В эту минуту в комнату вошла Грейс, встала рядом с ними и шутливо произнесла:
- Какой он у нас умница, правда?
Джаган не нашелся, что ей ответить, в голове у него все смешалось, звенели бесчисленные вопросы. У него помутнело в глазах: он не узнавал знакомой комнаты, она выглядела словно контора в какой-то чужой стране. Что это Мали задумал? А какую роль в его плане играл он сам, Джаган? Какие обязательства возьмет он на себя?
Он с трепетом произнес:
- А знаешь, Грейс, наши предки никогда не записывали своих эпических поэм. Они их сочиняли и читали, эти великие книги жили веками, переходя из уст в уста…
Мали прервал его жестом отвращения.
- А-а, времена твоих предков давно прошли. Сейчас нам приходится конкурировать со странами, развитыми не только в экономическом и промышленном, но и в культурном отношении.
Джаган был в восторге, что после долгих лет унылого молчания сын наконец расцвел таким пышным цветом, - правда, ему грустно было думать о том, что это за цветение. А мальчик меж тем продолжал:
- Если у тебя есть время, я бы тебе еще кое-что объяснил.
Джаган беспомощно взглянул на дорожные часы, стоящие на столе у Мали, и позвенел в кармане рубашки ключами от лавки.
- В конце концов, тебе, возможно, придется бросить твои сласти и войти в наше дело. Я тебе предоставлю хорошую комнату с кондиционированным воздухом и пару секретарш.
Джаган и не подозревал, что сын умеет так гладко говорить; впрочем, в душе он пожалел об этом. Он чувствовал, что задавать вопросы теперь должен он.
- А что, все романы в Америке так пишутся? - спросил он с таким видом, будто хотел восполнить пробел в своих знаниях об этой стране и ее культуре.
- Да, почти все, почти все, - ответил Мали.
- Почти все журналы, - прибавила Грейс, - переходят сейчас в своих художественных отделах на эту машину, а из прошлогодних "боевиков" три были написаны ею. Мы получили такое предложение - Америка дает двести тысяч долларов при условии, что для начала мы найдем пятьдесят одну.
- Пятьдесят одна тысяча долларов в переводе на рупии будет равняться… - начал все те же подсчеты Джаган.
- Сосчитай сам, - сказал Мали с раздражением. - Дай мне докончить. Они берут на себя всю организацию производства и обеспечение техническим персоналом, помогут выстроить завод, наладят производство и проработают на нем полгода, а потом уйдут. Еще они снабдят нас всем необходимым для рекламы.
"Сколько новых слов выучил мальчик", - думал Джаган с восхищением. А Мали добавил:
- Сорок девять тысяч долларов мы соберем по подписке, и тогда контрольный пакет акций будет в наших руках.
До этой минуты Джаган считал своего сына идиотом. Он мельком взглянул на Грейс и спросил:
- А ты что изучала в колледже?
Она ответила:
- Я же говорила: я кончила школу домоводства в Мичигане.
- При чем здесь это? - спросил Мали.
Джаган поднялся.
- Я подумал, - сказал он, - что Грейс тоже изучала коммерцию.
Теперь настала очередь Мали задуматься над смыслом отцовских слов.
Не сказав ничего больше, Джаган ушел в лавку. В половине пятого, когда появился братец, он спросил у него:
- Вы не знаете, пятьдесят тысяч долларов - это сколько рупий?
- Немного больше двухсот тысяч, - ответил братец.
- Откуда вы это знаете?
- Путем простого подсчета. К тому же после разговора с Мали я встретил нашего банкира Додхаджи, и он мне это подтвердил.
- Двести тысяч! - произнес Джаган задумчиво. - Откуда же он их возьмет?
- С вашего счета в банке, - не задумываясь пошутил братец.
- Неужели все думают, что я такой богач?
- Конечно, хотя все восхищаются простотой вашей жизни и высокими принципами.
- Как тут разбогатеешь, когда на продукты такие цены?! Я просто не закрываю дело, чтобы эти бедняги не остались без работы, вот и все.
- Это всем известно, - сказал братец. - Вас интересует изюм? Я видел, как в лавку саита прибыл новый запас - прекрасное качество, собран вручную.
- Вы спросили у повара?
- Да, он говорит, что изюм нужен. Печенье показалось мне несколько пресным без изюма.
Джаган в сердцах воскликнул:
- Ах, вот как? Почему же он мне ничего не сказал?
Братец ответил:
- Вас вовремя не было, вот и все, а он ждать не мог. Что вы так волнуетесь?
- Потому что я не люблю обманывать покупателя. Ведь цена для него остается той же, есть там изюм или нет, понимаете?
- Но ваш доход зато увеличивается, - заметил братец.
Джаган бросил на него яростный взгляд. Братец прибавил:
- Именно так все и подумают, хоть вы и человек редких качеств.
