Всего за 149 руб. Купить полную версию
И в этот момент, несомненно, в комнату проскользнул ангел-хранитель Гриндли-младшего, ибо мисс Эпплярд, крайне досадуя на философскую индифферентность бюста Уильяма Шекспира, отвернулась от него и, отворачиваясь, поймала свое отражение в зеркале. Мисс Эпплярд подошла к зеркалу поближе. Даме вечно приходится подправлять себе прическу! И вот, стоя перед зеркалом, мисс Эпплярд, сама не зная почему, принялась подыскивать аргументы, оправдывающие Гриндли-младшего. В конце концов, разве не умение прощать составляет основную прелесть в женщине? Все мы несовершенны. Ангел-хранитель Гриндли-младшего ухватился за спасительную соломинку.
В тот вечер Соломон Эпплярд восседал в своем кресле с видом обескураженным. Насколько он мог разобраться в происходящем, некий молодой человек, помощник бакалейщицы, который на самом деле не помощник бакалейщицы, - хотя, разумеется, не его в том вина, а вина его папаши, старого остолопа, - повел себя в высшей степени отвратительно. Хотя, если поразмыслить, не настолько уж недостойно он себя повел и в целом поступил даже весьма порядочно, принимая во внимание тот факт что он, собственно, ни в чем и не виноват. Разумеется, Гельвеция крайне на него рассердилась, хотя, с другой стороны, сама не знала, как ей дальше поступить, поскольку не могла определить, нравится ей молодой человек или нет. И знай она обо всем заранее, все было бы в порядке и ничего бы такого не случилось. И во всем случившемся - ее вина, хотя во многом - не только ее. Однако из них двоих виновата только она, хотя не могла же она предвидеть, как все обернется. И как он сам, Соломон Эпплярд, считает: следует ли ей рассердиться не на шутку и тогда в жизни своей ни за кого другого не выйти замуж, или же правильней будет встать выше этого и отдать руку единственному в мире человеку, которого она способна любить?
- Вы не подумайте, батюшка, что я хотела вас обмануть. Я бы сказала вам сразу же, вы же знаете, но все случилось так внезапно...
- Постой, постой, - сказал Эпплярд, - что-то не припомню, ты имя-то его назвала мне?
- Натаниэл, - ответила мисс Эпплярд. - Разве я не сказала?
- А фамилии его, верно, ты не знаешь, да? - поинтересовался отец.
- Гриндли, - ответила мисс Эпплярд, - он сын того Гриндли, который придумал Соус.
Тут мисс Эпплярд испытала одно из крупнейших в ее жизни потрясений. До сих пор она не могла вспомнить, чтобы хоть раз отец воспрепятствовал исполнению какого-либо из ее желаний. Оставшись вдовцом вот уже двадцать лет тому назад, главное счастье для себя он видел в ублажении единственной дочери. Однако на сей раз он впервые вспылил, заявив, что никогда не допустит, чтоб его дочь вышла замуж за сына Езекии Гриндли. Также впервые в жизни мольбы и даже слезы мисс Эпплярд ни к чему не привели.
Нечего сказать, веселый оборот приняла наша история! То, что Гриндли-младший может восстать против воли собственного родителя и тем самым, возможно, лишить себя наследства, обоим молодым людям казалось не самым худшим выходом из положения. При этом Натаниэл Джордж пылко восклицал:
- Не нужны мне эти деньги, я проживу и без его помощи! Если я потеряю вас, никакие деньги в мире не возместят мне этой утраты!
Джанет Гельвеция, хотя вслух и высказывала свое неодобрение таким неподобающим отношением сына к отцу, втайне сочувствовала этому порыву. Однако сама она и помыслить не могла, чтобы ослушаться родного, любящего отца. Как же быть?
Быть может, некий Питер Хоуп, живший поблизости на Гоф-сквер, сумел бы помочь своим мудрым советом молодым людям разрешить тяжкую для них дилемму? Питер Хоуп, редактор и совладелец журнала-еженедельника "Хорошее настроение", стоимостью в один пенни, был весьма уважаем Соломоном Эпплярдом, издателем вышеупомянутого журнала.
- Старина Хоуп - отличный малый, - часто внушал Соломон своему управляющему. Без крайней необходимости не надо ему докучать, и все будет в лучшем виде. На него можно положиться.
Питер Хоуп сидел за своим письменным столом, напротив него устроилась мисс Эпплярд. Гриндли-младший сидел на мягкой тахте у среднего из окон. Помощник редактора "Хорошего настроения" стояла у камина, заложив руки за спину.
Случай представлялся Питеру Хоупу крайне сложным.
- Разумеется, - пояснила мисс Эпплярд, - я ни за что не выйду замуж без согласия отца!
Питер Хоуп счел подобные намерения безупречными.
- С другой стороны, - продолжала мисс Эпплярд, - ничто не заставит меня выйти замуж за того, кого я не люблю.
Мисс Эпплярд полагала, что в таких обстоятельствах ей ничего иного не остается, как заняться миссионерской деятельностью.
Опыт Питера Хоупа подсказывал ему, что порой молодые люди меняют принятые решения.
Молчание присутствующих определенно свидетельствовало о том, что в данном случае опыт Питера Хоупа оказался несостоятелен.
