Джаган почувствовал себя словно свидетель, дающий показания, когда каждое его слово могут использовать против него, и сказал:
- А теперь мне нужно идти, я должен открывать лавку.
Мали ответил:
- А мы должны наконец приступить к делу. Наши компаньоны ждут. Мы все потеряем, если будем тянуть. Я уже объяснил тебе основу нашего участия в деле.
Пятьдесят тысяч долларов! Чему бы это ни равнялось в рупиях, сумма была потрясающая.
- Я человек бедный, - простонал Джаган и тут же заметил, как испугался и смутился Мали. Ему было неловко перед Грейс, словно отец вдруг выругался в ее присутствии. Заметив все это, Джаган произнес: - Ганди всегда проповедовал бедность, а не богатство.
- Это не мешает тебе зарабатывать тысячу рупий в день, - ответил Мали, злобно усмехаясь.
- Если ты хочешь взять мое дело, возьми, пожалуйста. Стоит тебе только слово сказать, и оно твое.
- Ты что, всерьез думаешь, что мне это надо?! У меня есть дела поважнее, чем торговать леденцами!
Джаган не стал ждать. Он медленно и спокойно отодвинул кресло, задержавшись на мгновение, чтобы взглянуть в лица этой пары. Впервые он увидел, что в глазах Грейс нет улыбки. Лицо ее было бесстрастно.
"Хорошая она или плохая? - спросил себя Джаган. - Никак не могу понять".
Мали кусал ногти и стучал ногой о перекладину стола. У Джагана не хватило мужества остаться и продолжить разговор. Не говоря ни слова, он снял с гвоздя шарф и вышел из комнаты. Когда он проходил мимо мостика через сточную канаву, городской нищий сказал:
- Мой господин теперь на меня даже не смотрит.
- Я дал тебе пять пайс, только…
Но он не мог вспомнить, когда это было, и вместо этого произнес:
- Я такой же бедняк, как и ты. Может, ты думаешь, что у меня денег куры не клюют?
- Господин не должен так говорить.
Этот по крайней мере вел себя лучше, чем Мали в подобной ситуации. Мали нужны были его деньги - и только!
Весь день Джаган был мрачен. В половине пятого явился братец, прошел в кухню и снова вышел. Он знал, что Джаган поджидает его, чтобы сообщить ему что-то ужасное. Вытирая рот полотенцем, он уселся на свой стул и заметил:
- Лунные пальчики сегодня божественные. Если слава о вашем искусстве пойдет по всему городу, этим вы будете обязаны им.
Как всегда, лесть произвела желанное действие. Морщинки вокруг глаз у Джагана дрогнули, и он произнес:
- Самое главное - это чистота и доброкачественность продуктов. Вчера я пришел пораньше и проследил, чтобы на сковородах растопили чистейшее коровье масло. К маслу из молока буйволицы я и пальцем не притронусь, хоть, может, оно и дешевле. Ганди возражал против буйволиных продуктов. Я послал одного повара за коровьим маслом в Коппал, он вернулся в пять утра, а я пришел к восьми и проследил, чтобы масло растопили как надо. За него отдано целое состояние - я не мог допустить, чтобы его перегрели.
- Вы следите за всякой мелочью. Я давно хотел у вас спросить, почему вы выбрали это дело. Работа здесь особая, правда?
- Когда я сидел в тюрьме, я работал на кухне. Ну а когда выпустили, я подумал, что это дело не хуже всякого другого.
К большому облегчению братца, он понемногу погружался в воспоминания.
- Но репутация лавки создана Сивараманом. Если бы не он, не знаю, что бы я делал. Я хотел служить народу по-своему: делать дешевые сласти из чистейших продуктов, чтобы их покупали бедные дети.
- Прекрасная мысль, - поддержал Джагана братец, избегая напоминать ему о том, что бедные-то дети как раз и не могли позволить себе сластей. Он выразил эту мысль другими словами.
- Если сласти сделаны из чистейших продуктов, приходится платить за них хорошую цену.
- Это верно, - сказал Джаган.
Он посидел немного в раздумье, а потом провозгласил:
- С завтрашнего дня цены на все будут снижены. Я это решил.
- Почему? - спросил растерянно братец.
Джаган не удостоил его ответом. Он просто сказал:
- Мы покупаем продукты, скажем, на сто рупий в день, жалованье персоналу и аренда помещения стоит, скажем, еще сто, - он понизил голос, - так что выручать за проданное нужно не больше чем, скажем, двести рупий в целом. По правде говоря… - начал он, но в последнюю минуту передумал, не желая раскрывать подлинных цифр. - Больше народу выиграет от скидки.
- Но вы же против того, чтобы люди ели сахар, правда?
Джаган задумался, стараясь разобраться в этом противоречии, а потом сказал:
- Не вижу связи. Если люди хотят есть сласти, пусть эти сласти будут сделаны из чистейших продуктов, вот и все. Я забочусь в основном о детях и бедняках.
- Ну, а как же ваш доход? - спросил испытующе братец.
- Мне уже хватит, - ответил Джаган.
