее спрашивают, если отвечать не входило в ее планы. Никто ничего не знал наверняка, ограничивались лишь подозрениями. И жители Западного Сент-Данстана утратили интерес к этой проблеме.

"Вот если бы я вовсе не желала видеть его, - говорила себе миссис Поустуисл, орудуя спицами, а одним глазом поглядывая на лавку, - можно не сомневаться, я бы и со стола убрать не успела, как он бы сюда заявился. Странно все в мире устроено!"

Миссис Поустуисл с нетерпением поджидала прихода некого джентльмена, появление которого никогда не вызывало энтузиазма ни у одной из жительниц Роллс-Корт. То был некто Уильям Клодд, сборщик квартирной платы, обходивший дома Западного Сент-Данстана по вторникам.

- Ну наконец-то! - произнесла миссис Поустуисл, не рассчитывая, однако, что как раз возникший вдалеке мистер Клодд может ее услышать. - А уж я-то начала беспокоиться, что вы в спешке поскользнулись и зашиблись.

Завидев миссис Поустуисл, мистер Клодд решил поменять порядок обхода и начать с дома номер семь.

Мистер Клодд был небольшого роста, крепкий молодой человек со слегка вытянутой головой, порывистыми манерами, с некоторой лукавинкой в добрых глазах.

- Ах! - произнес мистер Клодд восхищенно, упрятывая в карман шесть монет достоинством в полкроны каждая, которые вручила ему миссис Поустуисл. - Если бы все были такими, как вы, миссис Поустуисл!

- Тогда бы отпала необходимость в таких молодцах, как вы, - резонно заметила миссис Поустуисл.

- Вообще-то, если подумать, я сделался собирателем квартирной платы только по иронии судьбы, - заметил мистер Клодд, выписывая квитанцию. - Будь моя воля, я бы решительно искоренил крупную земельную собственность. Это же позор всей нации!

- Кстати, как раз на эту тему я хотела с вами поговорить! - подхватила дама. - Это касается моего жильца.

- Ах, так он не платит вам? Предоставьте его мне. Живо заставлю его платить.

- Нет-нет! - возразила миссис Поустуисл. - Это я могу перепутать дни, когда ему платить; он не перепутает никогда. Если меня не случается дома в назначенный час, он оставляет мне деньги в конверте на столе.

- Бывают же матери, которые так хорошо воспитывают детей! - произнес в раздумье мистер Клодд. - Мне бы в этом районе хоть парочку таких плательщиков. С какой же стати вы заговорили о нем? Чтоб я узнал, какой у вас прекрасный жилец?

- Я хотела посоветоваться с вами, - продолжала миссис Поустуисл, - как мне от него отделаться. Все это сразу выглядело как-то очень странно.

- Но почему вы хотите отделаться от него? Он что, очень шумный?

- Что вы! От кошки в доме больше шума, чем от него. Из него бы получился первоклассный взломщик!

- Поздно заявляется домой?

- Он вообще не выходит, едва лишь я закрою ставни.

- Может, доставляет вам много хлопот?

- Я бы не сказала. Чтобы узнать, дома он или нет, приходится подниматься к нему наверх.

- Тогда я ничего не понимаю, - в растерянности произнес мистер Клодд. - Если бы я не знал вас, мог бы подумать, что вы сами не понимаете, чего хотите!

- Меня от него трясет! - сказала миссис Поустуисл. - У вас есть немного времени, вы не слишком спешите?

Не было случая, чтобы мистер Клодд не спешил.

- Беседуя с вами, я забываю, что спешу! - галантно ответил он.

Миссис Поустуисл провела его в маленькую гостиную.

- Воистину комната для гостей! - отметил мистер Клодд. - Веселые тона в сочетании со сдержанностью стиля. То, что надо!

- Я расскажу вам, что произошло не далее как вчера вечером, - начала миссис Поустуисл, усаживаясь напротив гостя за ломберный столик. - С семичасовой почтой моему жильцу пришло письмо. Я видела, как за пару часов до этого он вышел из дому, и хоть проторчала в лавке все это время, не заметила, чтобы он вернулся назад. Это в его духе. Точно он не жилец, а призрак какой-то. Я поднялась к нему и, не стучась, вошла в его комнату. Вы не поверите! Почти раздетый он висел, вцепившись руками и ногами в самую верхушку кровати, - а кровать такая старинная, о четырех столбах! - голова у самого потолка. При этом он щелкал орехи и жевал. Вдруг, запустив в меня пригоршней пустых скорлупок, он стал корчить дикие рожи и забормотал себе под нос что-то невнятное.

- Я надеюсь, это была просто шутка? Никакого злого умысла? - поинтересовался мистер Клодд.

- Теперь так неделю продлится, уж это точно, - продолжала миссис Поустуисл, - все будет представлять себя обезьяной. Неделю назад он был черепахой, ползал на животе, привязав к спине чайный поднос. Стоит ему выйти за дверь, он ведет себя как обыкновенный человек, если так можно выразиться. Но когда остается дома... ах, я подозреваю, что он не совсем в себе.

- Вы удивительно проницательная женщина, миссис Поустуисл, - заметил мистер Клодд с оттенком восхищения. - Скажите, впадает ли он в буйство?

- Уж прямо не знаю, что с ним станется, если он вообразит себя каким-нибудь кровожадным чудовищем! - отвечала миссис Поустуисл. - Я несколько встревожена этим его перевоплощением в обезьяну. Не скрою от вас, если вспомнить все эти иллюстрированные издания, обезьяны способны на жуткие вещи. До сих пор, кроме того случая, когда он воображал себя молью и питался исключительно прикрывшись ковром, его устраивали образы птичек, кошек и прочих безобидных тварей, так что у меня не было особенного повода для волнений.

- И где только вы такого откопали? - спросил мистер Клодд. - Долго ли пришлось искать, или кто-то вам его порекомендовал?

- Как-то вечером месяца два назад его привел ко мне старик Глэдмен, торговец канцелярскими товарами с Чансери-лейн. Сказал, что это какой-то его дальний родственник, немного слабоумный, но абсолютно безобидный, и что ему хотелось поместить его в такое место, где бы с ним обошлись по-человечески. Ну и, так как вот уж более месяца у меня никто не селился, а старый дурачок на вид был тих, как ягненок, и поскольку сделка казалась выгодной, я сразу ухватилась за это предложение. А старый Глэдмен, заверив, что стремится, чтобы все было как следует, дал мне подписать некий документ.