- Я немедленно отправлюсь к отцу, - заявил Гриндли-младший. - Я скажу ему, что не мыслю жизни без мисс Эпплярд. Я знаю, что будет... я знаю, какие намерения засели у него в голове! Он отречется от меня, и тогда я отправлюсь в Африку!
Питер Хоуп никак не мог взять в толк, как может способствовать разрешению обсуждаемого вопроса отъезд Гриндли в дебри Африки.
Гриндли-младший полагал, что именно дебри Африки подходящее место, чтобы уйти от здешней суетной жизни.
Питер Хоуп высказал подозрение, что благоразумие, которое, по мнению Питера Хоупа, обычно служило Гриндли-младшему путеводной звездой, в данный момент изменило ему.
- Я говорю серьезно, сэр, - не унимался Гриндли-младший, - я... - Гриндли-младший хотел было сказать "достаточно образован", однако, смекнув, что насчет образования лучше в присутствии Гельвеции Эпплярд не упоминать, проявил разум и такт, произнеся: - ...не дурак какой-нибудь! Я сумею сам зарабатывать на жизнь! И я хочу уехать отсюда!
- Мне кажется... - начала помощник редактора.
- Послушай, Томми... то есть, Джейн, - остановил ее Питер Хоуп. При людях он всегда называл ее Джейн, если только не волновался. - Я знаю, что ты хочешь сказать. И слышать этого не желаю!
- Я просто хотела... - вновь начала помощник редактора, и в голосе ее послышалась явная обида.
- Я определенно знаю, что ты хочешь сказать, - вскинулся Питер. - Я это вижу по твоему вздернутому подбородку! Ты готова их поддержать и предложить, чтоб каждый уговорил своего родителя...
- Да нет же! - сказала помощник редактора. - Я только...
- Неправда, - настаивал Питер. - Зря я позволил тебе присутствовать при разговоре. Мог бы предположить, что ты непременно вмешаешься.
- ...хочу сказать, что нам в редакции нужен человек. Вы ведь сами знаете! И если бы мистер Гриндли согласился за скромную плату...
- К черту скромную плату! - вскричал Питер.
- ...тогда бы ему не пришлось отправляться в Африку.
- Ну и что это решает? - раздраженно спросил Питер. - Даже если молодой человек проявит такое... такое упрямство, такое непочтение и отринет собственного отца, который столько лет трудился ради его блага, как можно преодолеть препятствие в виде возражения мистера Эпплярда против этого брака?
- Неужто вы не видите, что... - начала помощник редактора.
- Нет, не вижу! - рявкнул Питер.
- Если он объявит своему отцу, что, кроме мисс Эпплярд, он в жизни ни на ком не женится, отец лишит его наследства, потому что для него этот брак...
- ...дело немыслимое! - с уверенностью подхватил Гриндли-младший.
- Вот именно! Старый Гриндли перестает считать его своим сыном, и какие тогда могут быть возражения у мистера Эпплярда насчет этого брака?
Питер Хоуп вскочил и принялся долго, стараясь быть убедительным, объяснять никчемность и бесполезность подобного плана.
Но что значит благоразумие старости против порыва юности, стремящейся к своей цели? Несмотря на все возражения, бедный Питер был втянут в заговор. На следующее утро Гриндли-младший стоял перед своим отцом в его частной конторе на Хай-Холборн.
- Мне очень жаль, сэр, - сказал Гриндли-младший, - если я не оправдал ваших надежд.
- На кой черт мне твое сочувствие! - отозвался Гриндли-старший. - Прибереги его пока для себя!
- Надеюсь, сэр, мы расстанемся друзьями, - произнес Гриндли-младший, протягивая руку.
- За что ты меня презираешь? - спросил Гриндли-старший. - Все эти двадцать пять лет я жил только ради тебя.
- Я не презираю вас, сэр, - ответил Гриндли-младший. - Не могу сказать, что люблю, впрочем, мне кажется, что вам... вам это и не нужно. Но я, сэр, хорошо к вам отношусь, я уважаю вас. И... мне очень жаль, что приходится вас огорчать, сэр.
- Так ты собираешься отказаться от всего - от планов на будущее, от наследства, ради... ради этой девицы?
- Не то чтобы от всего, сэр, - честно и откровенно отвечал Гриндли-младший.
- Да, не так я представлял себе твое будущее, - проговорил старик, помолчав. - Может, оно и к лучшему. Должно быть, я слишком хотел, чтоб все вышло по-моему. Господь покарал меня.
- Хорошо ли идет торговля, отец? - спросил юноша с печалью в голосе.
- А тебе-то что за дело? - отозвался родитель. - Теперь ты отрезанный ломоть. Теперь вот уходишь от меня победителем...
Не зная, что сказать, Гриндли-младший просто обнял сухонького старика.
И в этот самый момент блестящий план, задуманный Томми, оказался повержен в пух и прах. Старый Гриндли снова посетил большой дом в Невиллс-Корт и долго просидел, запершись с Соломоном в его конторе на втором этаже. Был поздний вечер, когда Соломон отпер дверь конторы и позвал Джанет Гельвецию.
- Я знавал вас много лет назад, - сказал, поднимаясь ей навстречу, Езекия Гриндли. - Вы тогда были совсем малышка.