Братец, однако, потребовал дальнейших объяснений, словно имел дело со сложным и запутанным дипломатическим заявлением.
- Хватит чего? - спросил он.
- Всего, - сказал Джаган.
Братец принял приличествующий случаю серьезный и мрачный вид.
- Если вы думаете уйти на покой, я уверен, что всегда найдется человек, который захочет взять на себя ваше дело.
- О-о, это не так просто, - заметил Джаган. - Сегодня утром я сказал об этом Мали, а он мне и говорит…
Он замолчал. Пожалуй, вспоминать давешнюю сцену слишком опасно - он может не выдержать и расплакаться. Глупо обливаться слезами, когда сидишь на троне. Он представил себе, как стоит робко, словно бедный проситель, перед Мали и этой кореянкой, а они издеваются над ним и его делом, которому он отдал всю жизнь. Ведь это благодаря его делу Мали смог полететь в Америку и жить там в свое удовольствие. "Продавец леденцов" - да как ему не стыдно!
Тут Джаган заметил, что братец все еще ждет ответа, и сказал:
- Он не хочет продавать сласти.
Братец решил, что здесь нужно выразить сочувствие, и произнес:
- Разве можно желать лучшего дела, чем у вас? Но у него другой склад мыслей, как вы знаете.
- Деньги - зло, - повторил Джаган свое любимое изречение. - Без них мы все были бы счастливее. Нужно только, чтобы дело себя окупало, а зарабатывать деньги ни к чему. Да, зарабатывать деньги ни к чему. Капитан! - закричал он. - Что это за мальчишки? Чего им надо?
- Я сейчас отправлю их, господин.
- Нет-нет, скажи мальчику за прилавком, чтобы он дал каждому пакетик со сластями, а потом уж отправляй их.
- А вдруг у них нет денег?
- Что с того? Я могу себе это позволить. Мальчик! - закричал он. - Угости этих детей.
Дети взяли сласти и ушли, удивленные до крайности.
- Если эти мальчишки пойдут и всем про это расскажут, вас осадит толпа. Вы отсюда не выйдете.
- Ничего, мы что-нибудь придумаем, не беспокойтесь, - сказал Джаган. - Через день или два произойдут большие перемены.
Братец испугался и сказал:
- Только не торопитесь. Совершите паломничество к священным храмам, омойтесь в священных реках. Если хотите, я присмотрю за лавкой в ваше отсутствие.
- Я скажу вам, когда решу.
Мальчишка-подручный внес медный сосуд. Братец, который в эту минуту обычно удалялся, встал, но не уходил. Его мучило любопытство: возьмет Джаган деньги или вышвырнет их на улицу?
Джаган выдвинул ящик стола, расстелил сложенное полотенце, чтобы приглушить звон падающих каскадом монет, посмотрел на братца и сказал:
- Сегодня вечером и завтра мне придется многое обдумать. Я слишком долго полагался на волю судеб.
Братец, обеспокоенный этими намеками, произнес, как истинный миротворец:
- Я поговорю с Мали. Я знаю, что могу говорить с ним. Даже с этой девушкой Грейс. Она такая доверчивая!
- Пожалуйста, говорите с ним, о чем хотите, - сказал Джаган. И решительно добавил: - Только не от моего имени.
7
Спустя два дня явившись в свой обычный час в лавку, братец увидел, что у входа толпится народ. На прилавке висело объявление: "Любой пакетик - 25 пайс". Пакетики пользовались таким успехом, что мальчишка-подручный сбился с ног. Старики, молодежь, дети, нищие и батраки рвались к прилавку с протянутой рукой. Подносы пустели с молниеносной быстротой, их едва успевали приносить. К пяти часам продали все. Сивараман и другие повара вышли из кухни, встали перед Джаганом и спросили:
- А теперь что делать?
- Идите домой, - ответил Джаган. - Если все сласти проданы, значит, наш труд на сегодня окончен.
- Я не понимаю, - сказал Сивараман, вертя золотую бусинку, висящую у него на шее. - Что произошло? Зачем все это?
- Пусть больше людей ест сласти, вот и все. Разве они не рады этому?
- Вы хотите закрыть лавку? - спросил Сивараман.
А его помощник добавил:
- Если так и дальше пойдет, к нам прибежит весь город.
- Для вас ничего не изменится, - сказал Джаган. - Мы не пойдем ни на какие уступки ни в качестве, ни в количестве.
- Но как? Как это можно? - спросил Сивараман.
Джагану трудно было объяснить, что именно он делал и почему.
Братец, сидящий возле, пришел ему на помощь:
- Мы проверяем кое-какие меры борьбы с конкуренцией. Я все вам завтра объясню.
Повара ушли. К шести часам лавка опустела. Мальчишка принес медный сосуд раньше обычного и сказал:
- А на улице толпа, господин. Ждут. Они сердятся, что ничего не получили сегодня.
- Скажи им, пусть придут завтра.
В лавке слышны были крики толпы на улице и брань капитана.
- Нашему народу следует научиться дисциплине, - заметил Джаган.