Смягчившись, Джаган не без гордости сказал:
- Меня задержал Мали. Бедняжка - ему нужно поговорить со мной, а не то возникнут недоразумения. Теперь он думает только о крупных суммах. Он, видно, многому научился в Америке.
- Он хочет, чтобы я употребил свое влияние для продажи акций его компании.
Джаган почувствовал облегчение.
- Я уверен, что многие заинтересуются его предложением.
- Включая и вас, почтеннейший.
- Что же, подбросить пять - десять тысяч к остальному всегда можно.
- У Мали другие планы. Он рассчитывает на пять - десять тысяч со стороны, а с вас хочет получить для начала пятьдесят одну тысячу.
- Сколько это в рупиях?
- Примерно двести пятьдесят тысяч.
- Где же их найти?
- Я вам уже сказал.
- Мали так думает?
- Конечно. Еще он говорит, что знает, где вы держите деньги, не положенные в банк.
- Ах, вот как? - воскликнул Джаган, радуясь в душе, что перепрятал непорочную сумму. - Деньги - зло, - прибавил он с чувством.
Братец сказал:
- Может, мне велеть мальчишке выбросить медный сосуд вон?
Оба они посмеялись над шуткой, но Джаган веселился недолго. Он вдруг помрачнел и сказал:
- Надеюсь, вы найдете случай сказать моему сыну, что у меня нет таких денег.
- Вы ведь теперь разговариваете друг с другом. Почему бы вам самому не сказать ему об этом?
Джаган вздохнул.
- Я не хочу портить ему настроение.
Мали усиливал нажим.
Совсем недавно Джаган с тоской ждал от сына хоть слова, а теперь уже сожалел о том, что наступила оттепель.
Его выслеживали, словно зверя. Приходя и уходя из дому, он чувствовал, что за ним внимательно наблюдают, силясь прочесть ответ на его лице. Да или нет? Грейс выразительно поглядывала на него. Мали, если он был дома, то и дело под каким-либо предлогом заходил на его половину. После демонстрации машины Джаган упорно избегал всех литературных тем.
"Они хотят сделать меня банкротом, - говорил он себе, стоило ему заслышать приближающиеся шаги. - Пятьдесят одна тысяча долларов! Не могу сказать, чтоб я вдруг страстно полюбил деньги, но и бросать их на ветер я не намерен. К чему нам романы и все эти машины?"
Как-то утром после завтрака Мали остановился в дверях молельни, где в раздумье сидел перед богами отец. Джаган заметил, что на Мали были синие брюки.
- Теперь все делают машинами, - сказал Мали, упершись руками в самую притолоку. - Стирают, например… Ты видел стиральную машину?
- Нет, - ответил Джаган, стараясь свести разговор о машинах до минимума.
- Режут, мелют, вычисляют - все делают электричеством.
За спиной Мали появилась Грейс.
- Теперь даже карандаши чинят машиной, - подхватила она.
- Зря мы не взяли ее с собой, - сказал Мали, поворачиваясь к Грейс.
Раньше Мали никогда не искал встречи с отцом, а теперь врывался к нему даже в молельню, когда он беседовал с богом. Джаган ничем не выдал своего недовольства, только закрыл глаза и забормотал заклинания. Наконец Грейс сказала:
- Мы не должны прерывать его молитвы.
Молитва была надежным убежищем, но и ей рано или поздно наступал конец. Нельзя же молиться вечно, хоть, вероятно, и следовало бы.
Джаган научился ускользать. Покончив с молитвами, он пробирался на цыпочках в кухню, готовил себе завтрак без соли, проглатывал его, надевал домотканую рубаху и бесшумно выходил из дому. Но, как он ни старался, в коридоре ему всегда попадалась Грейс - она отворяла перед ним дверь и говорила что-нибудь о политике или о погоде, заглядывая ему в глаза с немым вопросом о машине. Его поражало, как близко к сердцу принимает она интересы Мали. Чувства его, как всегда, были двойственными: он ценил ее преданность Мали и сердился, что она старалась завлечь его в их предприятие. Мали держал себя не очень навязчиво - казалось, он доверил эту задачу Грейс. Даже приход в молельню был, очевидно, продиктован ею. В голове Джагана порой мелькало подозрение - не потому ли она так мила, внимательна и приветлива с ним, что хочет заполучить его деньги?
На пути в лавку Джагана, погруженного в раздумья, остановил на углу возле памятника городской нищий.
- Ты ведь здоровый, - в сотый раз за год повторил ему Джаган. - Почему же ты не поищешь работу?
- Где у меня время, господин? Пока я обойду город с миской для подаяния и вернусь сюда, день уже подходит к концу…
Джаган бросил ему медную монету, вспомнив старинное изречение: "Твори добро, ни о чем не спрашивая".
В знак признательности нищий сказал:
- Господин ничего не рассказывает мне теперь об Америке. Почему?
- Потому что я рассказал уже все, что тебе следует знать.
- А чем теперь занят молодой господин? - спросил нищий.